Поэтому я думаю, что на этом всё.
Слои тумана затянули небо, та рыжая кошка уже доела свою еду, сладко потянулась в мерцающем утреннем свете, потерлась пушистой макушкой о стоявший рядом каменный столбик и капризно мяукнула.
Нань Чу медленно разжала пальцы, ее рука машинально поглаживала кончики собственных пальцев, словно тепло с запястья той девушки передалось ей через тонкую ткань одежды.
Улыбка на лице Се Чжиюй стала еще шире, и она заговорила первой, стараясь придать своему голосу заискивающий и осторожный тон:
— Ничего страшного, госпожа Нань! Уже просто встретить вас — огромная удача!
— Я знаю, все вы, большие звезды, так боитесь, что кто-то станет лезть в вашу личную жизнь.
И впрямь, выражение лица Нань Чу вновь стало непроницаемым; если бы Се Чжиюй не была привязана к ней с самого детства, то, пожалуй, не разглядела бы промелькнувшего в ее глазах мимолетного раздражения.
Нань Чу слегка кивнула и холодно произнесла:
— Я предоставлю тебе возможность пройти прослушивание.
Се Чжиюй приоткрыла рот, отчаянно желая отказаться, но она знала: если придирчивая Нань Чу услышит отказ, это может вызвать еще большие неприятности, так что лучше пока промолчать.
Пусть лучше та считает ее особой, которая ради выгоды готова льстить сильным мира сего.
— Правда можно?! Огромное спасибо, госпожа Нань, но я все же…
Она еще не успела договорить слова благодарности, слетавшие с губ без малейшего колебания, как увидела, что собеседница приложила указательный палец к губам, призывая к тишине.
Женщина, что уже давно поднялась на вершину и больше не нуждалась в том, чтобы склонять голову и кому-то угождать, шагнула ближе. Ее тяжелый взгляд задержался возле мочки уха Се Чжиюй, а затем горячее дыхание коснулось кожи на ее шее.
— Хорошая девочка, излишняя жадность к добра не приводит.
Лучезарная улыбка застыла на лице Се Чжиюй, когда легкий аромат жасмина пронесся мимо.
Ее улыбка постепенно угасла, и наконец она перевела взгляд на заходящее солнце, медленно опускавшееся за речную дамбу. Время, казалось, властно лишь над живыми существами: закат перед ее глазами ничем не отличался от той великолепной палитры, что она видела много лет назад.
Нань Чу была права: если человек слишком жаден, он неизбежно оказывается в неловком и безвыходном положении.
Точно так же она сама лишь после смерти вдруг прозрела и поняла, что ее так называемая любовь не стоила для окружающих ровно ничего.
Рекламный щит на углу улицы все еще крутил рекламу с Нань Чу. Девушка на мгновение зажмурилась и наконец включила телефон, который без умолку вибрировал с самого начала.
— Се Чжиюй, ты куда запропастилась?! До начала банкета осталось всего два часа, неужели ты возомнила себя великой звездой и думаешь, что сможешь явиться самой последней, на десерт?!
— Чтобы через полчаса была здесь, вылетишь пулей, иначе сама знаешь последствия!
Противный голос Сюй Ли раздавался из динамика. Се Чжиюй молча убрала мусор с перил, а в ее голосе прозвучала мягкость, резко контрастировавшая с холодным выражением лица:
— Хорошо, сестра Сюй, я сейчас же приеду.
Густые тучи затянули небо, и сумерки казались унылыми и бескрайними.
Нань Чу только поднялась наверх, как увидела своего агента: та сидела на самой верхней ступеньке, задрав голову и глядя на мигающую лампу в тусклом подъезде.
Снова придется кого-то звать на починку. Проводка слишком старая, ее давным-давно пора полностью заменить, но жильцы этого дома упрямо цепляются за прошлое…
— Что тебе нужно? — Нань Чу открыла дверь и аккуратно положила ключи на полочку, даже не думая приглашать гостью войти.
Как бы хозяйка ни берегла их, плюшевый кролик, висевший на брелке, давно выцвел и покрылся пятнами.
Совсем как эта женщина перед ней, которая много лет назад в один прекрасный день бросила абсолютно всё, оставив лишь пустую оболочку.
И эта оболочка с тех пор влачила жалкое существование в стенах старого, прогнившего здания.
Лу Энь повернула голову, спрятав промелькнувшее на лице сложное выражение, и тут же выдавила улыбку:
— Нань Чу, люди из Фонда «Ангел» связывались со мной, они приглашают тебя на сегодняшний благотворительный банкет.
Она немного помялась на пороге и продолжила:
— Разве ты раньше не просила меня взять под опеку одну студентку? По мне так эти ребята из Фонда «Ангел» те еще хитрецы, они думали…
И все же нельзя не признать: у нее не было возможности сходу отклонить это приглашение, не спросив разрешения Нань Чу.
Лу Энь смотрела на одинокую женщину перед собой, совершенно не понимая, о чем та думает.
Нань Чу нахмурилась и постучала пальцем по столу, так и не вспомнив, о какой девушке толковала Лу Энь.
За окном прогремел раскат грома, и она вдруг вспомнила, как днем та девушка по имени Се Чжиюй подняла глаза и посмотрела прямо ей в душу.
Похожа. Но все же не она.
Она потерла ноющие виски, и воспоминания прошлого вновь забурлили в ее голове.
Цветы на балконе сменяли друг друга раз за разом, и сейчас они буйно цвели.
— Пойду.
— Что? — Лу Энь по-прежнему не переступала порог комнаты, стоя снаружи с легким удивлением на лице. — Ты пойдешь? Тогда я звоню стилисту…
Нань Чу поднялась с места:
— Не нужно.
Свет хрустальной люстры падал на гостей банкета, то и дело вспыхивая ослепительными искрами. Раздавались голоса, льстивые речи становились все громче, а тихая музыка заполняла весь банкетный зал.
Стоявшие за панорамными окнами цветущие деревья осыпались, словно под мелким дождем. Се Чжиюй стояла на самом краю толпы, наблюдая, как агент вместе с коллегами увивается вокруг нескольких режиссеров, рассыпаясь в любезностях.
Наслушавшись вдоволь, она наконец поняла, почему Сюй Ли сегодня, презрев гордость, решила завязать нужные связи.
Ходили слухи, что придет Нань Чу, да к тому же в качестве инвестора.
Нань Чу больше не была той начинающей актрисой, что когда-то ждала на прослушиваниях ради крошечной роли. Теперь она не только стала единственной наследницей Семьи Нань, но и завоевала такой авторитет, что бесчисленные сценаристы выстраивались в очередь с готовыми сценариями, ожидая ее выбора.
— Когда прибудет госпожа Нань? Уберите отсюда весь фуршет, немедленно подайте свежий! А тех, кто просочился внутрь, чтобы делать фото и строчить статьи — пусть охрана выставит вон!
— Ну как, Сяо Цюн прихорошилась? Обязательно встреть ее во всеоружии, излучая максимум энергии…
Заметив, что на нее никто не обращает внимания, Се Чжиюй повернулась и толкнула балконную дверь.
Прохладный мелкий дождь развеял духоту, царившую в помещении. По привычке она подняла с перил неизвестный цветок, сорванный каплями дождя, аккуратно оторвала по лепестку и выстроила их в ряд посреди цветочного горшка.
Стоило ей встревожиться, как руки сами начинали совершать какие-то механические действия. Когда-то Нань Чу держала на балконе несколько кактусов, и Се Чжиюй обломала об них все иголки. К тому же Танюань безумно любила этот инструмент для почесывания, и ни один кактус в их доме не выживал дольше месяца.
В конце концов не выдержав, она в один прекрасный день сбегала на соседний рынок и принесла оттуда искусственный кактус.
В те времена самым высоким зданием вокруг была лишь Часовая башня в самом центре города, и по ночам звездный свет смешивался с сиянием городских огней.
Они сидели на стульях, и Се Чжиюй делилась своими мечтами о будущем, пока Нань Чу по ее настойчивой просьбе работала рядом, изредка бросая в ответ дежурные фразы, стоило той начать капризничать и ластиться.
Позже Нань Чу, ставшая наследницей Семьи Нань, была занята все сильнее, и они лишились даже этих редких минут уединения.
Рядом раздался звонкий стук посуды о чашку. Сердце Се Чжиюй бешено заколотилось, и она отпрянула на пару шагов назад.
Только теперь она заметила, что за углом, скрытым от глаз зеленью, находилась еще одна уединенная зона отдыха.
Нань Чу от скуки опустила на столик чашку с позолоченным узором, не сводя с нее взгляда — неизвестно, сколько времени она уже наблюдала за ней отсюда.
Сложный узор на ее длинном черном платье покачивался в лучах света при каждом движении, а у ворота сверкал крупный кристалл, похожий на росинку, только что сорвавшуюся с лепестка.
Длинные волосы были собраны элегантно, но просто, подчеркивая ее горделивую осанку. На бледном лице застыла холодная улыбка, однако вокруг глаз играл легкий розоватый румянец. Сначала она заметила цветочный сок, испачкавший пальцы Се Чжиюй, а затем тут же подняла голову.
— …
За стеклом балкона клубился туман, моросил мелкий дождь.
Нань Чу, словно ночная демоница, шагнула ближе, и ее ледяные пальцы нежно прошлись по грязным следам на руке девушки, вызывая щемящую, покалывающую боль.
На ее губах играла милая улыбка, но Се Чжиюй отчего-то казалось, что вместе с усиливающимся дождем сейчас запылает весь мир.
— Прошлый результат тебя все еще не устраивает?
Словно лаская, она приблизилась. Со стороны это выглядело так, будто влюбленные шепчутся о чем-то сладком, но тон женщины был леденящим:
— Пожалуй, мне стоит спросить иначе: кто тебя сюда прислал?
Се Чжиюй прижалась спиной к влажным перилам и приоткрыла рот:
— Я из Развлекательной компании «Фаньсин»… — она осеклась и протянула руку, чтобы поддержать Нань Чу за тонкую, гибкую талию.
Жар от пальцев волной поднимался вверх, нащупав легкий изгиб в месте соприкосновения. Словно обжегшись, она тут же отдернула руки, как только женщина уверенно встала на ноги.
Вместе с тем с ветвей осыпался дождь из безымянных цветов, и холодные капли застучали по деревянному полу. Слова застряли глубоко в горле, но сейчас, как и прежде, произносить их уже не было никакого смысла.
Нань Чу молча вглядывалась в нее какое-то время, а затем резко ухватила за подбородок. Насмешка в ее глазах наконец выплеснулась наружу без всякого смущения:
— Играешь ты отлично, но не тем занимаешься.
Се Чжиюй ошеломленно смотрела на нее. Их дыхание смешалось, а нос уловил густой аромат красного вина вперемешку с легким запахом цветов.
Похоже, та решила, что она опять зарится на большее и пытается выбить из нее дополнительные привилегии.
— Госпожа Нань, — в ее голосе вновь зазвучали прежние нотки вежливости и почтения, — Развлекательную компанию «Фаньсин» пригласили на сегодняшний благотворительный банкет, я пришла сюда с агентом.
— Я понятия не имела, что вы здесь, просто хотела выйти подышать свежим воздухом. — Она подняла руки, аккуратно легла ладонями на плечи Нань Чу и слегка оттолкнула ее, показывая, что не имеет никаких задних мыслей.
Нань Чу, которая уже почти поддалась собственным порывам и едва не погрузилась в наваждение, наконец пришла в себя.
В этом сумеречном свете прядь черных волос женщины отсырела от дождя и чувственно прилипла к изящной шее и груди. Ее глаза были влажными, сияющие капельки скользили по уголкам глаз, но разве у человека может быть столько слез?
http://bllate.org/book/34793/4294820
Готово:
