У Цзэ откинул одеяло и опустился на мягкую постель. Закрыл глаза, тут же снова их разомкнул и, пошарив рукой у подушки, подцепил смартфон.
За стеклом экрана светились цифры: одиннадцать сорок пять ночи.
— И что за дурь... Торчать в глухую ночь под дождём с зонтом, вместо того чтобы нормально лечь спать.
Он перевернулся на другой бок и протянул руку, гася ночник. В темноте внезапно мелькнула непрошеная мысль: неужели Цзоу Яньчэнь и впрямь был не в духе?
Хотя вряд ли. В той, прошлой жизни Цзоу Яньчэнь хандрил совершенно иначе.
Когда на него находила тень, он усаживался в углу гостиной перед шахматной доской и часами играл сам с собой. Изгоняя весь мир, ожесточённо и молчаливо. От его резких черт веяло таким студёным холодом, что У Цзэ издалека чувствовал: дело дрянь.
В такие минуты он до смерти боялся попасться на глаза — а ну как урежет жалование или лишит кормовых? Так что на рожон У Цзэ не лез, а просто присаживался на корточки у перил на втором этаже и потихоньку наблюдал. Порой даже засматривался... Что ни говори, а если вынести за скобки его невыносимый, ледяной характер, Цзоу Яньчэнь был чертовски хорош собой.
Обычно к тому моменту, как у У Цзэ окончательно затекали ноги, человек внизу, даже не поднимая головы, ронял единственную фразу:
— Спускайся есть.
Это служило сигналом: Цзоу Яньчэнь пришёл в норму. У Цзэ тут же радостно слетал вниз к столу и по ходу дела вываливал кучу наглых предложений: накинуть жалованье, выдать оплачиваемый больничный, разрешить дремлеть подольше в зимнюю стужу...
Разумеется, ни одно из этих блажных прошений Цзоу Яньчэнь отродясь не удовлетворял, но У Цзэ всё равно находил в этом нахальстве какое-то особое удовольствие.
За окном мерно барабанила дробь дождя. У Цзэ и сам не заметил, как провалился в сон, а когда разомкнул веки, за окном уже вовсю сероголовело утро. Умывшись и спустившись в столовую, он застал лишь пустые приборы: Шэнь Цюфан и У Гуйфэн уже позавтракали.
Тётушка Сунь тут же подала на стол свежее блюдо. У Цзэ взял с тарелки сэндвич и как бы между прочим поинтересовался:
— Брат уже поел?
— Молодой господин Чэнь ушёл ещё в пять утра, — ответила тётушка Сунь, наливая ему в пиалу горячую кашу.
У Цзэ глянул на затянутое тучами небо, за которым полосой лил дождь, и изумился:
— В такую рань?
— И не говорите! В пять утра ещё хоть глаз выколи, а ливень хлестал пуще прежнего. Я спросила, куда он спозаранку, попросила обождать пару минут, пока соображу лёгкий перекус, да куда там — отказался.
Она поставила пиалу под руку У Цзэ и с озабоченным вздохом добавила:
— Молодой господин Чэнь каждый день уходит ни свет ни заря, а возвращается под ночь. И чем только занят? Молодой-то молодой, а организму тоже отдых нужен, о себе заботиться надо.
Лежащий на столе смартфон коротко зажужжал. У Цзэ скосил глаза на экран: уведомление от Хань Лянсюаня.
Разблокировав устройство, он перешёл в чат.
[Хань Лянсюань: Батя У, у вас в семье уже точно решено, что наследником станет настоящий молодой господин? Всё, вопрос закрыт?]
[У Цзэ:??? Ты о чём?]
Ответ прилетел незамедлительно:
[Хань Лянсюань: Ну в смысле, он у вас на работу ходит уже как к себе домой? В прошлый раз припёрся с иголочки в костюме, а сегодня вырядился в какой-то полуспортивный ширпотреб?]
[У Цзэ:??? Что за бред, объясни нормально.]
[Хань Лянсюань: Изображение]
Забыв про сэндвич, У Цзэ ткнул пальцем в снимок.
На фото запечатлели просторный, строго оформленный зал заседаний. По обе стороны длинного стола восседали солидные люди в отглаженных костюмах и галстуках. И лишь в самом конце стола сидел силуэт в чёрном худи. Склонив голову, он сжимал перьевую ручку и что-то старательно конспектировал в блокноте.
Судя по ракурсу, фотографировали со спины. Лица видно не было.
Однако даже по одной осанке и затылку У Цзэ моментально узнал Цзоу Яньчэня.
[Хань Лянсюань: Твой дед на прошлой неделе разослал распоряжение: парню разрешено присутствовать на совещаниях любых отделов.]
Цзоу Яньчэнь был чертовски хорош собой, и даже простые толстовки с капюшоном смотрелись на нём отлично, но... место и время были совершенно неподходящими. Цзоу Яньчэнь никогда не был человеком, пренебрегающим правилами приличия. В той жизни, приняв управленческие бразды, он буквально сросся со строгими тройками и крахмальными рубашками. О бунтарстве не могло быть и речи.
Так почему же сейчас он вырядился именно так? Логика его поступка ускользала от У Цзэ.
Заблокировав экран, он проигнорировал поток последующих сообщений от Хань Лянсюаня.
Со второго этажа спустились Шэнь Цюфан и У Гуйфэн. Завидев сына, мать улыбнулась:
— Бао, ты сегодня свободен? Я вызвала закройщика, чтобы снять мерки.
У Цзэ замер с нелицеприятным огарком сэндвича в руке. Еда неожиданно показалась пресной и сухой, в груди комом встала тяжёлая глухая досада.
Есть вещи, о которых не с руки расспрашивать ни тётушке Сунь, ни самому У Цзэ. Да и спроси он напрямую — толку не будет, Цзоу Яньчэнь ничего ему не откроет.
Единственные, кто имел на это полное право и прямую обязанность — это Шэнь Цюфан и У Гуйфэн. Они родительским долгом обязаны проявлять хоть каплю тепла и участия.
Но обоим, похоже, было плевать. Цзоу Яньчэнь для них оставался пришлым чужаком, пустившим корни на постое.
Когда есть прописанная сцена, они старательно разыгрывают семейное счастье. А стоит спектаклю окончиться — о парне забывают напрочь. Горе да и только.
— Мам, а ты брата спросила?
Шэнь Цюфан застыла на полушаге:
— Ой... Да нет ещё. Мы же с ним толком и не пересекаемся, он всё время то уходит спозаранку, то возвращается поздно.
— Но его номер-то у тебя есть?
У Цзэ отложил недоеденный сэндвич обратно на тарелку, в два глотка осушил стакан с молоком и поднялся из-за стола:
— Я в университет.
Он подхватил зонт и вышел, оставив всех в гостиной в полном замешательстве.
— Молодой господин, на улице же ливень! Может, на машине поедете? — донёсся ему вслед встревоженный голос тётушки Сунь.
У Гуйфэн тоже подал голос:
— Сяо Цзэ, пускай шофёр тебя отвезёт!
Но У Цзэ уже миновал поворот аллеи, и его силуэт мгновенно растворился за плотной пеленой дождя.
— Что это с Сяо Цзэ?.. — растерянно пробормотала Шэнь Цюфан, и глаза её мгновенно наполнились слезами. — Он... он расстроился из-за того, что мы не позвонили Яньчэню?
Эта мысль отозвалась в её сердце такой болью, что слёзы вот-вот готовы были хлынуть ручьём. Муж и тётушка Сунь тут же бросились её утешать, заявляя, что мальчик просто не выспался.
Вообще-то занятия начинались только после полудня, но У Цзэ сам не понял, с какой стати подхватил сумку, распахнул зонт и сбежал из дома.
Лишь миновав ворота «Вилл Цзяннань», он почувствовал укол сожаления. Не стоило так резко бросать слова матери.
Хотя резкости в его голосе не было — обычный сухой тон. Но для Шэнь Цюфан любое выражение лица без ласковой улыбки казалось проявлением лютой злобы.
На душе было скверно. Застыв у перекрёстка, У Цзэ набрал на смартфоне длинную, тёплую эсэмэску матери. И лишь когда та прислала успокоенный ответ, он с облегчением выдохнул и, слушая монотонную дробь капель по куполу зонта, неторопливо поплёлся к кампусу.
Тем временем Хань Лянсюань строчил ему сообщение за сообщением, но не получал ни строчки в ответ.
Он уже решил, что У Цзэ решил прогулять пары, как вдруг, шагнув в аудиторию, обомлел:
— Ну ни хрена себе!
В полупустом просторном зале у самого окна на парте развалился человек. Закинув руку на затылок, он сладко затягивал дрыхнущий сон.
Они дружили с самого горшка, так что Хань Лянсюань узнал бы этого оболтуса, даже если бы от того осталась лишь горстка пепла, не то что целая туша.
Быстро взбежав по ступеням амфитеатра, он шлёпнулся на соседнее место и потормошил приятеля за плечо:
— Ты чего так рано припёрся? Эй, соня, поднимайся! Сколько время, видел?
Вырванный из сладких грёз У Цзэ про себя досчитал до десяти: лишь многолетняя дружба удерживала его от рукоприкладства.
Размяв затекшую шею, он выпрямился. В аудитории уже собралась почти половина группы.
Хань Лянсюань подался ближе и пристально вгляделся в его лицо:
— Не в духе?
У Цзэ лишь глухо буркнул в ответ.
Причин для паршивого настроения хватало с лихвой. Во-первых, их отношения с Цзоу Яньчэнем застряли в неопределённости: вроде бы наметился сдвиг, а вроде бы и нет — вчера тот даже на звонок не ответил.
Во-вторых, Шэнь Цюфан и У Гуйфэн не проявляли ни малейшей инициативы, а сам Цзоу Яньчэнь и подавно не станет делать первый шаг. Когда эти трое вообще сподобятся стать настоящей семьёй?
Ну и в-третьих... Эх, финансы. На банковском счёте всё так же уныло болтались полтора миллиона юаней.
Да, у У Цзэ имелась кредитка, привязанная к счёту У Гуйфэна, но эти деньги ему не принадлежали. Накопленные личные средства он ещё мог со спокойной совестью забрать с собой, но когда придёт пора покинуть усадьбу У, о счёте приёмного отца придётся забыть.
Хань Лянсюань ухмыльнулся:
— Хе-хе, хочешь, подниму тебе настроение?
— И чем же? — У Цзэ с недоверием смерил его косым взглядом.
Приятель сиял, как довольный кот, добравшийся до сметаны:
— Ты ни за что не поверишь! Эта худи, в которой припёрся ваш настоящий наследничек... Собачий дешман за девяносто девять юаней за две штуки! Да ещё и две пары носков в подарок дают! В чате народ просто со смеху сцыт! Вчера только слюни пускали, какой он красавчик, а сегодня он так заколхозился...
У Цзэ словно обухом по голове огрели. В ушах загудело, а внутреннее напряжение лопнуло, точно перетянутая струна.
Столкнувшись с его бешеным, налившимся кровью взглядом, Хань Лянсюань мгновенно осёкся, и улыбка сползла с его лица:
— Т-ты чего?
У Цзэ въелся в него ледяным, убийственным взором:
— Ещё хоть слово вякнешь — я тебе башку кирпичом проломлю. Понял?
Хань Лянсюань опешил:
— Брат, ты чего, серьёзно? В субботу этот выскочка тебя ниже плинтуса опустил! За несчастные сто тысяч пытался твоё достоинство растоптать, а ты его реально за родного брата держишь? Да в богатых семейках даже родные братья друг другу глотки грызут! А вы кто? Один настоящий, другой подделка! Какая тут к чёрту братская любовь? Он у тебя всё отобрал! Ну подшутили мы над ним за спиной, тебе-то что за печаль?
— У тебя вообще мозги есть? — У Цзэ сжал виски от накатившей боли. — Это я у него всё отобрал или он у меня?
— Ой, да какая разница! — беззаботно отмахнулся Хань Лянсюань. — Главное — мы свои люди, а своих я всегда защищать буду, хоть они сто раз неправы!
В этот момент У Цзэ до глубины души понял всех тех «настоящих молодых господ» из книг, которые в конце концов сходили с ума и становились злодеями. Для Цзоу Яньчэня этот мир был просто ёбаной свалкой.
Объяснять что-либо было бесполезно, да и сил не оставалось. Взгляд У Цзэ упал на лежащий на столе смартфон приятеля.
— Сними блок. Я сам посмотрю, что они там пишут.
У Цзэ был взвинчен до предела. Желая уберечь собственную шкуру от праведного гнева, Хань Лянсюань послушно разблокировал экран, всучил ему гаджет и аккуратно отсел на пару мест подальше.
[Чат: Минута молчания по У Цзэ]
[Мэн Шиань: Народец, кооперируемся на совместную покупку! Я тут Пиндодо скачал, поддержка обещает купон на десять юаней за два заказа, ахаха!]
[Пэй Цзяо: Ха-ха, давай и мне одну! Возьму кузену. Хоть и дешёвка, зато смотрится вполне прилично!]
[Чжу Сюй: И меня пишите! Я отродясь не носил шмотки за девяносто девять юаней за пару штук. Хоть гляну, насколько я в таком наряде неотразим.]
[Мэн Шиань: Вернуться в семью У и ходить в барахле за сто рублей... У этого настоящего наследничка явно соображалка не варит. Если в прессу просочится, кого они взрастили, акции корпорации У полетят вниз!]
[Чжу Сюй: Ты подал мне отличную идею! Слить бы всё ботам в сеть, чтоб дедушка У посмотрел, до чего же его родной внучок неотёсанное жлобство.]
[Ли Яфэн: Правду говорят: если душа нищая, никакие миллионы не помогут. Бедные сотрудники группы У... Этот нищеброд заступит на пост и первым делом начнёт урезать зарплаты и сокращать штат!]
В чате на полтора десятка человек сообщения сыпались непрерывным потоком. Переписка кишела желчью, каждый считал своим долгом как следует пнуть Цзоу Яньчэня.
Губы У Цзэ сжались в узкую нить. В глазах закипала кровавая ярость.
Дрожащими от гнева пальцами он выбил на клавиатуре:
[Хань Лянсюань: Вы совсем с дуба рухнули? Родиться в богатой семье — невероятное достижение, да?]
[Чжу Сюй:??? Хань Лянсюань, ты озверина объелся?]
[Мэн Шиань: Бля, у тебя шизофрения? Сам только что угарал громче всех, а теперь на нас крысишься?]
[Пэй Цзяо: Вот именно! Мы же договаривались поддерживать У Цзэ! Найти косяк у этого поддельного наследника и обсосать его вдоль и поперёк — разве не ради этого мы тут?]
http://bllate.org/book/34786/4555422
Готово:
