Юй Ту перевёл взгляд — нежно-сиреневое соцветие тут же испуганно скользнуло обратно под ткань. Однако пару секунд спустя оно вновь боязливо высунулось из широкого рукава, ластясь к запястью юноши в робкой попытке прижаться поплотнее.
Повторив этот трюк ещё несколько раз, Дисю с мягкой улыбкой запустил руку в широкий рукав и бережно извлёк на свет робкую малышку-витекс.
Оказавшись без укрытия, кроха не на шутку струсила: нежные сиреневые лепестки испуганно сжались, обратившись в тугие фиолетовые шарики. Сжавшись в комок, малышка немного переждала, а затем медленно, цветок за цветком, распустилась вновь и лениво обвила запястье Юй Ту, искусно притворяясь обычным живым браслетом.
Устроившаяся на плече Юй Ту гардения неодобрительно ткнула листиком этот живой «браслет». И пускай она не умела говорить, её безмолвное разочарование в трусливом собрате ощущалось почти физически.
— Сяоцзин у нас девчушка робкая, — улыбнулся Дисю, мягко отводя в сторону настырный листик гардении. — Чжичжи, не щекочи её.
Один из нераскрывшихся бутонов гардении на плече Юй Ту демонстративно повернулся к старейшине и с сухим щелчком распустился — до крайности вызывающе.
Наблюдавший за этим Гу Хунъин медленно впадал в ступор.
— Помнится, на уроках биологии нам говорили, что цветы растений — это... М-м-мпф!
Шедшая рядом Лу Яинь продемонстрировала невиданные доселе чудеса реакции, намертво зажав болтуну рот ладонью.
— Во Внутреннем мире законы физики и биологии Внешнего мира не работают!
— Да ладно тебе, отпусти его, — лениво плетущийся позади глава клана Диу внезапно вырос прямо у них за спиной. Смерив Гу Хунъина насмешливым взглядом, он протянул: — Пусть говорит.
Гу Хунъин, славившийся поразительной гибкостью хребта перед лицом опасности, тут же зачастил:
— Сдаюсь! Считайте, что я нажал Ctrl+Z и удалил предыдущее сообщение!
Диу, обладатель божественно прекрасного лица, словно сошедшего с древних полотен, красноречиво закатил глаза:
— Чёрта с два тебе, а не отмена действия.
Диу согнул палец и отвесил парню звонкий щелчок по лбу:
— У тебя хоть базовое представление о правилах Внутреннего мира имеется?
Гу Хунъин потёр ушибленное место и со всей искренностью выдал:
— Можете смело считать меня абсолютно безграмотным.
Диу на секунду лишился дара речи.
— И ты этим ещё и гордишься?
Он уже собирался отвесить ещё пару язвительных шпилек, как вдруг устроившийся в его изящной заколке братец Кливия легонько потянул его за волосы своим нежным листиком.
Диу недоумённо приподнял бровь:
—...?
Вспыльчивый глава клана грозно поинтересовался у собственной макушки:
— Ну и чего тебе?
Кливия затрепетал листьями, осторожно перебрал струны своего крошечного гучжэна и снова легонько потянул главу за волосы.
— Цзюньцзюнь, у кого ты только набрался этой привычки лезть с нравоучениями? — обречённо вздохнул Диу.
Кливия на мгновение оцепенел, после чего упрямо ткнул его кончиком листа.
Диу даже опешил от такой наглости и едва не рассмеялся:
— У меня? Точно уверен?
Стоило ему это произнести, как пристроившаяся на плече Юй Ту гардения спешно вырастила новый бутон, развернула его прямо к лицу Диу и с громким хлопком раскрыла лепестки. Насмешка была настолько откровенной, что буквально витала в воздухе.
Диу промолчал, лишь раздражённо скрипнув зубами.
Ох уж эта молодёжь в его клане... Один другого краше, и каждый так и напрашивается на хорошую трёпку.
Когда над самым ухом вновь зазвучали тихие переливы крошечного гучжэна, Диу поднял руку и шутливо щёлкнул Кливию по зелёному листу.
— Ладно, ладно, понял я! Всё ему объясню, только не зуди!
Мелодия наконец смолкла.
Диу сокрушённо вздохнул, по-хозяйски ухватил Гу Хунъина за шкирку и переставил по правую руку от себя.
— Короче так: с этой секунды забудь всю чушь из школьных учебников биологии. Для начала посмотри на эту вредную гардению...
Он указал пальцем на пристроившийся на плече Юй Ту цветок.
— Малыши, которые умеют цвести, обычно выражают эмоции с помощью бутонов. Радость, обида, стыд или злость — всё отражается на раскрытии лепестков. Можешь считать, что бутон — это лицо, листья — руки, а корни — ноги.
— Те же, кто цвести не горазд — вроде этого типа у меня на голове, — обладают куда более подвижными листьями и изъясняются ими. Ну а если листьями выразить чувство не выходит, они находят другие способы донести свою мысль.
Диу наклонил голову, заставив Хунъина присмотреться к миниатюрному гучжэну, спрятанному под широким зелёным листом Кливии.
— Например, через музыку.
Гу Хунъин проявил живой интерес:
— А если таланта к музыке нет совсем?
— Тогда рисуют.
Гу Хунъин ошарашенно округлил глаза:
— Прямо листьями кисть держат?!
— А как иначе, по-твоему? — вздохнул Диу.
Этот невинный вопрос всколыхнул в его памяти давние кошмары о том, как он пытался обучить этих сорванцов живописи. Каждый урок неизменно превращался в пытку, а шедевры юных художников больше походили на хаотичные каракули.
Гу Хунъин замялся, подбирая слова, но любопытство взяло верх:
— А научить их просто разговаривать... никак нельзя?
— У растений нет рта, — лицо главы клана выражало крайнюю степень утомления чужой глупостью. — Ты можешь хотя бы немного дружить с наукой?
Гу Хунъин завис с открытым ртом.
«И кто из нас двоих тут с ней не дружит?!»
И пока позади полным ходом шёл экспресс-курс по ботанике Внутреннего мира, в авангарде царило абсолютное благодушие.
Малыш-витекс, игравший роль браслета, быстро преодолел первую неловкость и заметно приободрился. Сиреневые бутоны на её веточке распускались всё гуще, весело покачиваясь при каждом шаге юноши.
Гардения на плече Юй Ту время от времени совершала шутливые набеги на окружающих: то щекотала листиком притихший витекс, то нежно подёргивала самого Юй Ту за пряди волос, то цеплялась за рукав Мэн Цзицю. Она развлекалась как могла, изо всех сил стараясь оставаться в центре внимания.
Юй Ту то и дело заботливо придерживал неугомонную егозу, всерьёз опасаясь, что в пылу веселья та просто кувыркнётся с плеча на землю.
— Не беспокойся, Чжичжи всегда была такой егозой, — улыбнулся Дисю, глядя на Юй Ту. — Ту-ту, скажи... дорога от Межмировых врат...
Он на мгновение замялся, прежде чем спросить:
— Тебе понравилось?
Стоило ему задать этот вопрос, как все притихли. И живой браслет на запястье, и гардения на плече, и прочие невидимые попутчики, шныряющие в рукавах или выглядывающие из ароматных мешочков, — все разом навострили свои листики.
— Очень, — искренне улыбнулся Юй Ту. Росток на его макушке согласно качнулся в такт словам, доказывая, что он не лукавит. — Всё это так похоже на сказочное приключение.
— Вот и славно, — Дисю мягко высвободил крошечный бутон, который от радости едва не запутался в узорах шёлкового мешочка. Прятавшиеся на теле старейшины ростки довольно зашуршали листвой. — Все эти чудеса — сюрприз, который твои младшие братья и сёстры приготовили специально для тебя.
Едва прослышав, что Юй Ту собирается навестить клан растений, малыши развили бурную деятельность. И стоило юноше приблизиться к Межмировым вратам, как при деятельном участии старейшин и главы клана все их детские фантазии обрели плоть.
Каждый приложил руку к этому приветствию. Гардения сплела тропинку из лиан и светящихся грибов, Кливия призвал порхающих бабочек, Чжуюй сотворил зеркальный проход сквозь древесные стволы, а витекс наполнил воздух радужными мыльными пузырями... Из осколков этих чистых детских фантазий и соткалось всё их удивительное путешествие.
— Старейшина Дисю, — Мэн Цзицю покосился на покачивающийся зелёный росток на голове Юй Ту, невольно вспоминая его досье. В его голосе прозвучала лёгкая тревога: — Вы уверены, что они приходятся Юй Ту младшими?
Юй Ту прожил среди людей в облике человека восемнадцать лет, в то время как здешние ростки, пусть и не обрели человеческий вид, по возрасту наверняка превосходили его на сотни лет.
— Цзицю, у клана растений свои законы, отличные от других рас, — мягко пояснил Дисю. — У нас старшинство определяется моментом принятия человеческой формы. Кто первый обрёл тело, тот и старший.
На протяжении веков между пробуждением разума и воплощением молодые побеги остаются наивными, чистыми созданиями с умом малых детей. И лишь приняв человеческий облик, они стремительно взрослеют и мужают.
— Чжичжи так мечтала стать первой и верховодить остальной детворой, — Дисю с улыбкой посмотрел на гардению. — Но что поделать, раз Ту-ту её опередил?
Гардения в ответ гневно затрепетала и разразилась целым веером спешно раскрывшихся бутонов, воинственно нацелившись на старейшину.
Мэн Цзицю оставалось лишь молча покачать головой.
Похоже, даже такой на редкость добродушный старейшина, как Дисю, был не прочь развлечься, заставляя буйную поросль буквально взрываться цветами от негодования.
Устроив этот фейерверк, Чжичжи гордо взмахнула листьями. Дисю услужливо перевёл её жест:
— «Раз не суждено стать старшей по рождению, буду просто всеобщей грозой и покровительницей!»
Что ж, амбиций малышке было не занимать.
***
Пейзажи в землях клана растений завораживали. Окружающий лес, хоть и был вековым и дремучим, не навевал тоски или страха. Но пока отряд неторопливо продвигался среди чащи, Мэн Цзицю внезапно поймал себя на мысли, что идущие впереди Юй Ту и старейшина Дисю бесследно исчезли.
Их исчезновение не было мгновенным вспыхом — скорее, он просто с опозданием понял, что их силуэты давно растаяли впереди.
Памятуя о былых злоключениях, Мэн Цзицю мигом подобрался, готовый к бою. Но не успел он предпринять ни шага, как на его плечо легла тяжёлая ладонь.
Незримое сияние клинка послушно сконцентрировалось в его ладони, готовое обратиться мечом, но... было тут же развеяно небрежным хлопком сверху.
— К чему такая паранойя? На землях растений с вами ничего дурного не случится, — ленивый голос Диу раздался прямо из-за спины Мэн Цзицю. — Клинку тоже нужен отдых. Будешь постоянно держать нервы натянутыми, как струна, — сломаешься.
И пускай все внешние дела клана традиционно вёл старейшина Дисю, в особых случаях именно главе Диу приходилось брать на себя хлопоты по приёму дорогих гостей.
Пока Дисю спешил увести настрадавшегося найдёныша обживать новый дом, главе оставалось лишь безропотно отдуваться за двоих.
Диу закинул в рот крошечную чёрную ягоду. Стоило сладкому соку брызнуть на язык, как его вечное раздражение мгновенно испарилось.
— За мальчишку не переживайте. Дисю просто повёл его выбирать жильё. Вы тоже идите за мной.
***
Старейшина Дисю оказался на редкость чутким собеседником. В разговоре с ним Юй Ту и сам не заметил, как расслабился и выложил кучу всего. Лишь отойдя на приличное расстояние, он внезапно сообразил, что позади повисла абсолютная тишина.
Обернувшись, юноша обнаружил, что за ними никто не идёт.
Прежде чем он успел озвучить свой немой вопрос, Дисю тепло улыбнулся и взял его за руку:
— Наш глава увёл твоих друзей в гостевую усадьбу. Не волнуйся.
— А разве мне не нужно пойти с ними? — растерялся Юй Ту.
— С чего бы это членам семьи селиться вместе с гостями? — мягко возразил Дисю. На его свободной ладони затеплилось нежное сияние, в котором прямо на глазах распустился крошечный жёлтый цветок. Спустя мгновение лепестки осыпались, оставив после себя горсть круглых чёрных плодов.
Устроившаяся на плече гардения без лишних церемоний сцапала листиком две ягоды: одну прижала к себе, а вторую настойчиво поднесла к самым губам Юй Ту.
Ягода мгновенно растаяла на языке, оставив приятное сладковатое послевкусие. По телу тут же разлилось блаженное тепло, прогоняя остатки усталости, и губы Юй Ту сами собой расплылись в глупой, счастливой улыбке.
Дисю, чей метод приручения непоседливой детворы сочными плодами работал безотказно веками, облегчённо выдохнул.
Древесные корни и травы услужливо расступались под их ногами, сплетаясь в широкую ровную тропу. Дисю бережно вёл за руку юношу, скитавшегося на чужбине долгие восемнадцать лет, — домой, где его уже очень долго ждали.
***
Ночью Юй Ту лежал на огромной, мягкой, словно облако, постели, где можно было без труда кувыркаться из стороны в сторону, и до сих пор не верил в происходящее.
«Как так вышло, что он без лишних споров согласился остаться здесь до конца каникул, чтобы уехать отсюда прямиком на учёбу?»
«Он ведь шёл сюда лишь ради того, чтобы узнать правду о своём происхождении. Как всё успело так закрутиться?»
Перегруженный впечатлениями разум отказывался работать. Юй Ту слегка потряс головой, словно пытаясь разогнать застилающий мысли туман, но тщетно: каша в голове логичных ответов выдавать не собиралась.
Невероятное приключение у Межмировых врат, нежные ласки весёлых ростков, роскошный пир на гигантских ветвях в лучах полуденного солнца и лавина тёплых приветственных подарков... Всё казалось прекрасным, чарующим сном. Куда более нереальным, чем сотворённый Кошмаром иллюзорный мир.
В глубине души вновь зашевелилась тщательно подавляемая, робкая надежда — сладкая жадность, которую он так долго пытался спрятать от самого себя.
«Глава клана ведь ясно дал понять, что они никогда не ошибаются в своей крови. Может быть... он действительно один из них?»
Юй Ту перевернулся на другой бок, разглядывая высившуюся у постели гору забавных и трогательных подарков. Закрыв глаза, он мысленно прошептал то самое желание, которое когда-то загадал над зажжённой свечой в царстве Кошмара:
«Даже если всё это лишь сон, пожалуйста, пусть он продлится ещё немного. Не давай мне просыпаться».
Возможно, виной тому была умиротворяющая атмосфера земель клана растений, а может, ритуал Связывания судеб с Мэн Цзицю укрепил его душевные силы, но едва Юй Ту погрузился в глубокий сон, как сквозь дрёму ощутил лёгкое колебание. Тонкая незримая нить, связывающая его разум с далёкой чайной обителью, вдруг натянулась.
Кто-то вошёл внутрь, осторожно толкнув дверь.
http://bllate.org/book/34775/4844577
Готово:
