Конечно, только что проявленная таинственность оказалась лишь видимостью. Янь Сюаньюй даже не стал ломать голову — задал пару прямых вопросов, и Система выложила всё как на духу. Из её объяснений Янь Сюаньюй понял, что так называемая Система гадания на карт распутного правителя черпает энергию из очков, которые он зарабатывает. Часть этой энергии Система возвращает, чтобы Янь Сюаньюй мог удерживаться в той эпохе, а сама тем временем продолжает копить новые силы.
Поначалу Система, превратившаяся в белый пушистый шарик, заставила Янь Сюаньюя подсознательно ослабить бдительность.
В том мире Система гарантирует, что носитель доживет до момента, когда сам добровольно покинет его, — казалось, она зачитывала инструкцию.
Ты же говорил, что это моя вторая жизнь? — Янь Сюаньюй усмехнулся и продолжил про себя: — Если пустить всё на самотек и действительно превратиться в распутного правителя, разве это не смертная скука?
Система, могу я взглянуть на свою роль?
Система ничего не ответила, но в следующее мгновение в голове Янь Сюаньюя возникло множество чужих воспоминаний. Словно читая чужую повесть, он от начала и до конца прозрел судьбу другого Янь Сюаньюя. Неизвестно, было ли это замыслом Системы, но того человека тоже звали Янь Сюаньюй, и он являлся нововзошедшим на престол императором из Династии Великая Чжоу. Еще будучи принцем, Янь Сюаньюй прославился в Столица своей разнузданностью, надменностью и свирепым, взбалмошным нравом. Предыдущий император правил спустя рукава, и дело было вовсе не в том, что у него не нашлось других, более достойных сыновей. Просто в старости он смертельно боялся их талантов, подозревал наследников во всем и лишил большую часть их полномочий. Люди тогда не ведали, что старый император попросту не желал, чтобы кто-то из одаренных сыновей после восшествия на трон затмил его посмертную славу. Разве может сын превзойти отца?
Предыдущий император превыше всего ценил законность и видимость порядка, а поскольку материнский род Янь Сюаньюя отличался знатностью и влиянием, выбор пал именно на него — принца-гуляку. Назначать наследника он не стал, а оставил посмертное завещание, передавая трон Четвёртый принц Янь Сюаньюю, тогда как прочие сыновья получали уделы.
Взойдя на престол, Император Чжоу Янь предавался распутству, тирании и погоне за плотскими утехами. Спустя несколько лет при дворе воцарился полный кавардак, а пограничные земли рухнули, словно бумажные — Тюркюты один за другим захватили шесть городов, прежде чем столица вообще узнала об этом. К тому моменту вражеские отряды уже подступили к Столица, и Император Чжоу Янь в спешке перенес столицу. После этого Династия Великая Чжоу погрузилась в хаос и смуту, а еще через несколько лет Поднебесная увязла в бесконечных войнах. Император Чжоу Янь передал престол младшему сыну, но год спустя империя пала, а юного императора убили мятежники. В истории он остался известен как Император Чжоу Ай.
Система вовсе не принуждала его непременно становиться распутным правителем — она лишь требовала выполнять задания и тянуть карты.
Приняв чужие воспоминания, Янь Сюаньюй лишь тронул губы усмешкой.
Раз уж выпал шанс прожить жизнь заново и испытать совершенно иную судьбу, станет ли он слепо следовать правилам ради роли распутного правителя?
Новорожденная Система гадания на карт распутного правителя на мгновение замерла, после чего её бесплотный голос вновь повторил: — Спрашиваю носителя: желаете ли привязать Систему?
— Да.
В Зал Чэнтянь.
Бесчисленные евнухи и дворцовые служанки распростерлись ниц на полу.
Ли Чжунсянь не смел поднять взгляд на человека, полулежавшего на мягкой тахте из агарового дерева. Он покосился на юную служанку, которая, замертво прильнув к полу рядом с ним, дрожала всем телом. Несмотря на то, что ее трясло от ужаса, словно на ветру, и страх достиг предела, она изо всех сил впилась ногтями в собственные ладони, не смея издать ни звука.
Девчонка оказалась сообразительной: если не станет молить о пощаде, глядишь, и останется крошечный шанс на выживание.
Ли Чжунсянь, опустив глаза, стоял с опахалом в руке и думал о том, что эта служанка лицом бела и свежа, да к тому же всегда улыбалась при встрече. Пару дней назад во дворце произошла перестановка, и для службы в Зал Чэнтянь потребовались новые люди, вот он и перевел ее поближе к высочайшим особам. Кто же знал, что сегодня она так некстати уронит императорскую чашку с чаем.
Стоит ли говорить, что этой жизни ей не сдобровать.
Ли Чжунсянь предавался мрачным раздумьям, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Бросив еще один взгляд на коленопреклоненную девушку, он ощутил легкую жалость.
Впрочем, прямо сейчас ему следовало бы пожалеть самого себя — ведь именно он привел эту служанку к императорским покоям.
Посторонние видят лишь внешнюю пышность тех, кому дозволено красоваться перед троном, и почтительно величают его главным евнухом, но служить императору — все равно что сидеть рядом с тигром. Малейшая оплошность…
Ли Чжунсянь попал сюда не из свиты нынешнего императора со времен его бытности принцем. Еще месяц назад он служил главным евнухом в буддийской молельне императрицы-вдовы. Его наставник Ли Рухай часто говаривал, что Ли Чжунсянь умом не вышел, и нарек его именем Чжунсянь, наставляя служить лишь одному господину, не гоняться за богатством и беречь собственную шкуру.
Скончался предыдущий император, следом слег и Ли Рухай — спустя всего десять дней он последовал за прежним господином. Новый император возвысил ученика главного евнуха прежнего правителя, назначив Ли Чжунсяня главным евнухом Зал Чэнтянь.
Каждый раз, видя, как слуг уволакивают прочь лишь за то, что они в чем-то не угодили императору, Ли Чжунсянь чувствовал, что рано или поздно та же участь постигнет и его самого.
И ладно бы речь шла о пустяках — нынче же пролили чай.
Ходили слухи, что верный евнух Сюй Цин, неотступно следовавший за императором с самого детства, за что-то угодил под палки и был забит до смерти. Перед кончиной его изувечили так, что живого места не осталось, поговаривали даже, что с него содрали кожу.
Эти страшные подробности Ли Чжунсяню стоило невероятных трудов выпытать у людей, пришедших со старого двора: те, кому удавалось прислуживать этому человеку и оставаться в живых, были хитрейшими из хитрецов.
Ли Чжунсяня забила мелкая дрожь. Он ощутил мертвящий холод, а следом его прошиб липкий пот.
Хоть они и всего лишь рабы, годы совместной жизни давали о себе знать — к дворовой собаке и то привязываешься, но этот император убивал жестоко и без раздумий.
Сидевший на тахте человек медленно протянул руку. Ли Чжунсянь, стоявший ближе всех, почувствовал, как у него подкосились ноги, и рухнул на колени.
Он зажмурился.
— Ваше Величество, это недосмотр ничтожного раба, эта нерасторопная девчонка…
— Замолчи.
Чуть хриплый, раздраженный голос раздался над самой головой Ли Чжунсяня.
Когда Янь Сюаньюй медленно приоткрыл глаза, перед ним предстала картина сплошь усыпанного коленопреклоненными людьми зала. Сквозь пелену перед глазами он видел лишь бесчисленные макушки, намертво уткнутые в пол, и припавшие к земле тела.
Стоило ему зажмуриться, а затем снова открыть глаза, как эти силуэты двоились, а в ушах стоял непрекращающийся гул.
Хотя на дворе уже стояла весна, в двух золотых жаровнях перед Зал Чэнтянь все еще тлел серебряный уголь, источая едва уловимый аромат.
На нем самом были надеты тяжелые одежды, но конечности отчего-то леденели.
Слова коленопреклоненного евнуха вперемешку с пронзительным звоном в ушах заставили Янь Сюаньюя поморщиться. В груди поднимались чужая, незнакомая ему раздражительность и необоримая жажда убийства.
http://bllate.org/book/34764/4291439
Готово:
