Готовый перевод Strategy of a Coroner / Стратегия судебного эксперта: Глава 2

Лу Ли наконец вспомнил: этого долговязого мальчишку звали Чжан Мэн.

С тех пор как тетка привезла Лу Ли в дом Лю, хорошей жизни он не знал. О нем вспоминали лишь в те редкие дни, когда из резиденции принца Пина присылали щедрые дары. В остальное время его держали на положении безродной сироты: помянет кто добрым словом — перепадет кусок со стола, а позабудут — так и ходил голодным.

Приютом ему служил полуразрушенный флигель на самой окраине усадьбы Лю, примыкавший к внешней стене, за которой шумела уличная суета. Сразу за забором жило семейство Чжан. Глава дома, Чжан Юн, и его супруга, госпожа Цао, славились добрым нравом. Едва завидев исхудавшего соседского мальчишку, они без лишних расспросов увели его к себе и досыта накормили горячей похлебкой.

Позже Чжан Мэн — младший сын Чжан Юна — проболтался, в чем крылась причина такой заботы. Лу Ли оказался ровесником его погибшего брата, да и внешне они походили друг на друга: такие же светлокожие, большеглазые, с забавными острыми клыками. Старший сын супругов Чжан утонул, когда ему едва исполнилось шесть. Родители сходили с ума от горя, и когда на их пороге вдруг возник маленький Лу Ли, сиротливо сосавший палец, у госпожи Цао защемило сердце. Ей почудилось, будто само Небо сжалилось над ними и вернуло дитя.

Красть чужого ребенка они, конечно, не собирались. Но, разузнав, как бесправно жилось сироте в богатом доме Лю, Чжаны стали втайне оберегать Лу Ли. И так незаметно пролетело десять лет.

Сам Чжан Юн служил уездным приставом. Его отец занимал ту же должность, а дед и вовсе был уцзо — уездным коронером. Старик уцзо в свое время преуспел: он не только вел дела с умом и ладил с людьми, но и виртуозно читал следы на мертвых телах. Тогдашний уездный начальник души в нем не чаял. За долгие годы службы старик не только обеспечил безбедное будущее детям и внукам, но и собрал огромную библиотеку редких книг.

Жаль только, дед и отец ушли из жизни слишком рано, и богатейшее книжное собрание мертвым грузом перешло к Чжан Юну.

В детстве Чжан Юна из-под палки обучили грамоте, однако к учености он не питал ни малейшей склонности. Младший сын, Чжан Мэн, уродился точь-в-точь в отца: едва научившись твердо стоять на ногах, он начал клянчить, чтобы его обучили кулачному бою. Стоило завести разговор о кисти и бумаге — мальчишку сдувало ветром. Наследовать драгоценное собрание оказалось некому, и старинные фолианты сиротливо покрывались пылью в сундуках кладовой.

Госпожа Лю-Фэн когда-то задвинула племянника в самый дальний, глухой угол усадьбы Лю. Слуг к нему не приставили. Вернее, прислуга попросту отлынивала от работы: дворовые быстро смекнули, что сирота в доме никто, хозяйка за нерадивость не спросит, а потому соваться на заброшенный двор незачем. Маленький Лу Ли рос совершенно заброшенным... но в этом крылась и своя прелесть — он пользовался безграничной свободой.

Лаз в углу полуразрушенной стены существовал столько, сколько Лу Ли себя помнил. В детстве, гонимый вечным голодом, он часто протискивался сквозь него наружу и неизменно оказывался на гостеприимном дворе Чжанов.

Всякий раз при виде замарашки госпожа Цао ласково улыбалась, усаживала его за стол и потчевала чем-нибудь вкусным. Ее тихий, певучий голос согревал изголодавшуюся по теплу душу, и Лу Ли просто не находил в себе сил отказаться.

Как-то раз, играя с маленьким сорванцом Чжан Мэном, он случайно забрел в запыленную кладовую. От обилия книг у Лу Ли перехватило дыхание, он замер как вкопанный и благоговейно вцепился в потрепанный свиток. Заметив это, Чжан Юн расплылся в улыбке. Поняв, что сирота тянется к учению, он лично взялся обучать его иероглифам, а вскоре и вовсе вручил Лу Ли заветный ключ, объявив, что отныне вся библиотека переходит в его распоряжение.

С тех пор... Лу Ли прослыл неисправимым книжником.

Бог весть, о чем говорилось на этих пожелтевших страницах, но Лу Ли читал их запоем целых десять лет — и все равно не одолел и половины!

— Братец Ли!

Чжан Мэн ворвался в комнату и, завидев в руках друга пиалу с темным варевом, мгновенно насупился. Он бесцеремонно вырвал лекарство, выплеснул его в открытое окно и грозно сощурился:

— Я же ясно сказал: не смей пить то, что заваривают для тебя в доме Лю!

Лу Ли проводил взглядом улетевшее зелье и слегка нахмурился:

— Если не принимать снадобья, как же тогда прогнать недуг?

— Да от этих снадобий ты как раз и чахнешь! — Чжан Мэн возмущенно округлил глаза. — Ну и дурень же ты, братец Ли! Сколько раз я тебе талдычил, а у тебя всё в одно ухо вылетает, в другое вылетает!

Тут его взгляд упал на раскрытый свиток на столе. Мальчишка аж покраснел от досады:

— Ну точно! Опять уткнулся в свои каракули и обо всем на свете позабыл!

Слова Чжан Мэна заставили Лу Ли очнуться. Он медленно повернул голову к окну, глядя на темное пятно, расплывшееся на дорожке, и по его спине пробежал ледяной озноб.

Выходит, то варево... предназначалось вовсе не для исцеления. Его травили, чтобы он медленно угасал от неведомой хвори!

В прошлой жизни он почти не вылезал из больничной постели, до тошноты наглотавшись горьких пилюль. Он ненавидел лекарства, хотя и свыкся с ними. И теперь, когда Судьба наконец даровала ему крепкое, здоровое тело, кто-то вознамерился уложить его в могилу!

Дом Лю... Тетушка Лю-Фэн...

От ярости у Лу Ли заныло в груди. Он зажмурился, справляясь с гневом, и лишь спустя долгое время выдохнул, виновато взглянув на друга:

— Прости. Я позабыл.

Чжан Мэн, будучи натурой незлобивой, лишь беззлобно фыркнул, и его недовольство мгновенно испарилось.

— Ладно уж. Главное — запомни на будущее, — пробурчал он.

Усадив Лу Ли за стол, мальчишка воровато оглянулся на пустое окно и с гордым видом фокусника извлек из-за пазухи увесистый сверток из промасленной бумаги. Стоило развернуть его, как комнату наводнил умопомрачительный аромат свежей выпечки. Там лежали два пышущих жаром пышных баоцзы.

— Матушка только из печи достала! — похвастался Чжан Мэн, сияя от радости. — Начинка со свиными шкварками, сочная — пальчики оближешь! Ну-ка, отведай, пока горячие!

Лу Ли посмотрел на исходящий паром баоцзы, и у него подозрительно защипало в глазах.

Чужие люди, ни капли родной крови... а заботятся о нем искренне, без задней мысли.

Такую доброту нужно помнить и платить за нее сторицей.

— Спасибо, — негромко произнес Лу Ли.

Он принял угощение и принялся за еду, бережно откусывая мягкое, сочное тесто.

Чжан Мэн устроился напротив, подперев кулаками пухлые щеки, и с улыбкой залюбовался им:

— Знаешь, братец, а ведь ты у меня настоящий красавец!

Лу Ли еще не успел толком рассмотреть себя в зеркале, но если черты лица остались прежними, то Чжан Мэн не лгал. В прошлой жизни он отличался тонкой кожей, выразительными глазами, ровным носом и безупречным овалом лица — все, кому доводилось его встречать, неизменно восхищались его утонченной внешностью.

Слыша подобные комплименты с малых лет, Лу Ли нисколько не смутился и лишь мягко улыбнулся в ответ:

— Ты тоже очень симпатичный, Сяо Мэн.

Мальчишка так и покатился со смеху, тыча пальцем в свои смуглые щеки:

— Да брось ты! С моим-то лицом? Матушка вечно твердит, будто батюшка в детстве меня из рук выронил прямо в чан с тушью. Сколько ни три — белее не стану!

Они немного подурачились, но едва Лу Ли доел последний кусочек, Чжан Мэн посерьезнел и нетерпеливо сжал кулаки, переходя к главному:

— Братец Ли, а давай вместе сходим посмотреть на покойника? Отец наверняка сейчас там, у крепостного рва!

Лу Ли качнул головой:

— Не пойду.

В прошлой жизни он не получал диплома судмедэксперта, однако, помогая старшему брату при вскрытиях, набрался немалого опыта. Тайны мертвых влекли его с детства. Во-первых, им руководило глубокое сострадание к тем, кто ушел безвинно наказанным и чья смерть осталась неотомщенной. Во-вторых, процесс исследования тела напоминал сложнейшую головоломку: строгую, логичную и невероятно захватывающую. Стоит упустить малейшую деталь, неверно сопоставить факты — и картина преступления рассыплется в прах. Но когда удавалось восстановить истину по крупицам и изобличить злодея, Лу Ли испытывал ни с чем не сравнимое упоение.

Эта работа была его страстью, но в новом мире приходилось считаться с суровой реальностью.

Он прекрасно помнил, что в древности судмедэкспертов пренебрежительно именовали уцзо. Их удел — копеечное жалованье, презрение общества и грязная, неблагодарная работа. Не разузнав местных порядков и не подготовившись как следует, лезть на рожон глупо — можно больно расшибить лоб.

Отныне он предоставлен самому себе, и опереться ему не на кого.

Лу Ли прикрыл глаза, пряча длинные, подрагивающие пальцы в просторных складках рукавов.

"Нельзя... Нужно обуздать это нетерпение".

Чжан Мэн, словно предвидя такой отказ, обиженно надул губы:

— Братец, неужели тебе ни капельки не интересно? Вот совсем-совсем? В тех сундуках, что у нас пылятся, больше половины книг дед собрал, когда уцзо служил!

"Книги... Описание вскрытий и тайны уцзо?"

Под столом Лу Ли крепко сцепил пальцы, сердце его забилось чаще.

Это же великолепное прикрытие! Раз уж он провел десять лет за изучением дедовской библиотеки, никто и слова против не скажет, начни он разбираться в причинах смерти!

Ему необходимо поскорее пролистать те фолианты: найти законы великой династии Даань, разузнать о нравах и обычаях здешних мест. Придется заново учиться жить среди людей. Другая эпоха, иные повадки, непривычный слог — нельзя допустить, чтобы в нем заподозрили чужака или безумца.

Освоив здешние законы, можно будет заявить о себе. Тетка, госпожа Лю-Фэн, видит в нем лишь досадную обузу, и долго в доме Лю он не протянет. К тому же висит этот проклятый брачный договор с принцем Пином... Разум отказывался мириться с мыслью о замужестве с мужчиной — тем более с грубым, жестоким воякой, о свирепости которого ходили страшные слухи. И пусть тот трижды знатен и могуществен — Лу Ли не собирался связывать с ним жизнь.

"Нужно во что бы то ни стало расторгнуть эту помолвку".

— Пойдем к тебе, — внезапно объявил Лу Ли, поднимаясь с места.

Столкнувшись нос к носу с его решительным лицом, Чжан Мэн на мгновение растерялся:

— Ко мне? Зачем? Я ведь только оттуда!

Ответ Лу Ли едва не заставил мальчишку взвыть от досады:

— Читать.

— Братец Ли! Родной мой! — Чжан Мэн вцепился в его рукав как утопающий. — Ну пожалей ты себя! Нельзя же круглые сутки над бумагой чахнуть! Только ешь да спишь с этими свитками, неужто голова не пухнет?

— Ни капли, — тепло улыбнулся Лу Ли.

Мальчишка обреченно закатил глаза, предпринимая последнюю отчаянную попытку:

— Да даже если и так, побереги глаза! Ослепнешь ведь к старости, если будешь впотьмах буквы разбирать!

Лу Ли замер.

"Слепота не грозит, а вот зрение испортить можно запросто".

А ведь в эту эпоху об очках еще и не слыхивали.

Для уцзо же глаза — главное орудие труда. Без острого взгляда не разглядеть ни мельчайшего следа яда, ни скрытой раны.

Лу Ли бросил взгляд на хмурое предгрозовое небо за окном и согласно кивнул:

— Твоя правда.

Чжан Мэн вытаращил глаза от удивления, а затем радостно подпрыгнул на месте:

— Неужто услышал! Я же говорил: книги твои, никуда из сундуков не денутся, успеешь еще начитаться!

Тут же осмелев, он ухватил Лу Ли за руку и принялся умоляюще трясти:

— Ну так пойдем к реке, братец? Глянем на мертвеца, а? Ну разочек!

— Отчего тебе так не терпится туда попасть? — полюбопытствовал Лу Ли.

— Так интересно же! — с жаром воскликнул Чжан Мэн. — К тому же батюшка у меня пристав, он злодея в два счета из-под земли достанет!

На лице мальчишки сияла безграничная гордость за отца. Лу Ли понимающе улыбнулся — когда-то и он смотрел на своего старшего брата точно так же.

— Но ведь ты мог бы сходить и один...

— Да в том-то и дело, что отец на порог не пускает! — Чжан Мэн с досадой хлопнул ладонью по столу. — Заладил: мал еще на покойников глазеть! Сказал, пустит, только если со мной пойдет кто постарше — чтобы я со страху не обмочился!

Выплеснув обиду, он вновь состроил жалобную мину:

— Братец Ли, ну миленький, у меня ведь никого ближе тебя нет! Пойдем со мной, а?

И завертелось по новой: Чжан Мэн канючил, грозил, пускал в ход лесть и уговоры, без устали прося друга уступить.

Лу Ли слушал его, и в груди шевелилось чувство вины.

Но уроки отца и брата въелись в кровь: никогда не вступай в бой неподготовленным. Он едва освоился в этом теле, и неосторожный шаг мог погубить все. Осторожность — прежде всего.

Каждый раз Лу Ли мягко, но твердо качал головой. В конце концов приунывший Чжан Мэн поплелся к выходу, то и дело оборачиваясь с таким несчастным видом, что сердце готово было разорваться.

Пересилив себя, Лу Ли отвел взгляд, затворил за ним дверь и вернулся к столу, потянувшись к протоколу вскрытия.

Он не ушел вместе с другом через лаз в стене лишь по одной причине — из-за стоявшей перед ним пиалы. Няня Ван обещала забрать посуду, и уходить сейчас было небезопасно.

Старая няня не заставила себя долго ждать. Она явилась за пиалой, но, завидев в руках Лу Ли исписанные листы, так и впилась в них колючим взглядом. В следующее мгновение она бесцеремонно вырвала бумаги:

— Госпожа строго-настрого велела: молодому господину никаких книг не давать!

Лу Ли медленно поднял голову. Старуха стояла перед ним, заносчиво выпятив подбородок — в ее повадках не было ни капли почтительности, подобающей служанке.

Его глаза опасно сузились, в них вспыхнул холодный гнев. Протянув ладонь, он тихо, но властно произнес:

— Верни.

Няня Ван опешила. Прежде сирота никогда не смел перечить: стоило застукать его за чтением, он принимался робко просить прощения. В хорошем расположении духа она могла пожурить его и оставить книгу, в плохом — уносила прочь, и Лу Ли безропотно сносил обиду. Что же стряслось с ним сегодня?..

От его нового ледяного тона по телу пробежали мурашки.

В глубине темных глаз юноши клубилась грозовая буря, подавляя своей властной силой. Опешившая няня даже не успела пикнуть, как Лу Ли ловким, быстрым движением выхватил протокол обратно.

Положив листы на место, Лу Ли небрежно указал на пустую посуду:

— Разве ты пришла не за пиалой, няня?

Веки старухи мелко задрожали от злости. Смерив его яростным взглядом, она процедила сквозь зубы:

— Молодому господину следовало бы проявить благоразумие. Когда пожалует госпожа Фэн, вам несдобровать.

Не удостаивая ее даже взглядом, Лу Ли равнодушно бросил:

— Не твоя забота.

Служанка с грохотом захлопнула за собой дверь. Лу Ли надеялся, что теперь его оставят в покое, однако мгновение спустя в окно вновь просунулась взъерошенная голова Чжан Мэна. Лицо мальчишки выражало крайнюю тревогу.

— Братец Ли! Я сейчас видел твою кузину, Лю Вэньли! Она летела с улицы как ошпаренная, лицо чернее тучи! Наверняка у нее стряслась какая-то неприятность, берегись — сейчас прибежит срывать злость на тебе!

Лу Ли со вздохом потер виски. У госпожи Фэн росла любимая дочь, Лю Вэньли. Избалованная девица терпеть не могла бедного родственника. Стоило кому-то задеть ее самолюбие или испортить настроение, как она тут же заявлялась в заброшенный флигель, чтобы всласть поиздеваться и покричать на брата.

Прежний хозяин тела в такие минуты превращался в безмолвное изваяние: сносил любые оскорбления, пропуская визг девицы мимо ушей, пока той не надоедало выкрикивать проклятия пустоте. Но нынешний Лу Ли чувствовал себя не в лучшем расположении духа и выслушивать капризы вздорной девчонки не имел ни малейшего желания.

Чжан Мэн хитро прищурился:

— У нас дома сейчас гости, так что мне тоже лучше не мозолить им глаза. Раз уж так совпало, пойдем скорее к крепостному рву, братец Ли! Поглядим, что там стряслось!

Лу Ли мысленно усмехнулся. Видно, такова судьба — от нее не скрыться, и времени на долгие раздумья она не дает.

Юноша решительно поднялся и кивнул другу:

— Идем.

http://bllate.org/book/34752/4320107