Даже если бы Хэн У-цзюнь обладал способностью перекраивать небеса и землю, он решительно не смог бы угадать его истинную личность.
Наевшись, Хуа Я по привычке прижался к Яо Фэну, чтобы согреться. Бай Чешэн был крупным, а его мех — мягким и теплым, так что, прильнув к нему, Хуа Я едва не уснул от нахлынувшего уюта. Однако стоило его сознанию погрузиться в дремоту, как Гу Хэн тут же его окликнул.
Хуа Я вздрогнул и резко проснулся:
— Учитель, пришло время?
Гу Хэн кивнул, затем поднял взгляд на вершину декоративной арки, поднял руку, сложил пальцы в мудру и прочел заклинание призыва духов.
Как только слова сорвались с его губ, четыре каменные статуи лисиц, притаившиеся на карнизах, внезапно озарились духовным светом. Когда сияние рассеялось, на месте, где только что лежали изваяния, стояли четыре женщины, поражающие своей грацией.
Они стояли на карнизе, подставляя лица ветру; их тонкие белые одежды и легкие накидки развевались, подобно дымке. У каждой из них были безупречно прекрасные черты лица, и хотя они были одеты совершенно одинаково, каждая источала свой неповторимый шарм. Единственное, что их объединяло — это неземная, захватывающая дух красота, заставлявшая забыть обо всем мирском.
— Какие прекрасные небожительницы! — Хуа Я застыл, не в силах оторвать взгляд.
— Хи-хи-хи... Откуда же взялся этот маленький дракончик? Ну до чего мил! — раздался звонкий, чарующий голос.
Стоило звукам стихнуть, как перед аркой плавно опустилась ослепительная красавица в алых, как кровь, одеждах, а четыре лисицы в прозрачных вуалях выстроились за ней в ряд.
На лбу женщины в красном красовался отпечаток бутона лотоса. Она шла босыми ногами по снегу, и каждый её шаг оставлял за собой распускающийся огненно-красный цветок. Когда она проходила мимо, лотосы увядали, а на глубоком рыхлом снегу не оставалось даже следа от её ступней.
Хуа Я, зачарованно наблюдая за тем, как она приближается, не удержался и спросил:
— Тебе... тебе разве не холодно?
Женщина сперва опешила, а затем рассмеялась. Прищурив глаза, она посмотрела на Гу Хэна:
— Какой жалостливый юноша. Хэн У-цзюнь, это и есть тот самый ученик, о котором ты писал в письме Мастеру дворца? Внешностью он вышел весьма пригожим, но... как жаль.
— Что жаль? — наивно спросил Хуа Я.
Женщина помедлила, наклонилась, приблизившись к лицу Хуа Я, и, дыша на него ароматом орхидей, прошептала:
— Жаль, что он еще слишком мал, чтобы стать мужем для моих сестер.
От её дыхания кожу Хуа Я защекотало, и он невольно отступил на шаг назад, потирая щеку. Яо Фэн, напротив, не смог сдержать хмурого взгляда. Спустя столько лет эта женщина ничуть не изменилась — всё такая же... распутная и легкомысленная!
Гу Хэн, по-видимому, тоже не выдержал и, протянув руку, отстранил женщину:
— Хун Лянь, мы с Хэнъу ждали слишком долго. Прошу, веди нас.
В его тоне сквозила холодная отстраненность, но женщину по имени Хун Лянь это ничуть не смутило. Она лишь игриво поправила прядь волос у виска, бросила на него кокетливый взгляд и капризно произнесла:
— Ах ты, сухой чурбан, до чего же ты скучный!
С этими словами она развернулась, покачивая бедрами — каждое её движение было наполнено бесконечным очарованием. Хун Лянь вытащила из волос нефритовую заколку и прошептала заклинание, обращенное к воротам в арке, после чего метнула украшение вперед.
Там, куда летела заколка, из пустоты одна за другой начали появляться грандиозные постройки из золота и нефрита. Они множились, вырастая из воздуха, простираясь вдаль настолько, что конца им не было видно. Расписные башни, нефритовые перила — это и был окутанный легендами Дворец Летящего Снега, один из десяти величайших чудес Континента Паньлин, где, как говорят, стоят восемь тысяч драгоценных чертогов.
Яо Фэн видел это не впервые, но всё равно не удержался от внутреннего вздоха, а у Хуа Я и вовсе отвисла челюсть от изумления.
Хун Лянь, привыкшая к подобной реакции, лишь махнула рукой:
— Прошу!
Гу Хэн первым шагнул внутрь, Хуа Я поспешил следом. Однако, когда войти попытался Яо Фэн, путь ему преградили.
— А этот господин кто? — Хун Лянь прищурилась, с любопытством разглядывая Яо Фэна.
Хуа Я обернулся и поспешил вмешаться:
— Яо Фэн — мой близкий друг. Почему вы его не пускаете?
— О? — Хун Лянь перевела взгляд на Гу Хэна. — Это так?
Гу Хэн слегка помедлил и ответил:
— Именно так. Этот человек спас жизнь нам с учеником, надеюсь, госпожа проявит снисходительность.
В глазах Хун Лянь мелькнуло удивление:
— Не ожидала. Маленький Белый Лис, оказывается, ты на такое способен. Раз он друг Хэн У-цзюня, мне не стоит чинить препятствий. Входите.
Трое путников прошли под аркой. Как только они миновали ворота, сияние погасло, скрывая их фигуры. Грандиозные здания, словно по волшебству, с пугающей быстротой исчезли в снегах. Спустя несколько мгновений на бескрайней равнине вновь осталась лишь одинокая арка да четыре ленивые каменные лисицы на её крыше.
Едва отряд дошел до площади перед главным дворцом, как их слуха достигли непрерывные звуки струнных и духовых инструментов. По мере приближения к залу музыка становилась всё отчетливее. Хун Лянь вошла, чтобы доложить об их прибытии, и вскоре вернулась, приглашая их внутрь.
Если снаружи Дворец Летящего Снега казался безупречно чистым и окутанным небесной аурой, то внутри он поражал роскошью и богатством красок. Пол застилал двухметровый красный ковер, тянувшийся от самого входа к высокому трону. Группа танцовщиц с пионами в волосах и в ярких, открытых нарядах кружилась по ковру. Их обнаженные руки, то и дело показывающиеся из широких рукавов, казались нежными побегами лотоса, а каждое движение источало соблазн; их томные взгляды, казалось, способны были похитить душу.
Хотя в землях Летящего Снега царила вечная зима, нынешний Мастер дворца обожала шумные увеселения. Внутри дворца всё было залито золотом, а музыканты и танцовщицы утопали в пестрых одеждах, погружая зал в атмосферу безудержной роскоши и неги.
Заметив гостей, женщины тут же окружили их, ластясь к Гу Хэну, словно водяные змеи. Тот оставался невозмутим, как скала, не удостаивая их ни единым взглядом, пока с высоты трона не раздались тихие хлопки. Танцовщицы тут же остановились и, грациозно ступая, отступили в сторону.
Яо Фэн посмотрел на трон: там, закутанная в широкий черный плащ, сидела женщина. Одежды полностью скрывали её фигуру, лица было не разглядеть, а из-под капюшона выбивались редкие, серые, лишенные блеска пряди волос.
— Уходите, — женщина тяжело подняла руку, и её голос прозвучал хрипло, будто лезвие ножа, скребущее по камню.
Музыканты и танцовщицы почтительно поклонились и растворились в воздухе, словно дым. Женщина махнула рукой, и тяжелые двери дворца с грохотом закрылись. Она подняла взгляд на Гу Хэна:
— Хэн У-цзюнь, давно не виделись.
— Приветствую Мастера дворца, — спокойно и с должным достоинством ответил Гу Хэн.
Женщина медленно подняла руку, Хун Лянь тут же поспешила поддержать её и осторожно помогла спуститься с трона.
— Принес ли ты то, что я просила? — прохрипела она, подойдя ближе.
Гу Хэн разжал ладонь, и на ней проступила алая духовная жемчужина. Увидев её, глаза женщины вспыхнули ярким огнем. Она дрожащими руками схватила жемчуг, долго и жадно его рассматривала, а затем внезапно запрокинула голову и проглотила.
В этот момент, когда она подняла голову, капюшон сполз, и на мгновение открылось её лицо, от которого по спине пробежал холодок. Кожа была сухой, как пергамент, обтягивающей кости, покрытой глубокими, серыми, как кора старого дерева, морщинами.
Стоило ей проглотить пилюлю зверя, как её тело сотрясла яростная дрожь.
— А-а-а! — она схватилась за голову и согнулась пополам.
Хриплый крик, казалось, вырвался из самых глубин её души. Хун Лянь, видя её мучения, с тревогой упала на колени, пытаясь поддержать госпожу. В глазах, прежде полных кокетства, остались лишь отчаяние и страх.
— Мастер дворца! Мастер, вы в порядке?
Гуй Вумэн схватила Хун Лянь за запястье с такой силой, что, казалось, вот-вот раздробит кости. Черный плащ окончательно сполз, и открылось лицо — жуткое, напоминающее демона, выбравшегося из преисподней.
Хуа Я застыл от ужаса. Когда он пришел в себя, то с изумлением обнаружил, что глубокие морщины на лице женщины исчезли, а серые волосы стали мягкими и иссиня-черными.
Гуй Вумэн встала с пола и коснулась своего лица. Хун Лянь тут же поняла её желание и протянула серебряное зеркало. В отражении сияло свежее, прекрасное лицо, достойное любой страны. Очевидно, результат её порадовал. Она поправила волосы:
— Прошу прощения за этот конфуз. Мне нужно немного привести себя в порядок. Хэн У-цзюнь, о деле с травой Снежного духа мы поговорим позже, хорошо? — сказала она, и её голос теперь звучал как нежный журчащий ручей, ничем не напоминая прежнюю хрипоту.
Гу Хэн понимал, что после приема пилюли для сохранения молодости требуется время на очищение, поэтому лишь кивнул:
— Как пожелаете, Мастер дворца.
Гуй Вумэн добавила:
— Хун Лянь, проводи Хэн У-цзюня и этих двух юных друзей во Дворец Цветочных Рощ. Угости их как следует, не дай им почувствовать себя обделенными.
— Слушаюсь, — Хун Лянь отвесила изящный поклон и повела троицу прочь.
Дворец Цветочных Рощ оправдывал свое название: несмотря на то, что снаружи всё утопало в снегах, во дворе дворца вовсю цвели цветы невероятной красоты.
Войдя во дворец, Гу Хэн дал Яо Фэну пару наставлений, проверил его успехи в культивации и удалился в свою комнату. Яо Фэн проследовал за Хуа Я в другую залу. Увидев широкую и красивую кровать, Хуа Я просиял, разбежался и прыгнул на неё.
Яо Фэн наблюдал, как он накрывается одеялом с головой, и, глядя на это ребячество, внезапно почувствовал, как сердце смягчается, хотя он и не был готов это признать.
Хуа Я проспал до самого обеда. Когда он проснулся и пришел в главный зал, Гу Хэна там уже не было.
http://bllate.org/book/34709/4284733
Готово:
