Готовый перевод My Dog's Owner's Manual: Where's My McChicken / Руководство по воспитанию щенка: от няни до возлюбленного: Глава 6

Смотри-ка, вот за это я и не люблю решать официальные дела со знакомыми: вечно начинают расспрашивать о том о сём. Ужасно раздражает, никакого личного пространства.

Цинь И тут же пустился в актерскую игру, слегка задрожавшей рукой поднося зажигалку к сигарете:

— Он так похож на моего умершего двоюродного брата.

Чжун Юй посмотрел на стоявшего к ним спиной Фан Муе, который слушал директора Чжан, а затем перевел взгляд на Цинь И.

Цинь И не обращал на это внимания. Боясь, что директор Чжан снова напугает песика, он громко позвал:

— Фан Муе!

Песик отродясь не слышал, чтобы к нему так обращались, и понятия не имел, что Цинь И зовет именно его. Услышав знакомый голос, он чисто на рефлексах обернулся. С того самого момента, как Фан Муе узнал, что Цинь И заберет его с собой, он был настолько счастлив, что в голове стояла абсолютная пустота. Даже под нагоняем от директора Чжан он не мог удержаться и тайком вилял хвостом за спиной. И вот теперь, наконец расслышав голос Цинь И, он понятия не имел, кого именно тот зовет, но с готовностью и такой искренней радостью отозвался:

— Ты кого ищешь?!

— Черт возьми, собственного имени запомнить не может, — вздохнул Цинь И и обратился к Фан Муе: — Тебя, дурачок!

Чжун Юй никак не отреагировал на слегка ребячливые слова Цинь И — он лишь завороженно смотрел на лицо Фан Муе, восхищенно выдохнув:

— Охереть, да это же какое-то невероятно милое создание!

Подойдя, он видел только спину Фан Муе и на самом деле никак не ожидал, что этот песик окажется настолько красивым и милым.

— Самоед — это же просто ангелочек... — восхищенно произнес Чжун Юй.

— Какой еще самоед? — повернулся к нему Цинь И. — С чего ты вообще взял, что он самоед?

— Ты глянь на эти уши, на этот хвост — белоснежные, чистокровный самоед, зуб даю, — с видом знатока принялся рассуждать Чжун Юй. — Фан Муе, ты не замечал, что твое имя очень созвучно со словом самоед?

Цинь И вовсе не хотел признаваться в собственном невежестве касательно пород собак, поэтому поспешил восстановить репутацию:

— А еще адвокат называется. Судить о породе по созвучию имен — какое же вопиющее непрофессионализм. Что за пес этот Фан Муе, я отведу его в ветеринарку и сам узнаю, так что завязывай болтать.

Желая отыграться, он указал на двадцатипятилетнего Чжун Юя и сказал подбежавшему к нему Фан Муе:

— Ну-ка, попрощайся с дедушкой Чжуном.

— До свидания, дедушка Чжун! — звонко выпалил Фан Муе.

Глава 6

Коротко подписав несколько справок и заявлений, Цинь И повернулся к Фан Муе:

— У тебя есть какие-нибудь вещи, которые нужно забрать?

Фан Муе крепко сжимал в кулаке край одежды Цинь И и зачастил кивать:

— Есть, совсем чуть-чуть, правда, не... немного.

— Тогда пошли возьмем. — Цинь И отложил ручку и спросил директора Чжан: — Где он живет?

— Дался ему этот хлам... — с раздражением пробормотала директор Чжан. — Пятый корпус, первый этаж, он сам знает свою комнату.

— Ага, понял. — Цинь И слегка подтолкнул Фан Муе в затылок: — Попрощайся с тетушкой Чжан и скажи: «Больше не увидимся».

Фан Муе прижался к боку Цинь И, виляя хвостом, и послушно, звонким голосом выдал директору Чжан:

— Тетушка Чжан! Больше не увидимся!

Ишь ты, а этот песик, добившись своего, еще как оживился. Цинь И больше не стал обращать внимания на помрачневшее лицо директора Чжан и прямо так, вместе с Фан Муе, спустился вниз.

Когда они приблизились к пятому корпусу, оттуда донеслись детские голоса и смех. Изначально это был вполне оживленный шум, но Фан Муе весь съежился, проявляя явное нежелание идти дальше.

Цинь И знал, что тот боится, и бросил:

— Чего сжался? Тебя же не одного отправляют внутрь.

Фан Муе теребил собственные пальцы, его хвост безвольно опустился, и он тихо попросил:

— Тогда ты... ты обязательно стой рядом со мной.

Цинь И рассеянно угукнул и, прямо поверх одежды, крепко взял Фан Муе за запястье:

— Живей внутрь, заберем вещи и сразу уйдем.

Воспитателя на месте не оказалось, оставив кучу детей резвиться самих по себе. Спальня была просторной и заставленной множеством кроватей. Оглядевшись, Цинь И заметил, что кругом одни малыши. Рост же Фан Муе уже приближался к взрослому человеку, и среди них он выглядел особенно заметным. Если бы не проблемы с интеллектом, вряд ли его вообще определили бы сюда.

Если бы не проблемы с интеллектом, такой высокий Фан Муе никогда бы не подвергся издевательствам.

Стоило детям заметить Фан Муе, как все они принялись заливаться насмешливым хихиканьем, но стоило Цинь И бросить на них холодный взгляд, как они испуганно притихли.

И всё же кое-кто продолжал шептаться, и Цинь И отчетливо расслышал:

— Тупая собака вернулась.

— Бестолковый пес! Бестолковый пес!

— Мусорное чудовище! Никому он не нужен!

Фан Муе не произнес ни слова, лишь опустив голову и шагая рядом с Цинь И к своей койке. Цинь И смерил его тяжелым взглядом, затем остановился и, подняв голову, обвел помещение кругом.

В тот же миг в комнате воцарилась абсолютная тишина — никто больше не смел издати ни звука. Тогда Цинь И неторопливо заговорил:

— Ну и что же делать? Эту глупую собачонку я забираю домой, буду за ней ухаживать, а вот вы все до сих пор никому не нужны.

Он слегка усмехнулся, и его улыбка была донельзя приветливой и мягкой:

— Ах да, верно. Вы ведь с таких малых лет уже такие гнилые внутри, неудивительно, что вы никому не нужны.

Язык у Цинь И от природы был острым, хотя он редко позволял себе распускать его на людях, но сейчас он вовсе не возражал продемонстрировать свою истинную сущность.

Он почувствовал, как запястье Фан Муе в его руке слегка дрогнуло. Тот поднял голову и тихо проговорил:

— Наверное, они... они еще кому-нибудь понадобятся. Точно так же, как я... Не надо... не надо так говорить.

Добрую собаку всякий норовит обидеть. Цинь И прочистил горло и отчетливо чеканя каждое слово произнес:

— Ничего подобного. Мерзких детишек никто никогда не полюбит, а даже если кто и возьмет, лучше меня ему все равно не встретить.

Какое же это было удовольствие. Цинь И абсолютно не считал себя ребячливым или скучным оттого, что решил потешить самолюбие перед толпой сопливых детишек. Захотелось сказать — и сказал, терпеть и копить в себе он не собирался.

И правда, самоутверждаться за счет слабых — это в природе любого существа.

Они подошли к маленькой кровати в самом углу. Она была настолько крошечной, что оставалось только гадать, как вообще Фан Муе умудрялся на ней спать.

Ах да, Фан Муе ведь говорил, что спит на полу.

На матрасе валялись мятые бумажки и куски дерева с камнями — вылитая мусорная куча. Кое-где пестрые мелки исчеркали всё безобразными каракулями, среди которых криво и косо выделялись слова дурак и тупица. На кровати не было ни одеяла, ни простыни — лишь жалкая рваная подушка, из которой клочьями лезла вата.

Пальцы Цинь И невольно сжались еще сильнее. Он просто не мог вообразить, в каких условиях все это время приходилось жить Фан Муе.

http://bllate.org/book/34707/4284556