Готовый перевод The Stubborn Egg / Любовь ценой в жизнь: Горький финал: Глава 7

Не пьёшь? — Ань Юйцзянь с улыбкой посмотрел на обоих. Вэй Сюэжун уже не проявляла прежней настороженности, но всё ещё не могла до конца понять истинных намерений Ань Юйцзяня. Что же до Чжу Цинсяо, тот, казалось, был весьма увлечён бокалом в своей руке. В прошлой жизни он, пожалуй, купил бы дюжину или две парных бокалов из той же серии и расставил дома, чтобы брать их в любой момент, когда Чжу Цинсяо захочется. Но теперь у Ань Юйцзяня не было подобных мыслей: молча выпить за здоровье молодых, подремать на церемонии, сделать пару дежурных фотографий — и можно уходить.

— Тогда я пью до дна в знак уважения, — едва замолкнув, Ань Юйцзянь поднял голову, и ледяное белое вино с лёгким морозным отблеском скользнуло в горло. В нём не чувствовалось излишней сложности вкуса, зато аромат проникал прямо в носовые пазухи и долго не рассеивался. Ань Юйцзянь сделал это намеренно: стоять, смаковать вино и вести светские беседы он был совершенно не в силах, так что проще было осушить бокал разом и поскорее покончить с этой темой.

Чжу Цинсяо слегка прищурился и спокойно бросил:

— Разве ты не собирался не пить?

Ань Юйцзянь на мгновение замер. Он не ожидал вопроса от Чжу Цинсяо, но и отвечать не планировал, поэтому лишь небрежно бросил:

— Вино неплохое, — и потянулся за вторым бокалом. Чжу Бе, заметив, что атмосфера стала какой-то щекотливой, тут же шагнул вперёд и завёл разговор, чтобы отвлечь внимание Чжу Цинсяо. Ань Юйцзянь чувствовал себя здесь лишним. Алкоголь — такая вещь: лучше и вовсе к нему не прикасаться, но стоит лишь попробовать, как пробуждаются желания. Шардоне от Leflaive в обычное время ему было бы жалко пить.

Посчитав температуру недостаточно низкой, Ань Юйцзянь подозвал официанта и потребовал второй бокал.

— Не пей так много, — Ань Юйцзянь повернул голову — Вэй Сюэжун неизвестно когда оказалась рядом с ним.

— Сестрица Сюэ Жун, — Ань Юйцзянь выглядел так, будто уже перебрал, его взгляд блуждал. — Вообще-то я должен звать тебя не иначе как невесткой.

Вэй Сюэжун, с трудом ступая по белоснежному кашемировому ковру из-за огромного шлейфа свадебного платья, услышала такое обращение, но ничуть не смутилась:

— Можешь просто звать меня сестрицей Сюэ Жун.

Опустошив бокал наполовину, Ань Юйцзянь подумал, что в каком-то смысле Чжу Цинсяо и Вэй Сюэжун действительно отлично подходят друг другу — по крайней мере, на его взгляд, оба обладали на редкость стабильной психикой.

— В тот раз… я перебрал лишнего, так что считай, будто я вовсе не приходил к тебе.

Всё-таки испытывая угрызения совести, Ань Юйцзянь снова высоко поднял бокал:

— За тебя. Желаю вам с Чжу Цинсяо прожить долгую жизнь рука об рука и поскорее обзавестись потомством.

Когда Ань Юйцзянь втайне разыскал Вэй Сюэжун, он не стал по-настоящему угрожать ей. Просто в тот момент их брак казался ему не более чем сделкой, скреплённой взаимной выгодой. После смерти Чжу Юньфэя бо́льшая часть империи семьи Чжу легла на плечи Чжу Цинсяо. И хотя на заре своей деятельности в качестве бизнес-ангела Чжу Цинсяо уже начал заявлять о себе, без прочного бэкграунда медиабизнес, которым семья Чжу так упорно занималась, легко мог привлечь нежелательное внимание чужаков. Семья же Вэй долгие годы находилась у власти, оставаясь вечнозелёным деревом в высшем свете Юйчэня. Вэй Сюэжун выросла в подобной среде и держала в руках немало гибких ресурсов, но ей недоставало жёсткой силы. Их союз сулил выгоду будущему развитию обеих сторон.

Вот только тогда он сам был слишком наивен: пытался использовать те жалкие крохи акций, что были у него на руках, чтобы заставить Вэй Сюэжун отступиться, и совсем не думал о том, что именно он сам мог дать Чжу Цинсяо. Разорённую компанию? В прошлой жизни ему даже приходилось обращаться к семье Чжу, чтобы они закрывали его долги.

— Ты… — Вэй Сюэжун вовсе не выглядела такой радостной, как он воображал, её брови слегка сошлись на переносице, словно Ань Юйцзяня она воспринимала не иначе как ласку, пришедшего с поздравлениями к курятнику.

— Можешь не переживать, я вовсе не держу на тебя зла. В тот день я действительно напился, и если уж говорить о каких-то чувствах, то меня просто поразила внезапность происходящего: Чжу Цинсяо женится.

Скажи он что-нибудь другое, Вэй Сюэжун вряд ли бы поверила — в конце концов, она была не посвящена в прошлые распри семьи Чжу и знала лишь то, что все трое были друзьями. Изгнание Ань Юйцзяня из семьи Чжу наделало немало шума, и Вэй Сюэжун тоже доходили эти слухи, так что она прекрасно понимала: отношения между Чжу Цинсяо и Ань Юйцзянем были сложными и уже далеко не прежними.

— Хоть меня больше ничего и не связывает с семьёй Чжу, но раз вы с ним женитесь, я за вас рад.

На этом было решено остановиться, и Ань Юйцзянь залпом допил оставшееся вино.

— Не пей так много, — попыталась предостеречь его Вэй Сюэжун. — То, что ты… смог прийти, мы с Цинсяо ценим.

— Мм, — кивнул Ань Юйцзянь. — Я знаю. Он неплохой человек, но быть с ним рядом бывает тяжеловато.

Ань Юйцзянь уже чувствовал хмель в голове.

— Тяжеловато?

— Да так, ничего, — Ань Юйцзянь покачал головой и снова взмахнул рукой. — Должно быть, с ним невероятно сложно ужиться.

— Ты про Цинсяо? — Вэй Сюэжун улыбнулась. — Его вкусы и правда непросто раскусить, но, к счастью, он не слишком привередлив.

Ань Юйцзянь тихо фыркнул, словно услышал какую-то невероятную шутку. Дело было вовсе не в том, что Чжу Цинсяо не привередлив — просто ради Вэй Сюэжун он был готов пойти на уступки. Ещё до того, как стать любовником Чжу Цинсяо, Ань Юйцзянь был наслышан о его бурной личной жизни. Партнёров для постели у него, разумеется, хватало, но мало кто мог по-настоящему привлечь его внимание. Мало было просто прийтись по вкусу: недостаточно мягкое тело, недостаточно чистоплотность, неумение вовремя сориентироваться в ситуации, неспособность угадать его предпочтения или нежелание терпеть боль — всё это оставляло лишь один билет: катиться на все четыре стороны. Бывало, и в два часа ночи Ань Юйцзян видел тех, кого выставляли из его спальни. Впрочем, среди этого нескончаемого потока людей, похожего на бешеную реку, помимо неотвязного Ань Юйцзяня, был ещё один человек, который годами неотступно следовал за Чжу Цинсяо. Ань Юйцзян никогда не видел этого человека вживую, зная лишь то, что Чжу Цинсяо содержал его прямо в компании, но при этом ни разу к нему не притронулся.

Когда-то Ань Юйцзяню стало любопытно, и на его вопрос Чжу Цинсяо бросил лишь одну фразу:

— У него некрасивые руки.

В те времена Ань Юйцзянь ещё не растерялся окончательно и никогда не рассматривал роль любовника как профессию на всю жизнь. Он лишь думал, что Чжу Цинсяо просто страдает причудами: когда свет гаснет, разве всё не одинаково? Какая разница, красивые у кого-то руки или нет?

Наверное, всю оставшуюся нежность и крохи человечности он полностью отдал Вэй Сюэжун: ещё полгода назад Чжу Цинсяо перестал ночевать в отелях и больше не заглядывал в нынешнее жилище Ань Юйцзяня. Правда, о том самом загадочном друге Чжу Цинсяо он ничего не слышал — судя по всему, того просто перевели в другой филиал, иначе до Ань Юйцзяня наверняка дошли бы хоть какие-то слухи.

— Пожалуй, ты права, — безэмоционально произнёс Ань Юйцзянь, но тут его взгляд зацепился за деталь на руке Вэй Сюэжун, поправлявшей выбившийся из прически локон, и его словно кольнуло изнутри. Он тут же отвёл глаза.

— Прошу меня извинить.

Во рту стоял жуткий, невыносимый горький привкус. Ань Юйцзяню даже показалось, что Чжу Цинсяо обманули: в вине не чувствовалось ни капли персиковых ноток, на языке танцевал лишь слабый привкус бензина. На банкетах выбор напитков тоже не блестел разнообразием. Официанты сновали туда-сюда сквозь толпу, не обращая на него никакого внимания. Криво усмехнувшись, Ань Юйцзянь вытащил новую бутылку бургундского из ведёрка со льдом у запасного фуршетного стола, стоявшего в отдалении и всеми забытого.

— Ты чего здесь делаешь? — Чжу Бе, проходивший мимо, испуганно шарахнулся, заметив изрядно захмелевшего Ань Юйцзяня. — Одного бокала тебе мало, решил приложиться прямо к горлышке? Это тебе не бар, вообще-то здесь свадьба!

http://bllate.org/book/34701/4283774