Кац! — раздался звук открываемой двери палаты.
Белоснежный Фэ только что вернулся от врача, узнав о состоянии ребят. Убедившись, что госпитализация на несколько дней требуется только Хагиваре Кэндзи, а остальные могут выписаться уже сегодня, он почувствовал, как гнев немного утих. Но, подойдя к дверям палаты и услышав доносящийся оттуда веселый гомон, он невольно усмехнулся — от злости не осталось и следа.
Окинув взглядом притихшую компанию, он подошел, сел на стул и с усталым вздохом потер виски.
Он махнул рукой, призывая ребят уходить:
— Возвращайтесь в школу. Я уже договорился с Оницукой, он вас встретит. Я останусь здесь, пригляжу за ним. А по прибытии напишете объяснительные и сдадите своему инструктору Оницуке.
Он заметил, как ребята переглянулись и перевели взгляды на Хагивару Кэндзи, словно без слов о чем-то совещаясь.
Сиракару Фэ: ...Спасибо, я еще не ослеп.
В конце концов, к какому бы решению они ни пришли, вся четверка попрощалась с ним и покинула палату.
Когда дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина.
Хагивара Кэндзи попытался разрядить неловкую атмосферу:
— Инструктор, вы были на встрече с друзьями?
Сиракару Фэ поднял на него глаза:
— А что?
Хагивара Кэндзи моргнул:
— От вас пахнет алкоголем и табаком.
Кивнув, Сиракару Фэ ответил:
— Это была не просто встреча, а групповое свидание.
— Вы совсем не похожи на того, кто ходит на такие свидания... У вас кто-то появился? — с любопытством спросил Хагивара Кэндзи.
Сиракару Фэ склонил голову набок:
— Что такое? Так сильно интересуешься личной жизнью инструктора?
Хагивара Кэндзи поспешно замахал руками:
— Нет-нет, просто подумал, что вы не любите подобные мероприятия.
После этих слов в комнате снова стало тихо.
Хагивара Кэндзи поджал губы, сам не зная почему, но на душе стало как-то неспокойно. Наверное, после травм люди всегда становятся немного более ранимыми.
Сиракару Фэ с недоумением смотрел на Хагивару Кэндзи, который внезапно приуныл после своих же слов. Впервые он видел своего маленького самоеда в таком состоянии.
Поднаблюдав еще немного, он заметил, что настроение парня стало еще хуже.
Сиракару Фэ: ?
Он встал, подошел к Хагиваре Кэндзи и, взяв его руку, в которую была установлена капельница, проверил, не сместилась ли игла.
Он бросил взгляд на Хагивару Кэндзи, который наконец пришел в себя.
Хагивара Кэндзи тихо позвал:
— Инструктор?
— М-м? — отозвался Сиракару Фэ и, стараясь говорить как можно мягче, поинтересовался: — Капельница идет слишком быстро? Или нога болит?
Хагивара Кэндзи покачал головой:
— Нет, не болит.
Сиракару Фэ пристально посмотрел на него и сразу все понял. Парень был напуган. Едва не столкнувшись со смертью близкого друга, он находился на пике адреналинового возбуждения, а когда оно схлынуло, пришло осознание того, что могло произойти.
Он ласково потрепал его по голове. Хагивара Кэндзи удивленно поднял взгляд.
Сиракару Фэ медленно привлек его к себе и начал похлопывать по спине.
Хагивара Кэндзи, оказавшись в объятиях, хотел было что-то спросить, но...
— Не бойся. Ты отлично справился.
У Хагивары Кэндзи перехватило дыхание, глаза защипало. Горе нахлынуло, словно прилив, и он, мелко дрожа, уткнулся лицом в шею инструктора, левой рукой крепко сжимая край его одежды.
Сиракару Фэ постарался не обращать внимания на неприятный холодок от влаги на шее и продолжил тихо успокаивать дрожащего самоеда.
Спустя долгое время Хагивара Кэндзи так и не пошевелился. Сиракару Фэ осторожно попытался сменить положение, но почувствовал, что тот вцепился в его одежду еще крепче.
Сиракару Фэ тихо вздохнул:
— Хагивара, капельница заканчивается.
Человек в его объятиях вздрогнул, негромко отозвался и пробормотал срывающимся голосом:
— Глаза опухли, так стыдно.
Сиракару Фэ: ...
В итоге, под странными взглядами медсестры, катетер все же пришлось извлечь.
Услышав, как за ней закрылась дверь, Хагивара Кэндзи поспешно перевернулся и зарылся с головой под одеяло, прижимая ладони к пылающим щекам и крепко сжимая губы.
Сиракару Фэ смотрел на самоеда, целиком укутавшегося в одеяло, и, опасаясь, как бы тому не стало нечем дышать, потянул за край одеяла, но тот не поддался.
Сиракару Фэ: ...
Он похлопал по одеялу:
— Высуни голову, так задохнуться можно.
Увидев, как фигура под одеялом заерзала, подставив ему лишь половину затылка, он беспомощно вздохнул. Ладно, если станет некомфортно — сам вылезет. Пусть будет так.
Хагивара Кэндзи закрыл глаза, пытаясь унять чувства, но успокоиться было совершенно невозможно!
Расплакаться перед инструктором — это же так постыдно! Но когда тебя утешают таким нежным голосом, удержаться просто нереально.
Хагивара Кэндзи с пунцовым лицом уткнулся носом в одеяло.
Справедливости ради, инструктор действительно очень красив. Обычно такой далекий и неприступный, а сейчас он смотрел на него с такой нежностью и заботой.
Сжав одеяло в руках, он постарался не думать о том, как бешено колотится сердце.
Хагивара Кэндзи признавал, что сердце екнуло, но лишь самую малость. Всего лишь капельку.
Наверное, инструктор утешал его просто из чувства долга. Если бы пострадал кто-то другой, он бы точно так же утешал его.
Инструктор точно так же смотрел бы на других нежным взглядом и так же тихо успокаивал бы их.
От картинки, возникшей в голове, лицо Хагивары Кэндзи побледнело, он крепко сжал губы.
Нельзя. Он не хочет, чтобы инструктор смотрел так на кого-то еще.
Сиракару Фэ сидел у кровати с книгой, краем глаза наблюдая за тем, что происходит под одеялом.
Он видел, как самоед с трудом высунул голову, чтобы вдохнуть воздуха, но тут же снова спрятался и начал елозить, а потом вдруг затих.
Уснул? Сиракару Фэ закрыл книгу, положил ее на стол и поднялся, чтобы проверить, как там Хагивара Кэндзи. Тот лежал с бледным лицом, о чем-то глубоко задумавшись.
Он положил руку на его лоб, только собрался спросить, как вдруг увидел, что Хагивара Кэндзи смотрит на него с таким жалостливым видом, что даже потерся головой о его ладонь.
— Инструктор, мне больно.
Он погладил его по голове и тихо спросил:
— Где болит? Позвать врача?
http://bllate.org/book/34697/4283146
Готово:
