Готовый перевод Reborn in a Gay Game / Перерождение в симулятор любви: Мой гарем из девяти принцев: Глава 8

Вей Сянь...

Софей замер, после чего резко развернулся и помчался к особняку Эванса.

Нельзя же быть таким бессердечным: муж сбежал, сын тоже сбежал, и что теперь делать Вей Сянь?

Одной рукой зажав кровоточащую грудь, Софей мысленно материл этого подонка Гранлина на чём свет стоит. Ну что за отец такой перед уходом ещё и сына полоснуть ножом, неужели казалось, что тот недостаточно быстро помрёт?

Софей кривился от боли, мысленно занеся Гранлин Эванса на самую вершину списка разыскиваемых преступников. Благородному мужу и через десять лет месть не поздна, вот только возвысится он — и тогда горе тебе, «отец», смотри не попадись мне в лапы!

Перемена произошла слишком внезапно, эльфы были потрясены и, судя по всему, ещё не успели прийти в себя. Всего за один день Софей развил в себе такую прыть, что бегал быстрее некуда.

Запыхавшись, он добрался до особняка Эванса, где уже царил полный хаос, хотя паниковали из-за падения Священного Древа и пока ещё не знали, что к этому приложил руку их собственный глава рода.

На всех парах добежав до парадного зала, Софей едва успел толкнуть дверь, как прекрасные глаза Вей Сянь наполнились крайним изумлением. Нынешний вид Софея выглядел поистине жалко: роскошный парадный наряд превратился в лохмотья, на верхней части тела зияла устрашающая рана от левого плеча до правого бедра, короткие серебристые волосы сбились в колтуны, а лицо побелело настолько, что на нём не осталось ни капли крови.

Вей Сянь тут же подскочила к нему, осторожно поддерживая, а из глаз уже непрерывным потоком лились слёзы:

— Что случилось? Кто это сделал? Сильно болит?

Едва стихли её слова, как из её ладоней вырвался мощный поток священного света, мгновенно устремившись в рану Софея.

Это было высшее исцеляющее заклинание, но оно лишь сдерживало рану, не давая ей ухудшаться дальше. Мечтать о том, чтобы мгновенно исцелиться, как в какой-нибудь игре, было чистой воды безумием.

Впрочем, обезболивающий эффект заклинания оказался неплох, и Софей немного пришёл в себя. Тревожно выдохнув, он произнес:

— Мама, уходим, нужно срочно отсюда убираться.

— Что произошло? Ты тяжело ранен, нельзя больше...

— Нет, мы обязаны бежать немедленно.

Из-за разговора рану снова разорвало, но Софей, стиснув зубы, продолжил:

— Мама, Священное Древо рухнуло, это отец... это сделал отец.

Эта фраза прозвучала подобно мощнейшей бомбе, заставив лицо Вей Сянь побледнеть от ужаса.

Священное Древо было душой эльфов, а Гранлин — её собственной опорой.

— Невозможно, этого не может быть.

Софей крепко сжал руку Вей Сянь, заглядывая ей в глаза, и произнёс безапелляционно:

— Мама, я видел это своими глазами. Давай скорее уйдём, пока эльфийский король не узнал, что натворил отец, иначе мы уже не сможем...

Звук распахнутой ударом двери оборвал слова Софея на полуслове.

...Уходить уже поздно.

Прямо за порогом стояли самые свирепые воины эльфийского народа — личная стража эльфийского принца.

А против света, с мечом в руке, стоял не кто иной, как Манци Ягу.

Глядя на Софея, он заговорил низким голосом, таким же холодным, как и весь его облик:

— Куда это ты собрался, Софей Эванс?

В столь критический момент, увидев своего драгоценного Манци, Софей мысленно охарактеризовал ситуацию предельно кратко: чёрт побери, мы трупы!

Манци в этой истории выполнял роль классического цундэре-цурэдзурэ. Чтобы завоевать этого гордого вредину, Софей заучил наизусть все его предпочтения, среди которых самым главным, краеугольным камнем было безумная любовь к эльфийскому народу и восприятие собственного племени как высшей гордости. И наоборот — он люто, до скрежета в зубах ненавидел предательство!

Если Софей не изменяла память, важнейшим испытанием при покорении Манци в своё время стала помощь в расправе над предателем эльфийской расы. Чтобы ублажить красавца, он тогда прибегнул к совершенно зверским методам, замучив беднягу до неузнаваемости.

Черт побери, неужели в игре тоже работает бумеранг кармы?

Приставив острие длинного меча ко лбу Софея, Манци холодно процедил:

— Где Гранлин Эванс?

Знай он, где этот гад находится, давно бы сам прикончил, но кто же в это поверит! Однако заяви Софей сейчас, что понятия не имеет, не будет ли это выглядеть так, будто он с честным и благородным видом покрывает собственного папашу? Но он ведь и правда ничего не знал! Кто-нибудь, подскажите, что ему ответить? Социофобия, гори ты в аду!

В этот момент Вей Сянь неожиданно шагнула вперёд, заслоняя собой Софея, и спокойно произнесла:

— Он ничего не знает.

Софей остолбенел и резко уставился на мачеху. Пропал и след её недавней паники и растерянности — на смену им пришла абсолютная собранность и хладнокровие.

Но Софей отлично понимал, что это всего лишь напускная маска: ладонь, которой она сжимала его руку, была насквозь мокрой от холодного пота.

Манци перевёл взгляд на Вей Сянь. Та без малейшего страха выдержала его взор, а её голос звучал ровно и с неизменной элегантностью:

— Дайте мне немного времени, и я отвечу на всё, что вы хотите узнать.

От её уверенного вида Софею даже самому показалось, что она действительно владеет какой-то информацией.

Манци помедлил, разглядывая её.

Вей Сянь слегка улыбнулась и продолжила:

— Я не покину эту комнату, лишь прошу вас подождать снаружи.

— А если я не согласен?

Улыбка Вей Сянь была мягкой, но в то же время непреклонной:

— Тогда прошу прощения, но вы не узнаете ровным счётом ничего — даже если убьете Фейра у меня на глазах.

Манци прищурился, убрал меч и бросил:

— Хорошо, я согласен.

Развернувшись, он вышел, но у самого выхода внезапно оглянулся и бросил на Софея долгий взгляд.

Как только дверь закрылась и все вышли, Вей Сянь, словно лишившись последних сил, прислонилась к стене.

Время поджимало. Собравшись с духом, она поднялась, вытащила из пазухи светло-розовый мешочек и принялась складывать в него всё, что попадалось под руку в комнате.

Софей ошеломленно хлопал глазами. В Яланси существовало множество чудесных артефактов, и пространственный мешок сам по себе не был большой редкостью, но встретить такую колоссальную вместимость, как у Вей Сянь, способную вобрать в себя все крупные и мелкие вещи из целой комнаты, удавалось крайне редко.

Закончив с хлопотами, Вей Сянь протянула пространственный мешок со словами:

— Спрячь ближе к телу.

Софей механически взял его. К чему все эти мирские пожитки, если на кону стоит жизнь?

Когда все вещи исчезли в пространственном мешке, комната в мгновение ока опустела. Вей Сянь окинула помещение взглядом, затем прикусила палец и начертила кровью на полу магический круг из рун.

Софей хотел было спросить, но Вей Сянь тут же знаком велела ему замолчать.

По мере того как рунный круг завершался, Софей испытывал всёвозрастающее изумление: это оказался самый настоящий портал!

Пространственное заклинание телепортации, позволяющее мгновенно смыться отсюда!

Стоит заметить, что во всей Яланси телепортационная магия считалась огромной редкостью. Помимо нескольких стационарных точек перемещения, подобных заклинаний, которые можно было использовать в любом месте и в любую минуту, почти не существовало.

Высшие архимаги были способны овладеть подобной техникой, но сотворить её в одиночку было абсолютной утопией. Взять хотя бы того же Гранлина: после того как они срубили Священное Древо, они спасались бегством именно с помощью телепортационной магии. Но очевидно, что успех их предприятия стал возможен лишь благодаря совместным усилиям восьмерых магов.

Манци наверняка отпустил Вей Сянь побыть одной потому, что в страшном сне не мог представить, будто кто-то способен в одиночку сотворить заклинание телепортации.

Софей одновременно испугался и обрадовался. Он-то знал лишь то, что Вей Сянь специализируется на магии, а эльфийская раса обладает высочайшей природной склонностью к волшебству. Будучи чистокровной эльфийкой, она постигала чародейство с удвоенной легкостью. Но он никак не ожидал, что она настоящая гениальная волшебница! Да такая крутая, что это способно шокировать всю Яланси!

В эту секунду ему захотелось пасть ниц перед своей богиней.

Имея на руках портал, они с Вей Сянь могли исчезнуть бесследно. Яланси была настолько огромна, что стоило им вести себя потише, и сколько бы Манци ни искал, ноги до колен сотрет, а всё равно не найдёт.

Активационная руна завершилась, и от пола начал подниматься нежно-голубой свет — верный знак того, что заклинание запущено.

Не дожидаясь приглашения, Софей в два прыжка подскочил к кругу и с благоговейным восторгом выдохнул:

— Мама, вы просто невероятны!

Светловолосое лицо Вей Сянь слегка поблекло, вероятно, от чрезмерной траты маны. Она потрепала Софея по коротким волосам и с нежной тоской произнесла:

— Глупый ребёнок.

Софей ухмыльнулся, переполненный радостью от предстоящего спасения.

Вей Сянь жестом велела Софею встать в самый центр телепортационного круга и мягко напутствовала:

— Пространственный мешок держи при себе, ни в коем случае не потеряй.

Софей кивнул, спрятал мешок за пазуху и торопливо произнес:

— Мама, идите скорее сюда, времени мало.

У запущенного телепортационного круга имелся жесткий лимит времени, и пик яркости света как раз означал момент самого перемещения.

Вей Сянь шагнула вперёд, но вдруг остановилась.

Нежно-голубое свечение уже сменилось на глубокий синий цвет, и Софей занервничал. В панике он попытался схватить Вей Сянь за руку, но она оттолкнула его.

Глубокий синий перешел в ослепительно-лазурный, свет стал настолько ярким, что глаза резало. Однако Вей Сянь продолжала неподвижно стоять на месте.

В этот миг в его душе шевельнулась страшная догадка.

Софей замер от ужаса, потрясенно глядя на Вей Сянь.

Вей Сянь улыбнулась ему, и её голос прозвучал мягко и чарующе:

— Фейр, живи дальше.

Софей широко раскрыл глаза. Вся радость испарилась в одно мгновение, и он отчаянно закричал:

— Вей Сянь, Вей Сянь, иди сюда!

Но... было уже поздно. Круг активировался, накатила волна ослепляющего головокружения. Софей изо всех сил таращил глаза, и последней картинкой, отпечатавшейся в его памяти, осталась стоящая вдали Вей Сянь — её изящные длинные волосы кротко спадали на спину, а прекрасное лицо, хоть и бледное, выражало абсолютное спокойствие и удовлетворение.

Она беззвучно шевельнула губами, произнеся фразу. Софей не услышал звука, но прекрасно понял каждое слово:

— Фейр, мама любит тебя.

http://bllate.org/book/34685/4281674