Последующие несколько дней У Чжоу провел весьма беззаботно, да и настоятеля И Вэя он в конце концов снова увидел — У Инь сдержал свое обещание и после брал его с собой повсюду.
Когда У Чжоу отправился навестить настоятеля И Вэя, тот не сказал ему ничего особенного. У Чжоу стоял там, похожий на свежий, нежный росток зеленого бамбука, с виду совершенно тихомирный, а на самом деле внимательно прислушивался к их разговору.
Суть беседы оказалась довольно простой: постижение буддийского учения у нескольких наставников из храма Линъинь продвинулось еще дальше, и теперь они могли выжечь на головах еще по одной точке от благовоний.
Настоятель И Вэй, по-видимому, понимал все душевные узлы и сомнения У Иня, поэтому вместо того, чтобы позволить кому-то другому передать весть, решил сказать ему обо всем лично.
Выслушав настоятеля, У Инь долго хранил молчание, и в конце концов лишь опустил взгляд и сложил ладони на груди:
— Ученик... всё понял.
Настоятель И Вэй посмотрел на его опущенные ресницы и тихо вздохнул про себя:
— Возвращайтесь.
Когда У Инь, потупив взор, прошел мимо него, У Чжоу последовал за ним. Однако перед самым уходом он не удержался и бросил взгляд назад, встретившись взглядом с затаенными в глубине глаз настоятеля И Вэя нерешительностью и борьбой.
В омуте его собственный фениксовых глаз едва заметно блеснул огонек, и он зашагал следом.
В прошлые дни монах У Инь, хоть и был немногословен, все же излучал мягкую и спокойную ауру. Но на этот раз, возвращаясь в горы, он не произнес ни единого слова, словно целиком погрузился в собственный, замкнутый мир.
У Чжоу смотрел на одинокую и унылую спину У Иня, отчетливо понимая, что тот чувствует в эту минуту. Наверное, он думал о том, что среди тех наставников, о которых говорил учитель, были даже младшие соученики, пришедшие позже него, но каждый из них удостоился заветных меток — все, кроме него. Он прожил в храме Линъинь почти двадцать лет, и те, кто пришел раньше или позже него, получили признание, но он... неужели он в чем-то недорабатывал? Или он вообще ни на что не годен? Но ведь он считал себя преданным Будде и не совершал никаких страшных ошибок, так почему же... почему наставник упорно отказывается признать его?
У Чжоу опустил глаза, а в мыслях тем временем мелькнуло затаенное на дне взгляда настоятеля И Вэя колебание. Неизвестно почему, но в его голове родилась дерзкая мысль: Система, истинное происхождение монаха У Иня — императорский сын, неужели настоятель И Вэй все еще вынашивает мысли отправить его обратно? Иначе почему он так упорно тянет и не желает по-настоящему выжечь У Иню метки?
Хотя конечной целью У Чжоу было убедить У Иня вернуться к мирской жизни, корни мудрости у того действительно были превосходными, да и вера его отличалась глубочайшей искренностью.
Если даже при этом настоятель отказывается его признать, это звучит совершенно неправдоподобно.
Разве только...
Зрачки У Чжоу слегка сузились: Неужели в свое время настоятель И Вэй вообще не проводил для У Иня обряд пострига в монахи, и от начала и до конца тот был лишь мирским учеником? Точно так же, как я сейчас? И он вовсе не настоящий монах?
Система молча терпела все вопросы, которые У Чжоу задавал про себя с самого начала, но в этот раз раздался отчетливый звон, и в голове снова зазвучал голос:
— Поздравляю хозяина, основное задание номер один выполнено наполовину.
У Чжоу:
— Что за чертовщина — наполовину? Либо задание выполнено, либо нет... почему это наполовину?
Система:
— Хозяин, вы угадали: главный герой действительно является мирским учеником и по-настоящему в монахи не постригался, это первая половина выполненного задания; а половина — потому что главный герой этого не знает. Он всем сердцем предан Будде, и если его по-настоящему не переубедить, он все равно уйдет в монастырь, и это вторая половина.
У Чжоу:
— Выходит, после всех этих треволнений дело ни капли не сдвинулось с мертвой точки, и уговаривать все равно придется.
Система:
— ...Поздравляю хозяина, одновременно с этим активировано побочное задание номер один: избежать преследования со стороны антагониста номер один; в качестве награды выдается предмет — флакон духовной воды для роста волос.
У Чжоу:
— Антагонист — это кто? Раз уж у тебя хватает наглости давать задания, хватило бы смелости и объясниться!
Система, испугавшись, видимо, что У Чжоу снова выудит из нее лишнюю информацию, быстренько договорила всё до конца и растворилась.
У Чжоу почувствовал, как под одеждой на груди что-то шевельнулось, и из ниоткуда материализовался какой-то предмет.
На душе у У Иня в этот момент было тяжело. Единственный наставник, которого он так глубоко уважал, по-прежнему упорно отказывался признать его. И хотя от первоначального разочарования он уже успел оцепенеть, когда все это повторилось наяву, в груди снова заныло. Он словно витал где-то далеко за пределами собственных мыслей, не понимая, зачем настоятель поступает так.
Пройдя какое-то расстояние, он вдруг заметил, что младший соученик куда-то пропал.
У Инь через силу собрался с духом, огляделся вокруг и увидел, что милый и послушный младший соученик с растерянным видом стоит неподалеку внизу, о чем-то глубоко задумавшись.
У Инь спустился сверху к нему:
— Младший соученик, что случилось?
У Чжоу, чья рука всё еще лежала на груди, молча поднял и вторую, прикрывая ее обеими ладонями:
— Старший соученик, я тут размышляю над одной задачей.
У Инь замер:
— М? — Глядя на столь наивного и неповинного младшего соученика, он почувствовал, как на сердце у него стало намного теплее. Младший соученик столкнулся с трудностью. Он слегка наклонился и очень осторожно похлопал его по плечу: — Если чего-то не понимаешь, спрашивай старшего соученика.
В голове У Чжоу стремительно промелькнуло упомянутое системой побочное задание. Раз в самом начале о нем ничего не говорили, значит, оно внезапно активировалось именно в этот момент или сюжетный узел.
Раз это антагонист и он ведет преследование, это определенно не кто-то из личных врагов У Чжоу — в конце концов, Канцлер Лу жаждет вовсе не его жизни, а того, чтобы У Чжоу помог ему подняться еще выше. Следовательно, это так называемое преследование антагониста должно быть направлено непосредственно против монаха У Иня.
Если истинное происхождение У Иня — императорский сын, то этот самый антагонист должен быть кем-то из императорского дворца, либо же... причиной того, почему такой знатный принц вообще оказался сослан в храм Линъинь в качестве монаха.
Преследователем вряд ли выступает император И — в конце концов, У Инь его сын, и судя по тому, как император раньше приводил с собой консорт Фэн, он, судя по всему, ничего не знал. К тому же, ему, всемогущему императору И, чтобы избавиться от человека, вовсе не нужно прибегать к слову преследование. Значит... наверняка здесь кроется какая-то ошибка в той самой причине, из-за которой У Инь много лет назад очутился в этих местах, и кто-то узнал о его существовании?
Едва в голове отчетливо прозвучал и тут же стих тихий звук, уголки губ У Чжоу изогнулись: Похоже, догадался я почти верно? Раз так, то я знаю, что нужно делать.
Предыдущая нерешительность и колебания настоятеля И Вэя, скорее всего, были связаны с тем, что он раздумывал, позволить ли У Иню по-настоящему постричься в монахи. Если бы тот дал свое согласие, то У Иня потом не вытащили бы и десять волов — он бы окончательно и бесповоротно ступил на священную тропу Будды, не оставив себе пути назад.
Раз настоятель все эти годы так и не смог решиться, значит, события тех лет... были далеко не радостными.
Старик тоже боялся — боялся, что как только У Инь всё узнает, повернуть назад уже не удастся. Именно поэтому он колебался: то ли позволить ему прямо сейчас войти в обитель Будды и навсегда отрезать прошлое, то ли открыть ему правду и отпустить на все четыре стороны?
— Младший соученик? — У Инь видел, что У Чжоу просто смотрит на него и улыбается, и от этого мягкого выражения лица у него самого на душе всё растаяло. Он потрепал У Чжоу по голове: если наставник день за днем отказывается признавать его, что ж, он продолжит ждать. Во всяком случае, пока рядом есть младший соученик — и ладно, этого достаточно.
У Чжоу полностью во всем разобрался, и уголки его губ тронула улыбка:
— Старший соученик, только что наставник И Вэй говорил, что те наставники продвинулись в своем постижении, поэтому им выжгут еще по одной точке от благовоний. Но ведь ты тоже так стараешься, почему же у тебя до сих пор нет ни единой меточки? Я как раз думал об этом только что, и знаешь, сопоставив всё, я понял: дело вовсе не в том, сколько ты постиг, а в том, сколько ты пережил.
У Инь на мгновение растерялся:
— Младший соученик... к чему ты клонишь?
У Чжоу произнес:
— Слышал ли ты, старший соученик, такое изречение: познания из книг всегда поверхностны. Даже в военном деле: сколь бы глубоко полководец ни постиг теорию, без реального боевого опыта он все равно не сможет прозреть суть вещей. Все эти прошлые годы ты провел исключительно в храме Линъинь и никуда отсюда не выезжал. И пусть ты досконально постиг буддийские сутры и учение, тебе всё же кое-чего не хватает — того, чего нельзя прочувствовать по книгам. Как по-твоему, не из-за этого ли наставник И Вэй до сих пор отказывается ставить тебе точки от благовоний и официально подтвердить твое просветление?
У Инь долго молчал:
— Но наставник... никогда не разрешал мне покидать храм Линъинь.
У Чжоу возразил:
— Когда это было сказано в последний раз? Наверное, очень давно? Сейчас он ведь ничего подобного не говорил? Быть может, наставник просто ждет, пока ты сам заведешь об этом речь.
У Инь засомневался:
— Но...
У Чжоу с предельной искренностью произнес:
— Если старший соученик мне не верит, хочешь, я схожу и расспрошу наставника заранее?
У Инь еще долго молчал, но жажда найти ответ на свой вопрос в конце концов взяла верх, и он согласился.
У Чжоу взял У Иня с собой и снова вернулся в храм Линъинь на встречу с настоятелем И Вэем, однако на сей раз У Инь остался ждать снаружи, а на прием пошел один У Чжоу.
Настоятель И Вэй, увидев У Чжоу, внешне остался спокоен, но сомнений в его душе не убавилось:
— Что-то случилось?
У Чжоу опустил глаза, делая вид, что горячо заступается за У Иня:
— Наставник И Вэй, я хочу узнать... почему старший соученик до сих пор не получил ни одной точки от благовоний? Мне кажется... старший соученик на самом деле уже так хорош, лучше просто некуда...
Настоятель И Вэй никак не ожидал, что У Чжоу придет ради этого. Он слегка удивился и спросил:
— Это У Инь велел тебе прийти?
У Чжоу покачал головой:
— Нет, я сам захотел.
Настоятель И Вэй молча изучал взглядом У Чжоу долгие мгновение, после чего покачал головой:
— Об этом... больше не нужно говорить. Когда придет время, я сам выжгу ему точки.
Однако У Чжоу поднял глаза:
— Неужели наставник не признает его потому, что у старшего соученика недостаточно жизненного опыта? Вы считаете, что раз он все время сидел в горах и никогда не видел мирской суеты, то вы боитесь: если поставить ему метки, однажды он соблазнится мирскими соблазнами и пожалеет об этом? Раз так, почему бы не воспользоваться оставшимися двумя с небольшим месяцами и не позволить мне взять старшего соученика с собой вниз с горы — посмотреть мир? Мы могли бы притвориться обычными простолюдинами и попутешествовать повсюду. И если сердце старшего соученика окажется непостоянным, тогда у вас будет повод вынести окончательное суждение.
Настоятель И Вэй нахмурился:
— Больше об этом не говори.
У Чжоу приоткрыл рот, словно собираясь сказать что-то еще, но когда настоятель перевел на него взгляд, нарочно изобразил в глазах крайнее недоумение. В конце концов он с унылым видом ответил и неохотно удалился.
Как только У Чжоу перешагнул порог кельи настоятеля И Вэя, пропавшая было система вновь объявила о своем появлении:
— Что-то это не похоже на твой стиль, хозяин. Почему ты ушел, не договорив?
У Чжоу:
— А как по-твоему надо было уговаривать? Сказать: я знаю, что он императорский сын, и его хотят убить, так что давайте-ка мы побыстрее отсюда сбежим?
Система:
— Значит, ты вот так просто сдался?
У Чжоу:
— С чего бы это? Система, ты же знаешь про угрозу убийства У Иня лишь благодаря предзнаменованиям из книги. Но раз враги шевелятся, а настоятель И Вэй в свое время сумел тайком пристроить принца в это место, значит, во двореце наверняка есть свои люди. Настоятель узнает обо всем лишь вопрос времени. А когда узнает — заволнуется, и тогда мое сегодняшнее предложение неизбежно станет для него лучшим выходом. И тогда, стоило монаху У Иню окунуться в мирскую пыль, я уж не поверю, что не смогу найти способ изгнать из его сердца эту одержимость.
Система:
— ......Она вдруг сообразила, что ее недавний стремительный побег был поистине мудрейшим решением: этот хозяин просто ужасен.
http://bllate.org/book/34650/4276191
Готово:
