Вернувшись домой, Шэнь Цин всё ещё думал о тех словах. Сам он толком не понимал, почему они застряли у него в голове: в них ведь не было ни единой изъяны или ошибки, к которой можно было придраться, но он всё равно невольно возвращался к ним снова и снова.
Из-за этого, переступив порог, он прямиком направился на кухню, не выпуская из рук тяжелый пакет из супермаркета, и совершенно позабыл про Янь Минхао, оставшегося стоять в прихожей.
— Эм-м, разуйся, присядь пока на диван и отдохни немного, — Лу Юань никогда раньше не общался с детьми и понятия не имел, как вести себя с Янь Минхао, поэтому его голос прозвучал несколько неестественно и сухо. — Думаю, скоро уже можно будет садиться за стол.
Лу Юань понятия не имел, какими кулинарными талантами обладает Шэнь Цин, и поручиться за это не рискнул бы.
Затем он снял обувь и решительно прошел на кухню.
Шэнь Цин уже вымыл помидоры и как раз резал их на дольки.
— Как насчет лапши на ужин? — Шэнь Цин даже не поднял головы.
— Без проблем, — Лу Юань был непривередлив в еде.
— Помощь нужна? — Лу Юань закатал рукава рубашки, вошел на кухню и завязал фартук.
— Вон там яйца, — Шэнь Цин, не отрываясь от нарезки помидоров, кивнул подбородком на пластиковый контейнер в стороне. — Разбей парочку и хорошо взбей. Умеешь?
— Это мне по силам, — с самоиронией усмехнулся Лу Юань, взял яйца, разбил их в миску и принялся взбивать.
— Закончишь — взгляни, закипела ли вода в кастрюле, — Шэнь Цин тем временем разогрел оливковое масло, бросил туда зеленый лук и имбирь. Когда они слегка подгорели, он вылил вон взбитые яйца, которые на глазах превратились в пышные золотистые хлопья, а затем добавил томаты. По комнате мгновенно разнесся аппетитный аромат. — А теперь закладывай лапшу.
— Вау! Шэнь-гэ, как вкусно пахнет! — неизвестно когда проснувшийся Вэй Чан выбежал из комнаты, прямиком направился на кухню и уже тянул руку к жареным помидорам с яйцом.
— Сначала иди вымой руки, — Шэнь Цин шлепнул его по руке.
— Слушаюсь! — крикнул Вэй Чан и бросился обратно в коридор.
Там он нос к носу столкнулся с Янь Минхао, который сидел на диване в гостиной и читал книгу. Появление незнакомца застало Вэй Чана врасплох.
— Какого чёрта, Шэнь-гэ, у нас на диване посторонний человек! — ошеломленно уставился он на Янь Минхао.
Янь Минхао услышал шум, повернулся к Вэй Чану и захлопал большими глазами.
Шэнь Цин и не думал прерываться: он сосредоточенно вылавливал готовую лапшу и щедро поливал ее томатно-яичной подливкой.
— Это родственник одного из пропавших в этом деле. Его некому больше опекать, поэтому он побудет здесь несколько дней, — ответил Вэй Чан за Шэнь Цина Лу Юань.
— Какое еще дело? О чем ты? — растерянно моргнул Вэй Чан.
Тут Лу Юань вспомнил, что сегодня утром, когда они уходили, Вэй Чан еще спал и понятия не имел о последних событиях.
— О том самом деле о пропавших без вести, — отделался отговоркой Лу Юань.
— Да почему это дело до сих пор не закрыли? До чего же вы, полиция, бестолковые, — с вызовом бросил Вэй Чан, глядя на Лу Юаня.
Лу Юань едва не вышел из себя от такого заявления:
— Послушай, студент Вэй, следи за языком и опирайся на факты! — сквозь зубы процедил он, поднимая палец. — Во-первых, я не полицейский, я врач. Во-вторых, неужели ты думаешь, что любые преступления раскрываются по щелчку пальцев?
— Разве ты не судмедэксперт? — нахмурился Вэй Чан.
Лу Юань глубоко вздохнул:
— Сейчас я врач, — с особым ударением произнес он слово сейчас.
— Так, вы оба, прекратите. Марш за стол, несите тарелки и палочки, — Вэй Чан как раз собирался возразить, но Шэнь Цин безжалостно прерг их перепалку.
Они злобно зыркнули друг на друга, замолчали и недовольно поплелись за посудой.
— Минхао, иди ужинать, — Шэнь Цин поставил миски на обеденный стол, от которых поднимался густой пар. — Сначала вымой руки, ванная там, — он указал в нужном направлении.
Аромат еды заполнил всю столовую. Лу Юань, который изначально вовсе не был голоден, при виде мягкой лапши под шапкой из золотистых яиц и томатов вдруг почувствовал зверский аппетит.
Янь Минхао послушно вымыл руки и, усевшись за стол, заметил, что Лу Юань и Вэй Чан уже уплетают за обе щеки.
— Шэнь-гэ, всё так же невероятно вкусно! — Вэй Чан обжегся, скривился, но продолжал нахваливать стряпню. Он знал, что Шэнь Цин готовит великолепно, хотя доводилось ему пробовать его еду всего пару раз.
— Ешь давай, — оборвал его Шэнь Цин.
Вэй Чан ел с огромной скоростью: стоило ему опустошить первую миску, как он тут же потянулся за добавкой. Шэнь Цин же, напротив, ел неторопливо и размеренно. Лу Юань подумал, что в мире нет такой силы, способной заставить Шэнь Цина ускориться — даже если рядом упадет ракета, он, пожалуй, продолжит трапезничать с тем же невозмутимым спокойствием.
— Эй, Вэй Чан, поумерь аппетит, а то опять желудок посадишь от переедания, — Шэнь Цин еще и половины своей миски не осилил, а Вэй Чан уже почти прикончил вторую порцию.
Лу Юань посмотрел на жадно уплетающего лапшу Вэй Чана, у которого за обеими щеками надулись огромные бугры, перевел взгляд на Янь Минхао, который тоже хотел бы есть быстрее, но страдал из-за своего маленького ротика, и наконец посмотрел на Шэнь Цина, неспешно отправляющего в рот ложку за ложкой.
Всходящий от мисок пар заволок всю столовую, воздух наполнился мягким теплом, и Лу Юань вдруг почувствовал, как оттаивает его собственное сердце.Сколько уже прошло времени? Сколько времени он не ощущал этой оживленной, по-настоящему семейной атмосферы за столом? Лу Юань уже и не помнил, когда в последний раз испытывал подобное чувство, ведь с тех пор, как... с тех пор, как...
В сердце Лу Юаня поднялась беспричинная грусть, он вздохнул и заставил себя больше об этом не думать.
— Я... я могу съесть еще одну миску? — спросил маленький Минхао, глядя на Шэнь Цина.
Шэнь Цин с улыбкой кивнул:
— Конечно. В кастрюльке слева лапша, а в кастрюле побольше справа — соус. Ты справишься сам?
Голос Шэнь Цина был мягким, как родниковая вода, и трогал душу.
Маленький Минхао усердно закивал:
— Угу, я справлюсь.
С этими словами он взял миску и отправился на кухню.
— Ах, неужели я больше не твоя любимая? Почему ты ничего не говоришь? Шэнь-гэ, ты меня разлюбил! — Вэй Чан в этот момент чувствовал себя ужасно обиженным. — Почему ему еще можно есть?
— Ты что, маленький? Он еще растет, а ты куда расти собрался? — Шэнь Цин продолжал неторопливо есть, одной фразой заставив Вэй Чана лишиться дар речи.
— Ах, ты просто меня больше не любишь!
Вэй Чану оставалось только капризничать, раз уж возразить было нечего.
— Замолчи.
Шэнь Цин нахмурился.
Вэй Чан тут же замолчал: он знал, что когда Шэнь Цин говорит замолчи, значит, он собирается разозлиться. Но ему всё равно было очень обидно, поэтому оставалось лишь тихонько всхлипывать в сторонке.
Лу Юань пододвинул пустую миску всхлипывающему Вэй Чану:
— Сегодня ты моешь посуду, к тому же с готовкой ты не помогал.
Вэй Чан знал за собой вину: взял чужое — уступи, поел за чужой счет — промолчи, к тому же он еще и жил под чужой крышей, так что помыть посуду было вполне выполнимо. Ему пришлось дождаться, пока все доедят, собрать стопку мисок и пучок палочек и, уныло повизгивая, отправиться на кухню.
— Минхао, — посмотрел на него Шэнь Цин. — Устал?
Минхао поспешно покачал головой. На самом деле он смертельно устал, но боялся спать. Он боялся, что всё это — лишь иллюзия, боялся, что происходящее — всего лишь прекрасный и хрупкий сон. Он боялся проснуться и снова оказаться в той холодной и пустой комнате, на той сырой и грязной кровати, где нет горячей еды и где нет заботливого брата Шэнь Цина. Он боялся, что, подняв голову, снова увидит знакомое лицо — лицо того мужчины.
— Нет... я не устал... я еще не устал... — Маленький Минхао испугался, что Шэнь Цин отправит его спать.
— Тогда давай переберемся на диван, там удобнее, — сказал Шэнь Цин, подводя Янь Минхао к дивану и усаживая его. Рядом с Янь Минхао лежала раскрытая книга Маленький принц. Шэнь Цин бросил на нее взгляд: история как раз дошла до момента, когда Маленький принц оказывается в пустыне.Диван в доме Лу Юаня был большим, кожаным, слегка прохладным на ощупь, и Шэнь Цин с Янь Минхао, усевшись на него вдвоем, казались совсем затерявшимися в этом пустом пространстве.
Минхао, — Шэнь Цин взял Янь Минхао за руку. Его ладонь была мягкой и, возможно, потому что они только что поели, вовсе не леденящей, как в городском управлении, а горячей.
Шэнь Цин положил руку на голову Янь Минхао, поглаживая его мягкие черные волосы. — Не мог бы ты рассказать мне, что на самом деле произошло между тобой и твоей мамой? — Шэнь Цин заговорил напрямую, стараясь сделать голос как можно более мягким.
Шэнь Цин отчетливо почувствовал, как тело маленького Минхао постепенно задеревенело и начало дрожать. Его большие глаза уставились перед собой в одну точку, потеряв фокус и став пугающе пустыми, а в следующее мгновение они покраснели, и по щекам покатились слезы.
Сердце Шэнь Цина сжалось, словно кто-то изо всех сил сдавил его рукой, причиняя невыносимую боль. Он знал, что маленькому Минхао сейчас тоже нелегко, но ничего не поделаешь: ему необходимо было узнать, что же произошло на самом деле, что заставило Чжун Минъянь добровольно расстаться с жизнью. Только так он мог помочь маленькому Минхао.
Кончиком пальца Шэнь Цин смахнул слезы с лица Янь Минхао. — Минхао, скажи мне, твой отец…
Не успел Шэнь Цин договорить, как маленький Минхао затрясся еще сильнее. Он протянул руки и зажал уши, а слезы градом полились из глаз. Он открывал рот, но не мог произнести ни звука.
— Минхао, иди сюда, скорее сюда, не бойся, иди же!
Маленький Минхао горько плакал. Вокруг него валялись разбитые стулья и сломанный телевизор. Подняв голову, он посмотрел на лицо стоявшего перед ним мужчины: тот улыбался, но для маленького Минхао его голос звучал как жуткий рев дикого зверя. Малыш содрогнулся и сделал шаг назад.
— Минхао, что ты делаешь, почему до сих пор не идешь? Не хочешь спасти свою маму?
Мужчина указал на женщину, лежавшую на полу неподалеку. Она была вся в ранах и едва дышала.
— Минхао, не обращай… внимания на маму, беги… беги в свою комнату…
Голос женщины прерывался, и не успела она договорить, как почувствовала резкую боль в животе — мужчина отбросил ее ударом ноги.
— Живо иди сюда! Разве тебе не нужна твоя мама?
Мужчина слегка рассердился. Маленький Минхао горько плакал, но, глядя на лежащую на земле женщину, у которой почти не осталось сил на дыхание, он со слезами на глазах и дрожью во всем теле послушно зашагал вперед.
Мужчина подхватил маленького Минхао на руки, уложил на кровать и навалился сверху.
— Вот так, хороший мальчик, Минхао…
http://bllate.org/book/34646/4275504
Готово:
