Готовый перевод The World Believes I Sacrificed Myself to Seal Demons / Весь мир уверен, что я усмиряю демонов собой: Глава 8

Глубокой ночью все в Старой усадьбе клана Хэ уже крепко спали, во всей усадьбе стояла тишина, лишь тени деревьев чуть покачивались.

Хэ Лао лежал на кровати из красного дерева, его дыхание было ровным. Перед его кроватью висела белая занавеска, которую не опустили, а лишь небрежно подвязали сбоку.

Подул порыв холодного ветра, раскачивая белую занавеску. Хэ Лао почувствовал себя немного зябко и, крепко спавший, открыл глаза.

Ветер задувал в окно, издавая заунывный свист. Заметив, что окно открыто, Хэ Лао медленно поднялся с постели и направился закрыть его.

За окном темнел внутренний двор. То ли Хэ Лао померещилось, то ли ему показалось, будто только что во дворе что-то промелькнуло. Он потёр глаза, но ничего не увидел.

Нахмурившись, Хэ Лао осторожно закрыл небольшое окно, задвинул засов и повернулся к своей кровати.

Белая занавеска окутывала спальное место, чуть колыхаясь. Внезапно Хэ Лао остановился и не сделал больше ни шага.

Когда он только что вставал с постели, занавеска явно была подвязана.

Хэ Лао уставился на колыхающуюся белую занавеску и спустя мгновение внезапно отступил на шаг.

Его глаза постепенно привыкли к темноте, и он наконец разглядел то, что пряталось за занавеской...

На его кровати лежал еще один «человек».

Су Цинфэн проснулся от настойчивого стука в дверь.

Небесный Мастер Су! Небесный Мастер Су, проснись же! С моим дедушкой беда!

Су Цинфэн открыл глаза, остатки сна рассеялись от череды криков. Приподнявшись на кровати, он обратился к стоявшему за дверью Хэ Угу: — Я понял, сейчас выйду.

Хэ Угу затараторил: — Хорошо-хорошо, я жду тебя снаружи.

Су Цинфэн встал и накинул верхнее ханьфу, его фигура в профиль была стройной и прямой, словно молодой бамбук, радуя глаз. Су Хуай превратился в черную кошку, легко запрыгнул на него и промурлыкал: — Даос такой красивый.

Су Цинфэн погладил мягкую шерстку черной кошки, накинул на запястье красную нить и вышел из комнаты.

— Что случилось?

— Дедушку, похоже, преследует злой дух, он весь горит, бредит, — ответил Хэ Угу. — Небесный Мастер Су, пойди скорее взгляните!

Су Цинфэн немедленно направился в комнату Хэ Лао. Когда он прибыл, Му Байсун уже был там и, заметив его, тут же произнес: — Друг Су, это я сболтнул лишнего днем, должен принести тебе извинения.

Су Цинфэн ответил: — Нет, мой тон тоже был не из лучших, прошу прощения.

Стоявший рядом Хэ Циннянь не знал о дневных событиях и думал, что они просто повздорили, поэтому встревоженно попросил: — Двое уважаемых мастеров, взгляните на моего деда, неужели он столкнулся с нечистью?

Белая занавеска была отдернута. Хэ Лао лежал на кровати, его лоб пылал, лицо покраснело, а брови были тесно сдвинуты — вид у него был крайне болезненный.

Му Байсун заметил: — И впрямь похоже на одержимость злым духом, только вот я только что открыл духовное зрение, и в этой комнате нет никакой нечисти.

Хэ Циннянь растерянно спросил: — В чем же тогда причина? Слуги говорят, что среди ночи услышали крик деда, а когда вошли, он уже стал таким.

Му Байсун нахмурился: — Боюсь, это нечто куда более сильное, чем простая нечисть... Что думает друг Су?

Су Цинфэн лаконично ответил: — Он просто заболел. Позовите врача.

Все: «……»

Пять минут спустя личного врача семьи Хэ разбудили и привели измерить температуру Хэ Лао.

— И впрямь жар, — констатировал врач. — Выпейте несколько доз жаропонижающего, и всё пройдет.

Хэ Циннянь потерял дар речи. В обычное время он бы наверняка сразу догадался вызвать врача, но последние дни в усадьбе Хэ творилась чертовщина, из-за чего он уже не мог отличить обычную болезнь от происков духов.

Раз уж Хэ Лаo банально подхватил жар, Су Цинфэн и Му Байсун решили пока вернуться к себе, оставив Хэ Цинняня дежурить у постели деда.

Ранним утром следующего дня Су Цинфэн проснулся, ощутив легкое колебание духовной энергии — это Му Байсун проводил во дворе ритуал призыва духов.

Посреди двора установили алтарь, курился благовонный дымок. Му Байсун обмакнул палец в пепел от благовоний и медленно провел им по лезвию меча из персикового дерева. Деревянный меч со свистом рассек воздух, во дворе завыл пронизывающий ветер, растрепав алтарь, однако курильница для благовоний стояла неколебимо.

— Странно, — произнес Му Байсун. — Здесь что-то не так.

Хэ Циннянь поинтересовался: — Что такое?

— Все вещи в мире обладают духом. Когда я только вошел в усадьбу Хэ, то почувствовал, что хоть здесь повсюду клубится зловещая ци, таится и немало духовной энергии, — объяснил Му Байсун. — Но сейчас, призывая духов, я ощутил лишь зловещую ци, а духовной энергии нет и в помине.

Хэ Циннянь удивился: — Тогда, уважаемый Му, не знаете ли вы, почему так?

Му Байсун нахмурился: — Это значит, что зловещая ци здесь слишком густа и уже поглотила окружающую духовную энергию. Тот злой дух чрезвычайно опасен, он, должно быть, затаился здесь уже очень давно.

Хэ Циннянь испугался: — Семья Хэ никогда никого не обижала, как мы могли навлечь на себя столь свирепого злого духа?!

Фанши больше всего полагались на окружающую духовную силу, и если призвать духов не удавалось, их собственную энергию было трудно задействовать в полную силу. Поразмыслив мгновение, Му Байсун сказал: — Я дам тебе несколько защитных талисманов от духов. Расклей их на дверях всех комнат, и с этими талисманами злой дух не посмеет самовольно войти внутрь.

Хэ Циннянь поспешно поблагодарил его, принял талисманы и раздал слугам семьи Хэ, велев наклеить их на двери.

Су Цинфэн, заметив, что узоры на бумажных талисманах выглядят смутно знакомыми, помолчал пару секунд, а когда Хэ Циннянь ушел, произнес: — Эти талисманы из Управления Небесных Мастеров, верно?

— …… — Му Байсун погладил бороду и проворчал: — Эх, дружок, до чего же ты режешь правду-матку без всякой жалости.

Вскоре Хэ Циннянь снова позвал Су Цинфэна и Му Байсуна, на сей раз по простому поводу — был готов завтрак.

Утренний стол семьи Хэ ломился от изобилия, разнообразные блюда устилали всю столешницу. Рядом с прибором Су Цинфэна даже поставили мисочку с кошачьим кормом, предназначенную специально для Су Хуая.

Су Хуай, разумеется, не собирался есть кошачий корм. Он примостился на согнутой руке Су Цинфэна, ожидая, пока даос угостит его.

Су Цинфэн отломил кусочек парового пирожка и протянул черной кошке. Черный кот послушно съел угощение и даже лизнул его в руку.

Хэ Циннянь огляделся и спросил: — А где Сяо Ру? Разве она еще не встала?

Хэ Угу ответил: — Сяо Ру только что съела два пирожка, а теперь убежала поиграть на улице.

— Куда это годится, сейчас нельзя бегать где попало, это слишком опасно.

Нахмурившись, Хэ Циннянь велел слугам вернуть девочку. Вскоре служанка принесла Сяо Ру на руках. Вбежав в дом, девочка всё еще сжимала в ручке сорванный цветок.

— Большой брат, — поскольку она не нашла сегодня своего дедушку, то протянула этот цветок Су Цинфэну. — Дарю тебе цветок.

В глазах Су Цинфэна мелькнула мягкость, он ответил: — Спасибо.

Приняв цветок, он в момент, когда пальцы коснулись лепестков, замер на секунду и попросту переломил стебель надвое.

Му Байсун тут же воскликнул: — Зловещая ци!

Сломанный цветок упал на пол и внезапно превратился в клуб черного дыма.

Хэ Циннянь испугался, тут же подтянул к себе Сяо Ру и выпалил: — Что это такое? Неужели злой дух проник внутрь?!

— Нет, просто цветок пропитался толикой зловещей ци, — Су Цинфэн увидел, что Сяо Ру растеряна и, кажется, еще не поняла, что произошло, поэтому потрепал ее по голове. — Сяо Ру, где ты сорвала этот цветок?

— Это... это мне подарил один дядя... — ответила Сяо Ру. — Он и вчера подарил мне такой же, велел отнести дедушке.

Тут все вспомнили, что вчера Сяо Ру действительно принесла Хэ Лао цветок, после чего в ту же ночь старик и слег с жаром.

Му Байсун покачал головой: — Неудивительно, что глава клана Хэ заболел. Если старик заразился зловещей ци, хоть это и не смертельно, но хворь прицепится запросто.

Хэ Циннянь поспешно расспросил девочку: — Сяо Ру, как выглядел тот дядя, где ты его встретила?

Сяо Ру склонила голову набок и задумалась: — Мм, на нем были квадратные очки, пальто и обмотанный вокруг шеи шарф... Я встретила его у ворот.

В очках не было ничего странного, но стояло лето, и даже в прохладных горах вряд ли кто-то стал бы носить пальто и кутаться в шарф?

Му Байсун тут же направился к воротам, чтобы всё проверить, а Сяо Ру тем временем вспомнила что-то еще: — Ой, папа! Я видела фотографию этого дяди в комнате дедушки! Она стояла на тумбочке у дедовой кровати!

Лицо Хэ Цинняня перекосилось, а Су Цинфэн спросил: — Кто это был?

— Это... это младший брат дедушки, — выдавил Хэ Циннянь. — Приемный сын прежнего главы клана Хэ, которого изгнали из семьи за некий проступок, а под конец он покончил с собой.

Су Цинфэн уточнил: — Какой именно проступок он совершил?

Хэ Циннянь покачал головой: — Не знаю.

Су Цинфэн: — Куда он отправился после изгнания из семьи?

Хэ Циннянь покачал головой: — Не знаю.

Су Цинфэн: — А где его могила?

Хэ Циннянь покачал головой: — Не знаю.

Су Цинфэн: — А пожилому господину Хэ уже лучше?

Хэ Циннянь покачал головой: — Не знаю.

Хэ Циннянь: «……»

Хэ Циннянь кашлянул пару раз и пробормотал: — Получше, только он пока не проснулся.

— Я уже проснулся, — раздался голос Хэ Лао со стороны входа.

Хэ Циннянь подпрыгнул от неожиданности, обернулся и действительно увидел входящего Хэ Лао.

— Дедушка! Ты только сбил температуру, зачем же вставать, полежал бы еще в постели!

Он хотел поддержать старика, но тот махнул рукой, показывая, что в помощи не нуждается, сел и, глядя на Су Цинфэна, произвел: — Тот человек, о котором говорил Циннянь, — мой младший брат, А-Чжэнь.

Су Цинфэн попросил: — Не могли бы вы рассказать о его прошлом и его связи с семьей Хэ?

— Да и рассказывать нечего, — вздохнул Хэ Лао. — А-Чжэнь был сиротой, которого мой отец подобрал на улице и усыновил, он рос вместе со мной. Только вот тогда ходили слухи, будто он — внебрачный сын моего отца, из-за чего мать вечно недолюбливала его.

А-Чжэнь обладал мягким нравом, ко всем относился доброжелательно и был мне ближе всех. В тот год, когда мне исполнилось двадцать, я уехал по делам в другой город, а вернувшись, услышал, что его застукали с одним из домашних слуг. Мать мало того что заперла его, сорвав всю одежду, так еще и решила выгнать из дома... А-Чжэнь не вынес позора и в тот же вечер повесился.

На этом моменте голос Хэ Лао сорвался на хрип, а в глазах блеснули слезы: — Отец к тому времени уже скончался, а мать скрыла от меня всё до последнего, так что, когда я вернулся, было уже поздно.

Хэ Циннянь услышал эту историю впервые и озадаченно произнес: — Всего-то застукали с кем-то, с чего вдруг выгонять из дома?

Хэ Лао с отвращением бросил: — Тот человек был мужчиной.

Хэ Циннянь умолк.

В те времена однополые связи казались чем-то шокирующим и неслыханным, не говоря уже о том, что Хэ Чжэня застали в постели с другим мужчиной. Нынешняя хозяйка клана Хэ и без того невзлюбила его, так что, естественно, не собиралась позволять ему и дальше оставаться в усадьбе.

Су Цинфэн спросил: — Выходит, вы с самого начала догадывались, что повешенный дух в доме клана Хэ — это, возможно, он?

— Нет, — покачал головой Хэ Лаo. — Я не верю, что это А-Чжэнь. Всех членов семьи Хэ, приложивших руку к тем событиям, я давным-давно выгнал, к тому же пока я здесь, он не причинит мне вреда.

Хэ Циннянь испуганно воскликнул: — Дедушка, это же злой дух! Он затаил обиду на наш клан Хэ и уж точно не станет заботиться о твоей безопасности!

Однако Хэ Лао оставался непреклонен: — Как бы то ни было, вредить мне А-Чжэнь точно не станет.

Су Цинфэн вс вгляделся в лицо Хэ Лао, вспоминая его выражение, когда тот обмолвился о том, что тот человек был мужчиной: хотя в тоне звучало отвращение, направлено оно было, судя по всему, вовсе не на Хэ Чжэня, а на того, с кем тот разделил ложе.

В этот момент вернулся Му Байсун. Вернувшись с пустыми руками, он озадаченно произнес: — За воротами всё тихо, этот злой дух на что-то опирается, раз может с такой легкостью скрывать собственное присутствие.

Су Цинфэн пересказал ему историю Хэ Чжэня. Му Байсун задумался и изрек: — Вот оно что... Даже если этот злой дух — не сам Хэ Чжэнь, между ним и кланом Хэ должна существовать какая-то глубокая связь, иначе он не смог бы так безупречно прятать свою ци.

Хэ Циннянь забеспокоился: — А если он всё же прорвется внутрь, что нам делать?

— Не бойся, я оставил у ворот те самые защитные талисманы, — успокоил его Му Байсун. — Этой ночью я буду дежурить там. Друг Су, составишь мне компанию?

Су Цинфэн покачал головой: — Караулить одни ворота бесполезно, я останусь во внутреннем дворе.

Му Байсун кивнул: — И то верно, если что-то случится, немедленно свяжись со мной.

Договорившись, в тот же вечер Му Байсун со своими двумя учениками заступил на дежурство у главных ворот усадьбы Хэ, а Су Цинфэн остался в своей комнате.

На дверях каждой комнаты в усадьбе Хэ красовались защитные талисманы, но на его двери не было ни одного — он ждал, пока дух сам явится к нему.

Ночью стрелки часов подползли к полуночи, и Су Цинфэн открыл глаза.

Нечто приближалось.

Су Хуай внезапно ухватился за полу одежды Су Цинфэна и капризно протянул: — Даос, позволь мне разобраться с этим.

Хотя его сила уже вернулась, внешне он по-прежнему выглядел юношей и сейчас смотрел на Су Цинфэна с этаким умоляющим выражением.

Су Цинфэн удивился: — Почему это вдруг?

Су Хуай ничего не ответил.

Неужели ему было признаться, что снаружи бродит вовсе не домашний дух клана Хэ, а самый настоящий Генерал Духов, явившийся прямо по его душу?

Су Цинфэн пару секунд помолчал, разглядывая Су Хуая, затем в его глазах промелькнула усмешка: — Не переживай, это ведь не какой-то могущественный монстр, со мной ничего не случится.

Во дворе усадьбы не было ни души, но веяло мертвящим холодом, в воздухе плясали зеленеватые блуждающие огни. Злой дух злобно ухмыльнулся: одна половина его лица представляла собой сгнившую плоть, а другая — белеющие кости.

— Ого, да тут Небесный Мастер! Какая неожиданная добыча, — проскрежетал он. — Твоя плоть выглядит чертовски аппетитно, дай-ка подумать, как лучше тебя слопать.

Су Цинфэн небрежно бросил бумажный талисман, бесшумно скрывая их ауру от этого духа, и спокойно поинтересовался: — Какие у тебя счеты с кланом Хэ, зачем ты бесчинствуешь здесь?

— Клан Хэ? — осквернился злой дух. — Да что они такое, я вообще-то служу под началом Призрачного Ван...

Не успела фраза оборваться, как она исказилась в диком вопле: из пасти злого духа брызнула кровь — ему попросту вырвали язык.

Су Цинфэн опустил взгляд. Су Хуай невинно хлопал ресницами, глядя на него снизу вверх, а спустя пару секунд вдруг крепко обнял его за талию.

— Даос, он такой страшный, — всхлипнул Су Хуай. — Я боюсь.

Злой дух: «……??»

Су Цинфэн похлопал Су Хуая по спине: — Не бойся. Мне послышалось, будто он только что болтал что-то про какого-то Призрачного Вана, неужели он из Мира Духов?

Су Хуай захлопал глазами: — Понятия не имею, я его совсем не знаю. Даос, прогони его скорее, мне так страшно, ночью кошмары сниться будут.

— Никак нельзя, — покачал головой Су Цинфэн. — Он слишком силен, боюсь, мне с ним не справиться. Беги, беги изо всех сил, куда глаза глядят, не обращай на меня внимания.

Су Хуай прижался к Су Цинфэну еще сильнее: — Никуда не побегу, я останусь с даосом, умрем — так вместе.

Су Цинфэн вздохнул: — К чему такие жертвы, незачем губить из-за меня жизнь, это того не стоит.

Су Хуай возразил: — Стоит. Моя жизнь принадлежит даосу, и отдать ее не жалко. Раз уж даос подобрал меня тогда, то теперь не смей меня отпускать.

Су Цинфэн попытался вразумить его: — Зачем упрямиться? Если так пойдет дальше, мы оба погибнем здесь.

Су Хуай твердо произнес: — Кто бы он ни был, я встречу это вместе с даосом.

Этот их диалог выглядел точь-в-точь как сцена разлуки перед лицом смерти, весьма трогательная... если бы не пресловутый враг — тот самый злой дух, которого давным-давно надежно сковали по рукам и ногам, лишив всякой возможности пошевелиться и оставив лишь на милость победителей.

Злой дух: «……»

Бешенство зашкаливало.

http://bllate.org/book/34585/4266934