Готовый перевод The Beautiful Wife of the Arranged Marriage / Брак по расчету: Уступить невесту: Глава 8

Сюй Мутан набрался храбрости:

— Старший брат, я знаю, что тебе не нравится Лян Ань. Если в итоге наш род и род Лян действительно заключатся в брак, не мог бы ты уступить его мне?

Сюй Байшэн опустил глаза, на его лице не отразилось никаких эмоций:

— Настолько нравится?

— Да! — с воодушевлением выпалил Сюй Мутан. — Он мне безумно нравится, еще со времен учебы. Я давно хотел поехать за ним в Европу, но мама не разрешала...

Он не стал продолжать, лишь подчеркнул:

— Ты даже не представляешь, какой он замечательный.

Сюй Байшэн прервал свое движение и поднял голову, выглядя так, будто ему стало интересно:

— Насколько же?

На лице Сюй Мутана проступила наивная и робкая незрелость молодого студента, впервые угодившего в сети любви, а глаза вспыхнули с новой силой:

— Он такой красивый, и у него такое доброе сердце — он готов помочь любому, кто попал в беду. Какое-то время назад отец заблокировал мои карты, и у меня не было денег на еду. Узнав об этом, он пригласил меня пообедать.

Сюй Байшэн усмехнулся — то ли над кем-то, то ли над самим собой, — а затем кивнул Сюй Мутану:

— Продолжай.

Сюй Мутан смутился еще больше и тихонько оправдался:

— Не только мне, он многим нравится...

Сюй Байшэн аккуратно счистил щеткой грязь с клюшки, не говоря ни слова. С того ракурса, под которым стоял Сюй Мутан, были видны лишь его нахмуренные брови, и нельзя было понять, слушает ли он вообще.

— Старший брат... — Сюй Мутан глубоко вздохнул. — Так можешь не жениться на нем? Отдай его мне.

Сюй Байшэн вертикально водрузил на подставку начищенную клюшку и взял другую. Его поза была расслабленной, а голос звучал непринужденно:

— Хорошо. Раз он тебе нравится, уступаю его тебе.

Сюй Мутан не поверил своим ушам:

— Правда?

Сюй Байшэн бросил на него загадочный взгляд с полуулыбкой.

Сюй Мутан тут же выпрямился:

— Спасибо, старший брат! Я, я... теперь я беру на себя все твои клюшки!

Он попятился назад и бросился прочь, словно боялся, что кто-то опередит его с этой радостной вестью.

Сюй Байшэн окликнул его.

Сюй Мутан остановился.

Сюй Байшэн поднялся, медленно подошел к Сюй Мутану и, склонив голову, посмотрел на него:

— Не спеши благодарить меня раньше времени. Пока ты не сможешь убедить деда, с моей стороны проблем нет.

Радость на лице Сюй Мутана застыла:

— Разве ты сам не поговоришь с дедом?

То ли ему показалось, но Сюй Мутан почувствовал, как взгляд Сюй Байшэна стал пронзительным, а голос похолодал. Его высокая фигура отбросила на него тень, от которой по спине на мгновение пробежали мурашки.

Сюй Байшэн произнес:

— То, что хочешь получить, нужно завоевывать самому. Разве отец тебя этому не учил?

Лян Цижэнь был похоронен на семейном кладбище, там же, где покоились родители Лян Ана.

Первые несколько дней члены клана Лян ежедневно приходили на кладбище с цветами, но когда дежурившие репортеры наконец разошлись, Лян Кунь, поправив костюм, в окружении телохранителей первым направился к выходу. Лян Ин поколебалась секунду, а затем тоже велела водителю отвезти ее в офис. Хэ Юйвэнь галантно поддерживал ее на ступеньках, а его взгляд при этом украдкой шарил по сторонам. Старшая тетка нетерпеливо записалась на уход за руками, но, обернувшись и обнаружив пропажу сына, принялась повсюду его искать.

Лян Ань все еще стоял на прежнем месте, молча глядя на улыбающееся лицо Лян Цижэня на черной каменной стеле.

Старшая тетка бросила на него мимолетный взгляд, буркнула что-то себе под нос и заметила Лян Е, который разговаривал по телефону у кривобокого дерева в конце аллеи. Выражение его лица выглядело весьма раздраженным, и, подойдя ближе, можно было расслышать его слова:

— Ты знаешь, какая у меня сейчас рыночная стоимость? Неужели я не найду для тебя эту мелочь? Ладно-ладно, не подгоняй, я обязательно отдам!

Закончив разговор и резко развернувшись, он чуть не подпрыгнул от испуга, а затем вспылил еще сильнее:

— Мам, ты что творишь? Как воровка, подкрадываешься тайком?

Старшая тетка втянула голову в плечи, но тут же гордо выпрямилась и опустила сумочку прямо на Лян Е:

— Ты что, опять ходил в казино? Если твой отец узнает, он до смерти тебя забьет!

Лян Е отскочил в сторону, совершенно не смутившись:

— Компания сейчас загружена по горло, откуда у него время возиться со мной?

Старшая тетка фыркнула.

Когда они проходили мимо Лян Ана, тетка остановилась и спросила, не хочет ли он поехать с ними, на что Лян Е одарил его презрительным взглядом.

Лян Ань повернулся, посмотрел вслед Лян Е и ответил, что пока не поедет, а затем поинтересовался:

— Что случилось с компанией?

Старшая тетка ответила невнятно:

— Я и сама толком не понимаю, кажется, акции упали.

Лян Е усмехнулся:

— Че ты перед ним распинаешься? Разве какой-то мажорчик, который целыми днями просаживает деньги за границей, способен в этом сообразить?

Все разошлись, и вокруг воцарилась тишина — лишь высокие стройные кипарисовики молчаливо сопровождали его на склоне горы.

Лян Ань счел это даже хорошим: наконец-то он мог спокойно и без помех поболтать с Лян Цижэнем о сокровенном.

Надгробная плита была холодной и твердой, словно черная дыра, способная поглотить любое количество солнечного света без малейшей надежды на тепло. От прикосновения к ней по телу разливался пронизывающий мороз.

Лян Ань вспомнил слова настоятеля Монастыря Пуцзин, сказанные им после поминального обряда.

Настоятель сказал, что душа усопшего вознеслась в Чистую Землю Блаженства, и попросил его умерить скорбь.

— Учитель, неужели в Земле Блаженства и впрямь нет ни забот, ни болезней?

Настоятель ответил, что да, это нирвана, вечное блаженство и абсолютная чистота — там нет ни скверны, ни тревог, лишь полное освобождение.

А на прощание настоятель добавил, что его бессмертная душа будет вечно присматривать за ним.

Лян Ань пробыл там до самого заката.

Он приходил сюда каждый день с двумя букетами цветов: сначала навещал Лян Цижэня, а затем родителей — на этом кладбище покоились три самых дорогих ему человека на свете.

В этот день, когда он уже собирался уходить, водитель по какой-то причине не приехал, и Лян Ань достал телефон. После возвращения на родину его аппарат все дни стоял на беззвучном режиме, но стоило лишь снять блокировку, как на экран посыпались бесчисленные звонки и сообщения с приглашениями пообедать или съездить развеяться. Проигнорировав их все, Лян Ань напрямую набрал водителя.

В этот момент на полной скорости к нему вылетела спортивная машина и резко затормозила в считанных дюймах, а резкий визг шин заставил его поморщиться.

Лян Ань не отступил назад. Засунув руки в карманы плаща, он холодным взглядом проводил Лян Е, который вылез из машины в куртке, усыпанной клепками.

Тот небрежным тоном бросил:

— Ну и куда это мы собрались?

Лян Ань с детства не был близок с этим двоюродным братом, а за последние годы за границей наслушался о его «подвигах» предостаточно, а потому ответил холодно:

— Домой.

Лян Е ухмыльнулся:

— Какое совпадение, я как раз туда же. Подвезу тебя. — С этими словами он обошел машину и распахнул переднюю пассажирскую дверь.

Лян Ань заколебался, но Лян Е жестом пригласил его внутрь и поторопил:

— Ну же, мой хороший братец, хоть это и не Rolls-Royce, но все же лимитированная серия, такая на весь Биньган всего одна — сделай одолжение, снизойди.

Лян Ань сел внутрь. Лян Е захлопнул за ним дверь, устроился за рулем и завел мотор. Такая услужливость показалась Лян Аню крайне непривычной, и он ерьнул на сиденье — замшевая обидка и вправду шла ни в какое сравнение с мягкостью телячьей кожи.

Лян Е принялся с увлечением расписывать, какие именно детали он тюнинговал. Лян Аню это было неинтересно, но, поскольку они носили одну фамилию, он кое-как поддерживал вялую беседу.

На середине пути Лян Е ответил на звонок, громко перебросился с кем-то парой фраз, а затем резко свернул в сторону, направившись совсем не в ту сторону, где располагалось поместье семьи Лян. Лян Ань нахмурился:

— Мы же вроде домой собирались?

Лян Е вдавил педаль газа в пол, двигатель взревел, а на его губах заиграла кривая усмешка:

— Моя мама забронировала отдельный кабинет в чайном доме и велела нам подъехать. Раз ты вернулся и мы еще не отмечали это дело, пусть сегодняшний ужин станет твоим приветствием.

Когда они прибыли в чайный дом, старшая тетка действительно ждала их там. Увидев Лян Аня, она расплылась в улыбке и усадила его за стол:

— Твоя мама в свое время обожала здешние сладости.

— Правда?

Лян Ань услышал об этом впервые. Он ровно устроился на стуле и раскрыл меню; из почтения к старшим он вежливо осведомился у тетки:

— А какие она любила больше всего?

— Э-э... — старшая тетка тоже поспешно зашуршала страницами меню и, ткнув на картинку наманикюренным темно-красным ногтем, протянула: — Конечно же, миндальное печенье, это местная гордость.

Тогда Лян Ань заказал миндальное печенье и в предвкушении стал ждать угощение, мечтая ощутить вкус, который когда-то пробовала его мать.

Но раньше печенья появился незнакомый мужчина.

На вид ему было около сорока, на нем был безупречный костюм-тройка, а волосы тщательно зачесованы назад. Он выглядел интеллигентно, и из обращений старшей тетки следовало, что фамилия у него, кажется, Хан.

Похоже, тетка немного его побаивалась: она тут же встала, уступая свое место, и незваный гость уселся рядом с Лян Анем. Лян Ань с бесстрастным выражением лица повернулся к нему и встретился взглядом с этим господином Ханом, а заодно заметил, как старшая тетка и Лян Е обменялись взглядами, которые они почему-то считали скрытными.

Врожденная проницательность подсказала ему, что здесь что-то не так.

Стоило ему подняться на ноги, как подоспело запоздалое миндальное печенье.

Старшая тетка силой усадила его обратно и услужливо положила на тарелку одно печенье.

Круглое лакомство было усыпано подрумяненными лепестками миндаля; оно оказалось невероятно хрустящим, ароматным, но не горчило, а в сердцевине пряталась сырная прослойка, приятно удивившая Лян Аня. Он подумал, что его вкусы, должно быть, передались по наследству.

Доев печенье до последней крошки, Лян Ань поднял глаза и с удивлением обнаружил, что в кабинете остались только он и этот господин Хан, а Лян Е со старшей теткой куда-то исчезли.

Заметив его взгляд, господин Хан заговорил первым:

— У них возникли срочные дела, они ушли первыми. — С этими словами он налил из изящно расписанного фарфорового кувшина чашку молочного чая и, протягивая ее, мягким голосом произнес: — Раз молодому господину Ляну понравилось, не желаете ли еще одну? С молочным чаем вкус станет еще лучше.

Лян Ань не взял чашку, холодно поблагодарил его, а раз уж так, поднялся со словами:

— В таком случае я тоже пойду. Приятного аппетита, господин Хан.

Он направился к выходу, взялся за ручку и попытался ее повернуть, но дверь не поддалась. Приложив усилие, он дернул снова, однако замок остался на месте.

Хан продолжал спокойно сидеть на стуле, полуразвернувшись к Лян Аню. Поднеся к губам чашку с нетронутым молочным чаем и касаясь белой фарфоровой глазури, он неторопливо произнес:

— Молодой господин Лян, встретиться с вами оказалось непросто. У меня нет никаких дурных замыслов — я просто хочу пообедать с вами и завести знакомство, надеюсь, вы окажете мне эту честь.

Лян Ань с силой дернул обеими руками, отчего замок загремел, но дверь даже не шелохнулась. После услышанного ему больше не нужно было ничего объяснять: он сам оказался тем самым миндальным печеньем на столе, блюдом, которое Лян Е преподнес чужому человеку. Он усмехнулся:

— Сколько же тебе заплатил Лян Е за это?

— Для меня это сущая мелочь, а для него — вопрос жизни и смерти, — господин Хан посмотрел на него. — Если вам нравится этот чайный дом, я могу выкупить его для вас. Или любое другое место, стоит лишь сказать.

— Да ты и мизинца его не стоишь.

Лян Ань со злости ударил ладонью по дверному полотну, отчего ладонь онемела, и крикнул:

— Откройте дверь!

Он замахнулся и со всей силы пнул ее ногой.

Раз, другой... Как только он отступил на пару шагов, чтобы собрать силы для третьего удара, дверь неожиданно распахнулась сама.

http://bllate.org/book/34501/4255571