Готовый перевод The Beautiful Wife of the Arranged Marriage / Брак по расчету: Уступить невесту: Глава 7

— Ай да предок, помолчал бы ты, — процедил кто-то. — У тебя нет, так и у Лян Аня нету, чего ты суетишься?

Лян Е с недоброй усмешкой хмыкнул:

— На первый взгляд, Лян Аню досталось примерно столько же, сколько и мне, но кто даст гарантию, что старик тайком не отписал ему чего-нибудь за спиной? К тому же, разве это мне в откуп дали? Чтобы выбить хоть копейку, нужно кланяться и выпрашивать согласие у того и у сего, разве это не то же самое, что ничего не дать?

Лян Ань не стал заходить внутрь и развернулся у входа.

Вокруг траурного зала повсюду дежурили охранники. Заметив среди них знакомое лицо, Лян Ань направился к нему и протянул руку:

— Дай сигарету.

Лицо у него было из тех, в которых трудно отказать. Охранник огляделся по сторонам и украдкой вытащил из кармана брюк напочатую пачку. Лян Ань взял лишь одну сигарету, остальное вернул и попросил зажигалку.

— Одолжу ненадолго, потом верну.

У молодого охранника покраснели уши, и он пробормотал:

— Раз младший господин Лян не брезгует, пользуйтесь на здоровье.

Лян Ань покачал головой, давая понять, что вернуть всё равно придется. Зажав в пальцах сигарету и зажигалку, он огляделся и заметил в правом переднем углу цветущий куст багрянника. Подавшись вперед, он направился туда.

Это место находилось близко к ограде и было тихим, безлюдным. Похоронная музыка, плач и нескончаемый поток гостей остались позади. Лян Ань поднял голову и сквозь густые слои лепестков посмотрел на небо.

Все три дня после ухода Лян Цижэня стояла пасмурная погода, казалось, даже небеса скорбят. Однако глаза Лян Аня всё еще с трудом привыкали к свету: он не сомкнул глаз с самого начала критического состояния деда, а затем простоял на коленях две ночи подряд в траурном зале, и малейшая искра света заставляла его глаза колоть от боли.

Но слёз не было — они уже высохли.

Лян Ань всё еще помнил смерть родителей. Тогда он был совсем маленьким, растерянным и испуганным, когда Лян Цижэнь прижал его к груди. Широкая грудь деда служила ему надежной опорой, и ему вовсе не было страшно. Но теперь за его спиной не осталось никого.

Прошлой ночью пронесся сильный ветер, и землю усыпало фиолетовыми лепестками.

Лян Ань с усилием зажмурился, поднес сигарету к губам, зажал зубами и чиркнул зажигалкой, пытаясь добыть огонь. Но руки дрожали, зажигалка никак не зажигалась, и мир перед глазами вновь расплылся.

Он знал, что курить не следует, но держаться больше не было сил — ни физических, ни душевных. Ему даже мерещилось: а вдруг, если он закурит, Лян Цижэнь внезапно появится, выскочит откуда-нибудь и напугает его?

— Сяобао, когда это ты научился курить?! Дед сейчас задаст тебе трепку!

А затем он станет ластиться и вымалывать прощения, и всё окажется лишь страшным сном.

Лепесток упал ему на макушку с такой легкой силой, будто в полусне, как в детстве, Лян Цижэнь гладил его по голове. Лян Ань замер на месте, окончательно потеряв самообладание, и из высохших глаз снова брызнули горячие слёзы. В этот самый момент он почувствовал чье-то приближение и, словно реагируя на угрозу, резко обернулся.

— Простите...

Сюй Байшэн успел произнести лишь эти два слова, а то, что собирался сказать дальше, вылетело из головы начисто.

Сюй Байшэн приехал вместе с Сюй Чжао: у Сюй Ди возникли дела по бизнесу, и он улетел за границу, поэтому Сюй Мутан вызвался поехать сам.

Выбравшись из машины, Сюй Байшэн ответил на звонок и, продолжая давать указания на ходу, машинально направился в ту сторону, где буйно цвел багрянник. Повесив трубку, он сообразил, что немного заблудился, и в тот же миг увидел среди устилающих землю лепестков под деревом какую-то фигуру.

Человек стоял к нему спиной, черная рубашка была заправлена в костюмные брюки, подчеркивая изящный силуэт и стройность стана. Он казался растением, выросшим из земли прямо под деревом.

Сюй Байшэн подошел ближе, намереваясь спросить, как пройти в траурный зал.

А когда он разглядел повернувшееся к нему лицо, в его голове мелькнула мысль: Биньган и впрямь крошечное местечко.

Лян Ань тоже разглядел незнакомца. Он резким движением вытащил сигарету изо рта, скомкал ее в ладони и с силой провел рукой по лицу. Внутри него бушевало раздражение из-за того, что кто-то застал его в столь жалком виде, но внешне он выглядел абсолютно невозмутимо и прямо посмотрел на Сюй Байшэна.

Сюй Байшэн был одет в черный костюм, волосы аккуратно зачесаны — вылитый элитный делец из деловых кругов, каких Лян Ань знал немало. К тому же у входа проверяли документы и посторонних не пускали, так что Лян Ань догадался: этот человек тоже пришел выразить соболезнования.

Тут Сюй Байшэн вспомнил, о чем хотел спросить:

— Подскажите, как пройти в траурный зал?

Лян Аню тоже пора было возвращаться. Он уже собирался бросить: «Иди за мной», как вдруг издалека кто-то со всех ног припустил к ним. Добежав, этот кто-то резко затормозил, сначала выпалив Сюй Байшэну: «Старший брат, вот ты где!», а затем, заметив Лян Аня, замер на несколько секунд, словно нажал кнопку паузы. Его рот то открывался, то закрывался, пока он не выдавил:

— Старшекурсник Лян... — после чего снова умолк.

Сюй Байшэн и Лян Ань одновременно перевели взгляд друг на друга. Сюй Байшэн не знал, какое у него в этот момент было выражение лица, но по удивленному взгляду Лян Аня понял: тот знает, кто он такой.

Лян Ань быстро отвел глаза, кивнул Сюй Мутану и быстрым шагом направился в сторону траурного зала, больше ни разу не взглянув на Сюй Байшэна.

Сюй Байшэн проводил взглядом его удаляющуюся спину. Сюй Мутан наконец опомнился и уже было собрался броситься вслед, но Сюй Байшэн внезапно бросил:

— Где дедушка?

Сюй Мутану пришлось остановиться:

— Дедушка велел мне найти тебя.

Сюй Байшэн шагнул вперед, и Сюй Мутану ничего не оставалось, как послушно поплестись следом.

Когда они добрались до траурного зала, все члены клана Лян уже построились. Появление Сюй Чжао вызвало легкий переполох. Сюй Чжао отвесил поклон, и стоявшая во главе Лян Кунь с Лян Ин наперебой бросились к нему навстречу.

Лян Кунь утерла глаза, ее голос охрип так, будто она выплакала слезы раз восемьсот; Лян Ин выглядела точно так же. Взгляд Сюй Байшэна поочередно скользнул по лицам членов семьи Лян: у каждого на щеках следы от слез, из уст рвутся рыдания, виднеется предельная скорбь — за исключением стоявшего на самом конце Лян Аня.

Хотя еще минуту назад он тайком прятался в уголке, утирая слёзы, сейчас он больше не плакал. Ресницы его были опущены, он стоял тихо и безмолвно, а губы казались такими же белыми, как и лицо.

Задержав на нем взгляд на пару секунд, Сюй Байшэн перевел его на Сюй Мутана, стоявшего по другую руку от Сюй Чжао.

Взгляд Сюй Мутана словно прилип к Лян Аню, оторвать его было невозможно.

И не только Сюй Мутан — многие в этом зале смотрели на него теми самыми неопределенными взглядами со скрытым подтекстом.

Сюй Байшэн поднял руку и поправил галстук.

Сюй Чжао обменялся дежурными фразами с Лян Кунь и Лян Ин, после чего, обойдя остальных стороной, направился прямо к Лян Аню.

Лян Ань поднял голову.

— Выражаю соболезнования, дитя мое, — голос Сюй Чжао звучал ровно, так, что все присутствующие домочадцы Лян могли расслышать каждое слово. — Когда позаботишься о делах деда, приезжай к нам на обед, я попрошу Байшэна заехать за тобой.

Периферийным зрением Сюй Чжао бросил взгляд в сторону внука, и Сюй Байшэн сделал шаг вперед, остановившись перед Лян Анем. Тихо произнес:

— Мои соболезнования.

Лян Ань снова встретился с Сюй Байшэном взглядом. Чуть приподняв голову, он продемонстрировал высокий лоб, изящный нос, острый, но округлый подбородок. Его глаза — влажные и холодные — были полностью открыты, и всё лицо без единого изъяна и преград предстало перед взором Сюй Байшэна.

Сюй Байшэн смотрел на него в ответ — ровно и глубоко.

Домочадцы Лян переглядывались: у кого умы поглубже, не показывали ни единой эмоции, а у кого помельче — всё было написано на лицах.

Дед и внук из семьи Сюй не стали задерживаться надолго. Дорога была запружена машинами и людьми, пришедшими выразить соболезнования, поэтому водителю потребовалось некоторое время, чтобы подать автомобиль. И тут Сюй Байшэн снова увидел Лян Аня.

Сначала толпа людей столпилась у входа, прорываясь внутрь. Они утверждали, что были старыми друзьями и соседями Лян Цижэня еще до его возвышения, и что все эти годы пользовались его постоянной благосклонностью, а узнав о слухох, примчались, чтобы проводить старика в последний путь, но охранники преградили им путь.

Сюй Байшэн взглянул на них: одежда простая, на лицах — неизгладимые следы долгих тяжелых трудов. По меркам Сюй Ди, это были чистокровные бедняки.

Сюй Мутан тоже заметил их и с недовольством произвел:

— Что охранники себе позволяют? Почему до сих пор не прогнали этих людей?

В душе он считал себя добрым и мягким нравом, но в глубине костей унаследовал высокое высокомерие Сюй Ди.

Сюй Байшэн холодно бросил на него косой взгляд.

Пока обе стороны упорствовали в споре, из дверей выбежал Лян Ань.

Его тут же обступила эта толпа.

Сюй Байшэн наблюдал со стороны холодным взглядом, как Лян Ань по очереди пожимал каждому из них руку. Люди беззвучно плакали, и в этих слезах было куда больше искренности, чем в наигранных рыданиях внутри траурного зала.

Сюй Мутан виновато прикусил язык.

Лян Ань попытался договориться с охранниками, но те ничего не могли поделать, поскольку получили прямое указание от Лян Кунь. Лян Ань помрачнел, крепко сжал губы, а спустя мгновение вернулся назад, собрал все принесенные старыми соседями цветы в охапку и пообещал, что непременно возложит их перед алтарем Лян Цижэня.

Наконец водитель подкатил машину к крыльцу. Сюй Чжао сел первым, за ним последовал Сюй Байшэн, и Сюй Мутану пришлось довольствоваться передним сиденьем.

Сквозь тонированные стекла Сюй Байшэн бросил прощальный взгляд назад, а затем отвернулся к лобовому стеклу.

Сюй Чжао молчал, пока они не выехали с той улицы, а затем заговорил, обращаясь к Сюй Байшэну:

— То, о чем я тебе говорил, запомнил? Через некоторое время приведи Лян Аня пообедать к нам.

Сюй Байшэн еще ничего не ответил, как Сюй Мутан не выдержал. Повернувшись всем корпусом к Сюй Чжао, он воскликнул:

— Дедушка, неужели старший брат действительно собирается с Лян Анем...

Слухи об их браке уже просочились наружу, но Сюй Мутан никак не желал в это верить. С тревогой в голосе он выпалил:

— Дедушка Лян только что умер, с какой стати ему сейчас думать об этом? К тому же, старший брат с Лян Анем совсем не знакомы, какая тут свадьба...

Сюй Байшэн поднял голову. Сюй Мутан отчаянно засигнализировал ему глазами, словно стоило Сюй Байшэну поддержать его, как всё можно было бы повернуть вспять.

— Что ты понимаешь? — прикрикнул на него Сюй Чжао. — Детский сад.

Сюй Мутан поник, но сдаваться не собирался: после ужина он снова разыскал Сюй Байшэна, пытаясь того переубедить.

Сюй Байшэн как раз чистил клюшки для гольфа. При звуке шагов он поднял голову и бесстрастно посмотрел на Сюй Мутана.

— Это он тебе сказал, что не хочет со мной жениться?

Сюй Мутан заложил руки за спину и замялся:

— Я... я написал ему сообщение, но он не ответил. Наверное, просто не заметил...

— Он тебе нравится?

Когда тайное вскрылось, лицо Сюй Мутана залилось краской, а голос стал едва слышным бормотанием:

— Угу, нравится.

Брови Сюй Байшэна едва заметно дрогнули. Ничего не ответив, он снова опустил голову и принялся протирать клюшку. Из закатанного рукава рубашки виднелись дорогие швейцарские часы. Многие считали ниже своего достоинства заниматься подобной мелочью, полагая, что чистка клюшек отнимает время и силы, да и статус не тот. Но Сюй Байшэн был другим: для него это служило способом снять напряжение, и он с удовольствием всё делал сам.

Молчание Сюй Байшэна нервировало Сюй Мутана. Хотя сидел Сюй Байшэн, а стоял перед ним Сюй Мутан, оказываясь вроде бы выше ростом, парень всё равно чувствовал, как чья-то невидимая тяжесть давит ему на плечи.

В школьной баскетбольной команде Сюй Мутан играл на позиции форварда, ростом превосходил всех и привык смотреть на сверстников свысока, но перед Сюй Байшэном неизменно чувствовал себя коротышкой.

Он испокон веков относился к Сюй Байшэну с благоговением, примером для подражания и легким страхом.

http://bllate.org/book/34501/4255570