Готовый перевод Redemption for Non-Human Villains / Спасение злодеев-нелюдей: Путь к искуплению: Глава 4

Хоть его первоначальное тело и было Святым Сыном Клана Эльфов, сейчас его отчитывал какой-то ничтожный стражник. Лу Циньнянь холодно произнес:

— Нет.

— Хм, тебе лучше вести себя послушно.

Обойдя дворец наполовину, они наконец вошли внутрь через маленькую боковую дверь. Возможно, именно из-за нее весь коридор был лишен какого-либо пышного убранства и, наоборот, казался мрачным и простоватым. На античных настенных подсвечниках с обеих сторон мерцали светящиеся жемчужины, а стены украшали лишь редкие картины. Лу Циньнянь шагал следом за стражником, минуя множество дверей, пока они не остановились у одной из них на повороте.

— Войди, — стражник бросил косой взгляд на Лу Циньняня и добавил: — Приведи себя в порядок как можно скорее.

Сказав это, он не добавил больше ни слова и зашагал обратно.

Стоявшая перед ним дверь выглядела совершенно заурядно. Весь коридор пестрил такими же одинаковыми дверями, и на них даже не было никаких номерных табличек.

Всю дорогу Лу Циньнянь вел себя тихо, не совершая лишних движений, и мысленно примерно зарисовывал маршрут, но при виде такого множества дверей его мысли окончательно спутались.

Похоже, в следующий раз отыскать нужную комнату будет совсем не просто.

Толкнув дверь, он обнаружил, что убранство внутри еще скромнее, чем в коридоре. В комнате не было никаких лишних украшений и даже отсутствовали стол со стульями — лишь в самом центре стояла старая, но аккуратно застеленная деревянная кровать. Рядом с ней лежал комплект одежды: на вид не роскошный, зато чистый и опрятный.

Лу Циньнянь отвел взгляд и направился в купальную комнату.

Прошло около двух часов.

Верховный Жрец с недовольным и обиженным выражением лица направлялся к двери.

При одной мысли о том, как Алайхи накричал на него, Верховный Жрец закипал от злости. И чего все нашли в этом эльфе, раз ему самому пришлось ехать за ним лично!

Он легко постучал в дверь, и не прошло и двух секунд, как створка распахнулась изнутри.

Увиденная сцена заставила его замереть на месте.

Золотистые волосы эльфа были аккуратно подстрижены, а длинные заостренные уши разделяли шевелюру надвое. Пряди, падавшие на плечи, покачивались в такт каждому движению. От эльфа невозможно было отвести глаз, а его изумрудные глаза казались особенно яркими и глубокими.

И хотя на нем была простая одежда слуги, она ничуть не умаляла его природного изящества.

Кто бы мог подумать, что у этого эльфа такая смазливая мордашка.

Верховный Жрец перевел взгляд и с легкой улыбкой произнес:

— Святой Сын Соэр, прошу за мной.

— Приветствую Верховного Жреца, — Лу Циньнянь поприветствовал его поклоном, в точности воспроизведя этикет из воспоминаний.

Ян Ло ничуть не удивился тому, что его маскировку раскрыли, равнодушно махнул рукой и двинулся вперед.

Они шли друг за другом.

Взгляд Лу Циньняня упал на идущую впереди русалку. На русалке была надета черная мантия, полностью скрывавшая фигуру. Опустив глаза ниже, под черной пологой тканью он заметил... пару ног.

Он отвел взгляд. Что и требовалось доказать: Верховный Жрец — это та самая русалка, которая выросла вместе с юным Алайхи, — Ян Ло.

Ян Ло можно было считать спасителем Алайхи в его детские годы.

Хотя сиротой его назвать было нельзя, рос он в полном одиночестве и без чьей-либо заботы. Его отец слыл самым эгоистичным представителем всего Клана Русалок, и за исключением Алайхи, во всем клане не любили никого так сильно, как Ян Ло.

Отец маленькой русалки погиб, когда тому исполнилось пять лет, и осиротевшего Ян Ло изгнали из сородичей. Выживать ему приходилось своими силами, но он жаждал дружбы и хотел играть с другими русалочьими детенышами. Однако взрослые сородичи его сторонились, а малыши-русалки, переняв это отношение, тоже избегали его. Так продолжалось до тех пор, пока младенца Алайхи не выбросили из клана, и Ян Ло тайком не подобрал его.

Если Алайхи был демоном, убившим отца и брата, то Ян Ло являлся тем самым черносердечным лотосом, который подавал этому демону нож.

Этот черный лотос казался мягким и безобидным на вид, неизменно улыбаясь каждому встречному, но на деле его сердце было чернее сажи.

Наконец Ян Ло остановился. Он пристально вгляделся в эльфа, и уголки его губ изогнулись в еще более зловещей улыбке.

— Ваше Величество уже внутри, Святой Сын, прошу.

Верховный Жрец улыбался так, будто провожал его на эшафот, — истинный черносердечный лотос.

Лу Циньнянь поспешно отвернулся. Деревянная створка перед ним была густо покрыта сложными узорами, отчего у него возникло зловещее ощущение чужого наблюдения.

Под пристальным взглядом Ян Ло он поднял руку и тихо постучал в дверь.

Тук-тук.

В тот же миг —

Холодный, низкий голос, напоминающий завывания демонов из преисподней, просочился сквозь дверь прямо ему в уши:

— Войди.

Русалка (свирепо): — О-о-у-у!

Эльф (притворяясь): — Как страшно, у-у-у...

Он толкнул дверь. Ужасные картины, нарисованные его воображением, не оправдались: внутри царила неожиданная чистота и порядок. В самом центре комнаты сидела русалка с длинными черными волнистыми волосами, спадавшими на плечи. Глубокие темные глаза мрачно следили за ним. Из-за своего чернохвостого происхождения русалка имела смутоватый оттенок кожи, а ее мускулистые руки цвета загара излучали силу.

Взгляд эльфа скользнул вниз, но разглядеть удалось немногое: массивный стол перед русалкой надежно скрывал от любопытных глаз все, что находилось ниже пояса.

Осознав собственную ценность, Лу Циньнянь перестал бояться собеседника. Поразмыслив пару секунд у порога, он все же решил встретить Алайхи с бесстрастным и прямым выражением лица — в конце концов, такой манер куда больше подошел бы характеру Святого Сына Клана Эльфов.

— Ну как, личиком вышел тебе по вкусу? — голос Алайхи звучал негромко, но от исходившего от него холода кровь стыла в жилах.

Лу Циньнянь, уже начавший кланяться, замер на полуслове, а в следующее мгновение выпрямился. Ему показалось, или в интонации русалки действительно проскользнула нотка слабости?

Слабости? С чего бы ему быть слабым, ведь судя по досье, за последнее время Алайхи не получал никаких ранений?

Молчание эльфа лишь сильнее раздражало Алайхи, и он процедил сквозь зубы, сдерживая себя:

— Подойди.

Нынешняя обстановка не оставляла Лу Циньняню времени на раздумья о причинах слабости русалки. Не успел он сделать и шагу, как температура вокруг резко упала, а взгляд русалки стал настолько мрачным, будто тот собрался прикончить его на месте.

Не дожидаясь приглашения, он в тот же миг сделал несколько шагов вперед.

Эльфы обладали врожденным даром эмпатии и природного обаяния, сила которого зависела главным образом от их врожденных способностей. Соэр являлся Святым Сыном Клана Эльфов и, без сомнений, обладал самым высоким потенциалом за последние несколько десятков лет.

Темные глаза Алайхи неотрывно следили за эльфом, и в его душе вновь зашелось странное чувство. По сравнению с тем, что было полмесяца назад, эльф лишь немного похудел, а его уверенная поступь доказывала, что раны давно зажили. Приглядевшись к этому лицу — все такому же раздражающему, — он все равно чувствовал, что что-то здесь не так.

Только что он действительно хотел прирезать эльфа на месте, ведь ему еще не доводилось видеть, какого цвета сердце у эльфов, но почему-то вдруг решил, что поступать так не стоит.

Проклятье, неужели этот эльф наложил на него заклятие?

Разве эльфы владеют проклятиями?

Лу Циньнянь не ведал, о чем тот думает. Остановившись на почтительном расстоянии от стола, он глубоким, но исполненным почтения голосом произнес:

— Ваше Величество Русалка.

Хотя их разделяло всего метра два, и он уже бесчисленное количество раз мысленно воссоздавал облик русалки, Лу Циньнянь все равно поймал себя на том, что заворожен его внешностью.

Все было иначе. Лу Циньнянь отвел взгляд.

На том банкете Алайхи вальяжно восседал на возвышении, губы его кривились в зловещей усмешке, а глубокие глаза при каждом движении казались все более безумными. Не говоря ни слова, он в тот же миг отобрал оружие у стоявшего рядом стражника и быстрым движением запястья вонзил длинный меч прямо в живот эльфу — сущий безумец.

Нынешняя же русалка выглядела мрачной, но предельно собранной. Она разительно отличалась от того деспота с банкета: даже смуглая кожа не могла скрыть бледность лица, словно он превозмогал невыносимые муки.

Если бы не долгие дни праздности в темнице, где Лу Циньнянь ежедневно штудировал бумаги, посвященные Алайхи, он наверняка не заметил бы, как сильно тот хмурится, словно терпит жгучую боль, а в ледяном тоне прячется едва уловимая дрожь.

В чем же проблема?

Может быть, недуг русалки под силу исцелить лишь эльфу... Если дело обстоит так, то выбор системы в пользу Соэра вполне логичен.

Безмятежный вид эльфа слегка удивил Алайхи — он никак не ожидал, что тот проявит такую покорность.

Взглянув на эльфа с интересом, он отметил, что лицо того и правда радует глаз и выглядит даже более утонченным, чем у любой русалки.

Он-то рассчитывал, что эльф, как и в прошлый раз, закатит истерику, и тогда он сможет прикончить его без зазрения совести, наплевать на уговоры Ян Ло.

Но теперь... Алайхи засомневался.

Подумав немного, он криво усмехнулся, приняв откровенно злодейский вид:

— Разве ты не боишься, что я убью тебя?

— Боюсь.

Услышав это, Алайхи улыбнулся уже куда искреннее и, наполовину вопрошая, наполовину дразня, произнес:

— Тогда почему ты все же осмелился явиться? — Сделав паузу, он продолжил: — Похоже, ты и впрямь ненавидишь меня.

У русалки были глубокие глазницы, высокий нос, четкие и резкие черты лица с волевым подбородком — всем своим видом он напоминал полукровку. От этой неподдельной улыбки его мрачные глаза заискрились весельем, отчего он стал еще красивее, заставляя окружающих невольно жмуриться.

Лу Циньнянь поспешно зажмурился и с напускным холодом ответил:

— Ты ведь тоже ненавидишь меня, не так ли?

Спокойно, спокойно, Алайхи — настоящий демон, и сколько бы красивым ни был его облик, от этого не легче!

Заметив странное поведение эльфа, русалка почувствовал к нему еще больший интерес. Изначально он оставил эльфу жизнь лишь потому, что устал от бесконечных наставлений Верховного Жреца, иначе тот давно бы уже был мертв.

Только вот... нынешний эльф не только не огрызался, как полмесяца назад, но и стал невероятно забавным.

Алайхи с усмешкой признал:

— Верно. Ну что... ты уже придумал, как именно хочешь умереть?

Убивать или нет? Алайхи принялся отбивать ритм тонкими пальцами по столешнице.

Звук стука разносился по тихой комнате с пугающей четкостью.

У Лу Циньняня волосы встали дыбом по всему телу, а спина покрылась ледяным потом, обратившись в камень. Шутки в сторону, умирать он, конечно же, не хотел!

Теперь он горько пожалел, что согласился на уговоры этой проклятой сферы и ввязался в это проклятое задание! Уж лучше бы он погиб тогда на месте!

Эльф по-прежнему крепко жмурился, пряча изумрудный блеск глаз под опущенными веками.

Алайхи вдруг почувствовал тяжесть на сердце, а тупая головная боль стала еще невыносимее. Ему захотелось снова увидеть те глаза, и голос его неожиданно ожесточился:

— Открой глаза!

Грозный окрик заставил Лу Циньняня мгновенно распахнуть веки и прямо встретиться взглядом с собеседником.

В ту же секунду снаружи донесся громкий и настойчивый стук в дверь.

http://bllate.org/book/34500/4255488