Готовый перевод One-Way Indulgence / Одностороннее безумие: Когда любовь сгорает дотла: Глава 13

Гу Янь провожал взглядом удаляющуюся фигуру Ло Чэнчэна и отвёл глаза лишь тогда, когда тот скрылся за поворотом.

На сиденье переднего пассажира всё ещё сохранялось немного тепла Ло Чэнчэна. Гу Янь слегка коснулся его, но тут же резко отдернул руку, словно обжёгся о что-то раскалённое, и, повернувшись, завёл мотор.

Домой он вернулся уже за полночь, было около одиннадцати. Проходя мимо отцовского кабинета, Ло Чэнчэн заметил, что в щели под дверью горит свет.

Он отнёс купленные Гу Янем лекарства в свою комнату, заварил чашку молока, подошёл к кабинету и постучал:

— Пап.

— Входи.

Ло Чэнчэн на цыпочках вошёл внутрь:

— Ты почему ещё не спишь?

— Ждал тебя, заодно проверял студенческие работы, — Чэн Че снял очки и закрыл документ на компьютере.

Ло Чэнчэн так и знал, что отец ждал именно его. Распорядок дня у отца был на редкость строгим, и нарушал он его лишь тогда, когда переживал за них с сестрой.

Ло Чэнчэн поставил стакан с молоком перед Чэн Че:

— Тебе заварил.

— Спасибо моему сокровищу, маленькому Яичку.

Маленькое Яичко — домашнее прозвище Ло Чэнчэна, которое идеально гармонировало с прозвищем его сестры, Маленьким Цветочком Лука-Батуна.

Наблюдая, как Чэн Че пьёт молоко, Ло Чэнчэн спросил:

— Пап, ты ждал меня по какому-то делу?

— Твой Дэди говорит, что в последнее время ты выглядишь задумчивым, а сам он стесняется тебя расспрашивать.

— Э-э… Да нет же, у меня всё отлично. Разве я похож на человека, у которого есть тайные заботы? — договорив, Ло Чэнчэн состроил несколько комичных рожиц.

Ло Чэнчэн был уверен, что в последнее время отлично притворялся, но всё равно не смог обмануть своего Дэди — Ло Яо. Для него отец-альфа был настоящей загадкой природы: сколько он себя помнил, Ло Яо вечно рассматривал его под микроскопом, насквозь видя все его маленькие сокровенные мысли.

— Ну и хорошо, если так. Твой Дэди вечно видит в тебе ребёнка и переживает с утра до ночи. Ты уже давно взрослый человек, и в некоторых делах пора полагаться на себя.

— Угу, — Ло Чэнчэн кивнул. — Я понял, пап.

Ло Чэнчэн хотел, как обычно, обнять Чэн Че за шею, но вспомнил, что простужен и подобные нежности могут передать вирус.

Чэн Че похлопал Ло Чэнчэна по руке, и в его глазах читалось сплошное умиление. Старший сын отличался от младшей дочери: старший был понятливым, настоящим старшим братом, да к тому же омегой. Сколько он рос, родители-отцы никогда не знали с ним хлопот, напротив, он сам вовсю помогал им нянчиться с сестрой.

— Почему в последнее время не видно, чтобы вы с Сунь Гао проводили время вместе?

При звуках имени Сунь Гао взгляд Ло Чэнчэна на мгновение метнулся в сторону:

— Он сейчас очень занят.

— Как освободится, позови его к нам пообедать.

— Угу.

Ло Чэнчэн страшно боялся, что отец заметит что-то неладное. И лишь вернувшись в комнату и плотно закрыв за собой дверь, он наконец позволил затаённому в груди сердцу опуститься на место.

До тех пор, пока всё не прояснится, он не собирался рассказывать домочадцам о ситуации с Сунь Гао — особенно папе, который возлагал на Сунь Гао такие большие надежды.

Он позвонил Сунь Гао, но, вполне предсказуемо, телефон абонента был выключен.

При мысли о нынешнем положении Сунь Гао Ло Чэнчэн раздражённо затеребил пряди волос. Сунь Гао и впрямь заставил его разочароваться. Но выплакавшись, он успокоился и понял, что не в силах просто так отмахнуться от него и бросить на произвол судьбы. В конце концов, Сунь Гао — его парень, с которым они встречались уже три года. И хотя смысл существования этих отношений теперь вызывал вопросы, всё это следовало решать лишь после того, как Сунь Гао вернётся и расскажет всё от начала до конца. Сейчас же он просто не мог оставаться равнодушным к тому, жив Сунь Гао или погибнет.

Судя по всему, Сунь Гао умудился вляпаться в водоворот событий, угрожающих его жизни.

Ло Чэнчэн открыл список контактов, намереваясь подстегнуть расследование по личным счетам Сунь Гао, но, подумав, всё же опустил телефон.

Хотя перед его уходом Сунь Гао всё же отверг предложение главаря Чжоу обменять себя, этот самый главарь Чжоу, казалось, вовсе не горел желанием и дальше чинить Сунь Гао препятствия. Раз уж главарь Чжоу дал им отсрочку, пусть Сунь Гао получит хорошенький урок на пару дней.

Ло Чэнчэн швырнул телефон на стол. Глядя на лежащую перед ним стопку бумаги, исчерченную бессмысленными каракулями нот, он почувствовал, что настроение испортилось ещё сильнее.

Этот заказ он взял в работу ещё в прошлом месяце: заказчику требовалась оригинальная фортепианная композиция для живого исполнения на свадьбе, чтобы сделать сюрприз невесте-музыкантке.

Ло Чэнчэн, получивший профессиональное музыкальное образование, помимо статуса младшего господина семьи Ло, обладал ещё и тайной личностью — был известным автором-песенником по прозвищу Огненная Бабочка. Причём он уже успел завоевать определённую популярность, а несколько его произведений даже удостоились престижных международных премий.

Впрочем, никто не связывал образ Огненной Бабочки с Ло Чэнчэном, за исключением членов семьи и пары близких друзей.

Именно из-за этого его приятели-мажоры то и дело подкалывали его: подумать только, наследный принц великой семьи Ло целыми днями горбатится на заказчика-папочку, добровольно соглашаясь быть у него на побегушках в роли бессловесного исполнителя.

В кругу богатых наследников города Х редко кто занимался хоть чем-то серьёзным до двадцати пяти лет. В основном они сбивались в стайки и целыми днями только и делали, что пили, гуляли да изобретали всё новые способы пощекотать нервы. Даже если их отправляли учиться за границу, это означало лишь смену декораций для дальнейшего проматывания молодости — главное вдоволь нашуметь и повеселиться, прежде чем вступить в права наследования семейным бизнесом.

Однако у каждого были свои ценности. Благородные устои и суровое воспитание семьи Ло передавались из поколения в поколение, и Ло Чэнчэн с малых лет впитывал их с молоком матери, так что разгульная жизнь и праздность его ничуть не привлекали.

Вообще-то сочинить фортепианную пьесу для такого профессионала, как Ло Чэнчэн, не составляло никакого труда. Но на этот раз он на целый месяц упёрся в глухую стену творческого кризиса. Стоило ему попытаться сосредоточиться и прочувствовать атмосферу романтики и брака, как Сунь Гао тут же начинал всевозможными способами выбивать его из колеи. В итоге к настоящему моменту он не смог написать ни единой мало-мальски приличной мелодии.

Заказчик дал на работу два месяца, и прежде казавшееся бесконечным время теперь стремительно таяло.

Среди охватившего его раздражения Ло Чэнчэн громко чихнул и сквозь затуманенные слезами глаза вспомнил про лекарства, купленные Гу Янем.

В полиэтиленовом пакете с препаратами лежала карточка, где чётко и лаконично был расписан способ применения — сразу угадывался почерк Гу Яня.

Даже не заглядывая в инструкцию, Ло Чэнчэн строго последовал подсказкам Гу Яня и выпил лекарство.

Приняв пилюли, он отправил Гу Яню короткое сообщение: Сервис у тебя вполне на уровне, ставлю тебе пять звёзд и палец вверх [большой палец]

Отослав сообщение, Ло Чэнчэн ещё долго вертел в руках ту самую карточку. Почерк Гу Яня оставался всё таким же красивым, разве что стал более зрелым, чем в школьные годы, — каждый штрих и завиток несли на себе печать его яркой индивидуальности.

В детстве учителя то и дело хвалили Гу Яня за каллиграфический почерк. У самого же Ло Чэнчэна почерк был неказистым, поэтому он обожал брать тетради Гу Яня и переводить через кальку, из-за чего даже теперь в его собственном письме нет-нет да и проскальзывали нотки почерка Гу Яня.

Ло Чэнчэн выдвинул запертый на ключ ящик стола и бережно опустил карточку в одну из баночек, наполненных счастливыми звёздочками оригами.

Перед сном Ло Чэнчэн получил ответ от Гу Яня: Благодарю за оценку, это стимул оказывать услуги ещё лучше.

…………

Все говорят, что от простудных лекарств клонит в сон, но Ло Чэнчэн никак не мог заснуть. Ворочаясь с боку на бок, он промаялся в полном сознании до двух часов ночи.

Его мозг, и без того измочаленный мыслями о Сунь Гао и несчастной мелодии, теперь окончательно оккупировал ответный смайлик и фраза от Гу Яня.

Всего шестнадцать иероглифов вместе со знаками препинания снова и снова прокручивались в голове у Ло Чэнчэна.

Наконец, устав метаться по кровати, Ло Чэнчэн резким движением сел и распахнул интерфейс сообщений.

Что вообще значат эти слова Гу Яня про «в следующий раз»…

Ло Чэнчэн долго размышлял, но так и не смог докопаться до скрытого смысла.

Обессиленно рухнув обратно на подушки, Ло Чэнчэн подумал про себя: ну до чего же противный этот Гу Янь, даже толком выразиться не может.

На исходе ночи лекарство от простуды наконец подействовало, и Ло Чэнчэн, засыпая, унёс с собой навязчивую мысль: как же всё-таки бесит этот Гу Янь.

............

Из-за поджимающих сроков следующие несколько дней Ло Чэнчэн безвылазно сидел в комнате, сочиняя музыку и пытаясь поймать вдохновение за клавишами пианино. Он словно оглох и ослеп ко всему внешнему миру, пока наконец Чэн Дуодо сама не пришла к нему с открытым протестом, благо её комната граничила с комнатой Ло Чэнчэна через тонкую стенку.

— Господин Маленькое Яичко, это же просто форменное нарушение общественного порядка! Никакая звукоизоляция не способна заглушить твои терзания, — Чэн Дуодо бегло брякнула на фортепианных клавишах только что разученный пассаж.

— Неплохо, техника заметно улучшилась.

Чэн Дуодо задрала подбородок и самодовольно протянула:

— Ещё бы! Разве есть что-то, что мне не по зубам?

— Ой, погоди, мы же совсем о другом говорим, — Чэн Дуодо чуть было не поддалась на уловку брата, который держал её мысли под полным контролем. — Братец, я смотрю, ты уже целую вечность мусолишь эту пьесу. Если совсем не пишется, давай бросим это дело к чертям, зачем ты сам себя истязаешь?

Ло Чэнчэн завёл порядок в компьютере, выбросил в корзину несколько испорченных черновиков и покачал головой:

— Раз уж пообещал человеку, нужно довести дело до конца. К тому же я взял задаток, а портить собственное имя я не собираюсь.

— Я к тому, что запирать себя вот так дома бесполезно! Лучше бы вышел развеяться, сменил обстановку — глядишь, и вдохновение само бы пришло?

Сказав это, Чэн Дуодо захлопала ресницами, уставившись на Ло Чэнчэна.

Глядя на эту проказливую девчонку, Ло Чэнчэн с досадой усмехнулся:

— Выкладывай давай, куда на этот раз собралась?

— Рядом со старым городом открылась новая конюшня, давай съездим…

— … — внешне Ло Чэнчэн держался невозмутимо, но в душе обливался слезами заядлого брата-защитника.

Потащившись с сестрой в конюшню ещё не до конца оправившись от простуды и проскакав там целые сутки, Ло Чэнчэн едва не свалился от усталости. Чэн Дуодо была той еще егозой, и находиться рядом с ней и впрямь было весело — вся накопившаяся на душе тягость частично рассеялась вместе с градом пролитого пота, вот только вдохновение так ни разу и не мелькнуло.

Пока Чэн Дуодо бегала за бабл-ти, Ло Чэнчэн ждал её на парковке и неожиданно снова столкнулся с Гу Янем и Сунь Мяо.

— Ого, какая встреча! Каждый раз, когда я вытаскиваю Гу Яня куда-нибудь, обязательно натыкаюсь на тебя.

Сунь Мяо подошёл ближе и приветственно помахал рукой.

— И правда совпадение, — проговорил Ло Чэнчэн и бросил взгляд на стоявшего позади Сунь Мяо Гу Яня: тот смотрел на него с мягкой улыбкой.

С тех пор как Ло Чэнчэн узнал, что Сунь Мяо — альфа, вся та неловкость первой встречи полностью испарилась, и троица непринужденно заболталась.

Два общительных парня вроде Ло Чэнчэна и Сунь Мяо при встрече образовывали гремучую смесь из болтливости. К счастью или нет, но Сунь Мяо тоже увлекался музыкой и даже состоял в знакомой музыкальной группе. Не прошло и пяти минут, как они уже обменялись контактами, и Сунь Мяо как раз собирался позвать Ло Чэнчэна заглянуть к ним на репетицию, но его прернул Гу Янь.

Гу Янь взглянул на наручные часы:

— Наше время брони скоро истекает.

— Тогда бегите скорее, кони здесь отлично выучены. Если вам понравится, в следующий раз я сам вас приглашу.

Сунь Мяо уже было кивнул в знак согласия, но услышал, как Гу Янь произнес:

— Через пару дней Сунь Мяо улетает за границу.

Ло Чэнчэн с сожалением протянул:

— Значит, смогу пригласить только тебя.

— Угу.

Сунь Мяо: «……»

Едва Гу Янь успел скрыться, как вернулась Чэн Дуодо. Проводив взглядом удаляющуюся спину Гу Яня, она с загадочным видом принялась нарезать круги вокруг брата.

— Ты чего? — от её взгляда у Ло Чэнчэна по спине побежали мурашки.

Чэн Дуодо прикусила трубочку от стакана:

— Братец, что я тебе говорила? Говорила же, что смена обстановки поможет поймать вдохновение!

— Какое ещё вдохновение?

— Вдохновение для романтики, разумеется.

Чэн Дуодо моргнула и загадочно улыбнулась.

В тот же вечер Ло Чэнчэн собрал вещи и переехал в свой дом на восточной окраине города: во-первых, чтобы не мешать домочадцам, а во-вторых — как раз так, как и советовала Чэн Дуодо, в надежде, что смена обстановки пойдёт на пользу творческому процессу.

http://bllate.org/book/34437/4245992