Сюй Но уже получил право на входное испытание и не желал больше препираться с Юэ Пэньюнем. Как раз когда он собирался отказаться, Го Гандэ внезапно посмотрел на входную дверь:
— Люди из Секты Очищения Души идут.
Сюй Но почувствовал немалое удивление: печать ненависти ведь уже была снята, как же они их выследили?
Прошло около четверти часа, и в дверях главного зала показались две фигуры.
Мужчина и женщина, старик и молодая.
Старик с седыми волосами и бородой был облачен в черное мантя, и даже метелка в его руке тоже оказалась черной; на фоне белоснежных волос это выглядело крайне броско.
Другой спутнице не было и двадцати, ее красота поражала воображение. Облаченная в белые дворцовые одежды, она излучала холодное и неприступное высокомерие.
— Это ты!
Глаза Юэ Пэньюня налились кровью, и он яростно взревел:
— Демоница, я убью тебя!
Появившейся особой оказалась не кто иной, как первая гордость Секты Очищения Души, занимавшая первую строчку в списке небесных талантов Северного Региона, Фан Яо.
Выражение ее лица оставалось холодным, на оскорбления Юэ Пэньюня она даже не отреагировала и с самого начала до самого конца не удостоила того хотя бы мимолетным взглядом.
Конечно, при всей ярости своих ругательств, Юэ Пэньюнь на самом деле так и не сделал ни шагу вперед, явно сильно опасаясь истинной силы Фан Яо.
С другой стороны, заметив Фан Яо, Го Гандэ тоже не удержался от вспышки скрытой ненависти в глазах, однако быстро спрятал ее. Посмотрев на седобородого старика, он произнес:
— Ду Чанвэнь, какого чёрта ты приплёлся?
Старик, то есть Ду Чанвэнь, остановился, взмахнул метелкой и недовольно бросил:
— Мой никчемный ученик был кем-то убит.
— О? Неужто такое произошло? — Го Гандэ притворился удивленным, разыгрывая дурачка.
Ду Чанвэнь легко погладил черные ворсинки на метелке и равнодушно протянул:
— Его звали Лэй Дунхай. Пусть лицом он вышел так, что от него воротило и богов, и демонов, талант у него был вполне неплох. Я столько лет тщательно взращивал его, а теперь его убили — я ведь должен отомстить за него, верно?
— Всё верно, за убийство платят жизнью. Но раз ты собрался мстить, какого чёрта приперся сюда?
Ду Чанвэнь задал риторический вопрос:
— К чему эти игры впрямую? Го Гандэ, раз уж я отыскал это место, то, разумеется, абсолютно уверен, что враг здесь. Все мы практики Стадии Закладки Основы, неужели мы должны уподобляться базарным торговкам и орать до посинения в лицах?
Го Гандэ ничего не ответил и перевел взгляд на Ли Сюжу. Та с бесстрастным видом произнесла:
— Ду Чанвэнь, сколько лет прошло, а ты уже достиг поздней стадии Закладки Основы. Мастерство растет, надо же.
Ду Чанвэнь изобразил удивление, после чего сложил руки в приветственном жесте:
— Старейшина Ли? Не ожидал встретить вас здесь, глаза меня подводят, ох глаза подводят.
Конечно же, в этот раз Ду Чанвэнь притворялся: духовное восприятие практика Стадии Закладки Основы способно покрыть расстояние в добрую сотню чжанов, позволяя разглядеть даже ползающих по земле муравьев, так неужели он не заметил бы столь крупную живую фигуру, как Ли Сюжу?
Но официально он всё же вел себя с Ли Сюжу довольно вежливо, ведь Алхимики стоят вне мирской суеты и обычно не вмешиваются в межсектантские распри.
Со своей стороны Ли Сюжу не стала срывать с него маску и продолжила:
— Давайте не будем ходить вокруг да около: твой ученик сам начал творить злодеяния, за что и поплатился жизнью. Если ты все же намерен мстить за него, разжигая распрю между двумя сектами, останавливать тебя я не стану, однако...
— Однако что?
— Если ты сможешь оставить это дело, я готова предложить некоторую компенсацию.
— Компенсацию?
— Верно. Одна пилюля Ци Цяньян второго ранга. Что скажешь?
— Смех да и только. Жизнь моего ученика стоит всего одной пилюли Ци Цяньян?.. Малыш Дунхай всегда чтил учителя, был послушным и покорным, мы ведь были с ним поистине как отец и сын.
— Две пилюли. Это мой предел.
— Две пилюли — это еще куда ни шло. Только вот если я возьму твои пилюли Ци Цяньян, как мне потом смотреть людям в глаза по возвращении в секту? Что подумают мои соученики? Куда девать братские узы сектантского братства?
— Как странно слышать подобное. Во всем Северном Регионе разве найдется хоть кто-то, кто не знает, что Секта Очищения Души эгоистична до мозга костей? Ради собственной выгоды многие из вас без колебаний бросали в знамёна душ даже собственных кровных родственников. И ты сейчас рассуждаешь со мной о братских узах?
— Эй! Пустые слухи, как Старейшина Ли может принимать их за чистую монету? Все члены нашей Секты Очищения Души объединены единым сердцем, дружны и сплочены — мы самая гармоничная секта во всем Северном Регионе!
— Хватит пустословить, чего ты добиваешься, чтобы прекратить это дело? Неужели заставишь меня следовать обычаям смертных: преклонить чашку чая и приносить извинения?
— Ну, это... — Ду Чанвэнь погрузился в глубокие раздумья. На самом деле он давно уже был не против согласиться на обмен: один ученик в обмен на две пилюли Ци Цяньян — это баснословная, невероятная выгода.
http://bllate.org/book/34331/4231834
Готово:
