Готовый перевод The Flightless Bird / Птица, лишенная неба: Семь смертей Лин Вэня: Глава 8

— Не в офисе, дома, — Фу Шэнь потер переносицу и вновь перевел взгляд на гостиную. — Нужно уладить кое-какие дела, я тут подобрал кое-кого…

— Чего ты дома забыл? Иди веселиться! Что может быть таким важным, чтобы нельзя было отложить до завтра? — Чэнь Ци, до которого долетели лишь обрывки фраз, с любопытством переспросил: — Что? Кого ты подобрал?

Фу Шэнь не ответил сразу. Его взгляд был прикован к фигуре, сидевшей на диване с идеально прямой спиной.

Еще минуту назад Линь Вэнь рыдал, не в силах остановиться, но стоило пройти совсем немного времени, как он поднялся с пола и занял свое место. Если смотреть со спины, казалось, что вся та трусость и сломленный хребет, еще мгновение назад валявшиеся на полу грудой осколков, снова собрались воедино, позвонок за позвонком.

Спина Линь Вэня была прямой, как натянутая струна.

Даже волосы, только что намокшие от слез, он привел в порядок, аккуратно пригладив их у висков.

Фу Шэнь подумал, что тот, должно быть, все обдумал.

Что ж, неплохо. Даже быстрее, чем он ожидал. Еще не все потеряно.

На другом конце провода Чэнь Ци продолжал расспрашивать:

— Кого подобрал? Фу Шэнь? Странно, почему ты молчишь? У меня связь плохая, что ли?

— Подобрал птицу, — Фу Шэнь поднес к губам стакан с водой и усмехнулся. — Только сейчас понял, что когти у нее, пожалуй, острее, чем я предполагал.

Чэнь Ци ничего не понял:

— Что за бред? Птицу? Где ты ее нашел? Ты же терпеть не можешь мелкую живность, разве нет? Если тебя поцарапает птица, разве не нужно делать прививку от бешенства?

Фу Шэнь попросту проигнорировал вопросы:

— Кстати, раз уж вы на вечеринке, Хань Чжи ведь там? Лучше закончи пораньше и отправь его домой.

— Конечно там, где же еще этому баловню судьбы быть, — Чэнь Ци взглянул на пару, стоявшую неподалеку, и насмешливо фыркнул: — Наш молодой господин явился давным-давно, уже сменил трех кавалеров и дам. Что, боишься, что он переусердствует и сопьется до смерти? Разве это не тебе на руку… Вы что, помирились?

— Ты слишком много на себя берешь.

Фу Шэнь не сводил глаз с дивана; его узкие, слегка прищуренные глаза глубоко и многозначительно впились в Линь Вэня.

— Я просто хочу узнать, что будет, когда он вернется и обнаружит, что птица, которую он так старательно выкармливал долгие годы, вырвалась из клетки и улетела.

Фу Шэнь приподнял уголки губ, и в его улыбке проступила неприкрытая злоба:

— Какое у него будет лицо?

Под недоуменные вопли друга: Что? Не говори мне, что ты подобрал птицу из дома Хань Чжи! Ты что, забрался к нему, чтобы украсть птицу?! — Фу Шэнь положил трубку, поставил стакан с теплой водой перед Линь Вэнем и, уютно устроившись на диване, улыбнулся ему.

Линь Вэнь поднял голову.

Фу Шэнь спросил:

— Линь Вэнь, ты хочешь отомстить?

На этот раз ответ пришел быстро.

В глазах Линь Вэня застыла невыразимая скорбь, смешанная с ненавистью, которая разгоралась все сильнее под умелым подстрекательством Фу Шэня. Он посмотрел на Фу Шэня и решительно, с тяжелым чувством ответил:

— Хочу.

Фу Шэнь не скрывал своей улыбки.

Все вышло в точности, как он и планировал: загнанный в угол, измученный зверь не пожелал смириться с судьбой, а значит, ему ничего не оставалось, как ухватиться за предложенную лиану и стать пешкой на его шахматной доске.

Ответ на вопрос, который он задал ранее, уже был найден.

Что почувствует Хань Чжи, когда однажды обнаружит, что его ручная птица не только улетела, но и превратилась в клинок, направленный в самое сердце семьи Хань?

Это будет очень занимательно.

Когда Линь Вэнь ответил «да», ему показалось, что он потратил на это все имеющиеся у него силы.

Он всегда считал себя виновником гибели матери и младшего брата, началом всех трагедий в своей жизни. Поэтому, прыгая с высокого чердака, он чувствовал лишь освобождение: стоило закрыть глаза, и весь мир переставал иметь к нему какое-либо отношение.

Но доказательства, которые предоставил Фу Шэнь, подействовали как тупой нож, с мучительным скрежетом вонзаясь в его плоть, вырезая куски из костей и крови. Они заставили его лицом к лицу столкнуться с кровавой правдой, вырвали его блуждающую душу и пригвоздили к столбу ненависти.

Жить требует куда больше мужества, чем умереть.

Он не может умереть.

Прежде чем восстановить справедливость для матери и брата, прежде чем вернуть человеку, причинившему ему столько боли, сломанные ноги, пролитые слезы и пережитое отчаяние…

Линь Вэнь до боли в пальцах сжимал документы, в которых была изложена правда об автокатастрофе, унесшей жизни матери и брата.

— Пока Хань Чжи не заплатит за свои поступки.

Он не может уйти из жизни в одиночку.

Фу Шэнь некоторое время с интересом наблюдал за тем, как в глазах Линь Вэня разгорается ненависть. Почувствовав, что пламя мести раздуто достаточно сильно, он заговорил:

— Линь Вэнь, ты думал о том, как разделаться с Хань Чжи?

— Ты думал… как его убить?

Фу Шэнь произнес это спокойным тоном, но в его голосе сквозила скрытая жестокость, которая совершенно не вязалась с тем, что он говорил вначале — мол, с Хань Чжи они лишь пару раз пересекались и близко не знакомы.

С самого начала Фу Шэнь не был до конца честен с Линь Вэнем.

Однако Линь Вэнь, чьими мыслями с самого начала искусно манипулировали, даже не заметил этого.

Весь его разум был занят лишь одним вопросом: как заставить Хань Чжи заплатить?

Линь Вэнь перевел взгляд на лежавший на журнальном столике нож для фруктов.

Лезвие было острым — одного легкого взмаха хватило бы, чтобы перерезать человеку горло.

Взгляд Фу Шэня скользнул по линии взора Линь Вэня и остановился на длинном серебряном ноже. В то же мгновение, глядя на наполненные ненавистью глаза юноши, он понял его намерение.

Он хочет убить Хань Чжи.

Фу Шэнь чуть не расхохотался в голос.

— Ножом?

Он взял нож со стола и, поигрывая, провел пальцем вдоль острого лезвия. Затем, ловко перевернув его, с силой вонзил в яблоко, лежавшее в фруктовнице.

— Когда человек в отчаянии и не видит выхода, особенно сразу после того, как на него обрушилась такая тяжелая правда, мои слова могут показаться жестокими. Но Линь Вэнь, ты настолько наивен, что это кажется мне невероятным.

— Убийство — это преступление, Линь Вэнь, — Фу Шэнь насмешливо хмыкнул и снова откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. — Если ты намерен совершить такую глупую и самоубийственную безумную выходку, прошу прощения, но я в этом не участвую.

Линь Вэнь отвел взгляд и почти машинально опустил голову, спросив:

— Тогда что мне еще остается делать?

http://bllate.org/book/34276/4223572