Ранним утром Фан Цинъин снова с пустым желудком прошла все назначенные больницей обследования. Поглаживая животик, она принялась за белую рисовую кашу, которую купила Гао Тянь.
Каждая ложка заставляла её личико морщиться, словно она ела яд.
Взглянув на результаты анализов, Шэнь Лисе поправил очки, бросил на неё косой взгляд и произнес:
— Не хочешь — не ешь.
Но не успела Фан Цинъин с облегчением отказаться от каши, как Шэнь Лисе добавил:
— Значит, сегодня ты вообще останешься без обеда.
Фан Цинъин прижала к себе миску с кашей и, словно пытаясь успокоиться, поспешно зачерпнула несколько ложек, мысленно обливаясь слезами.
Демонический агент!
Она больше всего на свете боялась остаться голодной, а он ей даже поесть не давал.
— Сянь, собирайся, Цинъин может выписываться, — Шэнь Лисе уголкам рта улыбнулся, перевел взгляд на Гао Тянь и, свернув медицинский отчёт в трубку, скомандовал.
— Хорошо, — кивнула Гао Тянь.
Фан Цинъин переоделась из больничной пижамы в повседневный спортивный костюм и надела защитную маску.
— Выходя, будь аккуратнее, найди какой-нибудь уголок в зале ожидания и спрячься. Снаружи почему-то внезапно толпится целая купля журналистов, — Шэнь Лисе посмотрел на наручные часы и наставительно произнес: — Я пойду оплачу твои медицинские счета, ты мне должна три миллиона.
Фан Цинъин: «???»
Услышав эту сумму, она подумала, что даже когда её манга издавалась, гонорары были не такими высокими. Почему же два дня в палате класса «люкс» обошлись так дорого?
— Ты... помнишь рекламу, за которую бралась? — Шэнь Лисе бросил на неё взгляд, сразу угадав, о чем думает подопечная, и помрачнел: — Штраф за нарушение контракта — три миллиона.
Когда бралась за проект, так красиво пела о том, как будет стараться изо всех сил, а в итоге... стоило ей услышать хоть что-то о Юнь Ифане, как след человека простывал. Чтобы не сорвать съемки, это пришлось оформить как нарушение контракта со стороны артистки.
Фан Цинъин сглотнула слюну, отчаянно желая выругаться. И угораздило же прежнюю хозяйку тела страдать такой любовной горячкой! Стоило один раз побежать за Юнь Ифанем — и минус три миллиона?
— Поняла, в чем была неправа? — спросил он.
— Я виновата, братишка, — машинально ответила Фан Цинъин.
Шэнь Лисе удовлетворенно кивнул и тут же переслал записанное голосовое сообщение другу в мессенджере.
Собеседник мгновенно разразился текстовым ответом:
«Только попробуй мне! Захватить трон захотел? Мечтай!»
Шэнь Лисе холодно усмехнулся:
— Ха.
Испуганная этим смешком Фан Цинъин невольно втянула голову в плечи, чувствуя себя еще более виноватой.
— Я пойду платить, а ты будь осторожнее, смотри не попадись никому на глаза, — Шэнь Лисе сбросил с лица улыбку и снова с беспокойством наказал девушке.
Фан Цинъин послушно кивнула маленькой головкой, показывая, что всё поняла.
Уже в дверях палаты Шэнь Лисе бросил напоследок:
— Если снова натворишь дел — голову оторву.
От этих слов у неё по спине пробежал холодок. Стоявшая рядом Гао Тянь точно так же испуганно вжала голову в плечи:
— Сестра Инь, я еще пожить хочу.
Умоляю, никаких безумств, пощади.
Ощущая сложность момента под их взглядами, она вытащила из кармана солнцезащитные очки и с самым торжественным видом нацепила их на нос.
Фан Цинъин: надела очки — и плевать на всех.
...
Они спустились на лифте и сквозь стены смутно услышали галдеж. Продвинутые репортеры сплетен были заблокированы снаружи больницы, но шум всё равно стоял неслабый.
Больнице требовалась тишина, и служба безопасности уже вела с ними переговоры.
Фан Цинъин чуть спустила очки на нос и, глядя на Гао Тянь, спросила:
— Ты знаешь, в чем дело? Неужели они пронюхали, что я выписываюсь, и приперлись за горячими сенсациями?
Услышав это, Гао Тянь выдала вежливую, но совершенно не предвещающую добра улыбку:
— Сестра Инь имеет в виду горячий черный пиар? Например, пришла ли она в больницу делать аборт? Или тайком встречается со своим покровителем?
Фан Цинъин приоткрыла рот, похоже, не ожидав такого ответа от Гао Тянь. Длинными пальцами она нервно накручивала прядь волос и озадаченно спросила:
— Разве эта толпа репортеров может быть настолько свободной?
Как ни посмотри, а подобные слухи — вещь неприятная. Она ведь мангака, если и пишет про такое в сюжете, то исключительно ради развития истории! Но почему-то от одной мысли, что подобное может случиться наяву, становилось тошно.
— Сестра Инь, ты должна понимать, что сейчас эпоха сетевой информации, и с таким сталкивались бесчисленные люди. Как публичная личность, сестра Инь, ты обязана к этому привыкнуть, — вздохнув, наставительно произнесла Гао Тянь.
Если бы не та история с сетевой травлей, Фан Цинъин вряд ли дошла бы до того, чтобы в порыве отчаяния вскрыть себе вены.
Фан Цинъин опустила голову и тихо ответила:
— Я знаю.
Оклеветать кого-то — дело одной минуты, а потом бегай с высунутым языком пытайся доказать правду, всё равно никто не поверит.
Она считала, что поведение прежней хозяйки тела порой действительно оставляло желать лучшего, но та всего лишь хотела донести свои чувства до любимого человека. Никаких других умыслов за этим не стояло.
Однако интернет-пользователям плевать на подноготную. Им важнее заклеймить женщину-знаменитость, которая публично увивается за миллиардером, как наглую прилипалу.
В их глазах прежняя Фан Цинъин была именно той бесстыдной особой, что сама навязывается людям на содержание...
— Сестра Инь, не забивай себе голову. Я пока пойду перегоню машину от парковки поближе, а ты побудь здесь одна и будь аккуратнее, — глядя на погрустневшую Фан Цинъин, Гао Тянь взяла сумку и дала последние указания.
Изначально она планировала взять её с собой на парковку, но, подумав, решила, что после больницы той всё же необходим покой, так что лучше оставить её на месте.
Фан Цинъин нашла уголок поудобнее и присела. Прошло совсем немного времени, как к ней направились две женщины.
Шедшая впереди женщина была высокой, на ней красовались точно такие же солнцезащитные очки и маска, как у самой Фан Цинъин. Длинные, прямые черные волосы струились по спине, колыхаясь при каждом шаге.
На ней было черное длинное платье, подчеркивавшее ее изящную фигуру. По мере приближения этой незнакомки Фан Цинъин неосознанно ощутила нависшее над ней давление.
А шедшая следом женщина всем своим видом напоминала суровую королеву на рабочем месте — в каждом ее движении сквозила уверенность человека, держащего всё под контролем.
— Шэн Сяо, ты пока подождешь здесь? А я схожу к выходу, разведаю обстановку? — облаченная в женский деловой костюм спутница чуть приподняла голову, обращаясь к женщине в черном плаще.
— Мм, — кивнула та в ответ. — Если не удастся урегулировать вопрос мирно, просто выйди к ним на улицу, не доставляй больнице лишних хлопот.
— И откуда только эта братия пронюхала? Повалили сюда сплошным потоком, если ты не покажешься, боюсь, всё это так просто не замять.
— Не переживай, сходи сначала проверь.
— Хорошо.
Женщина в деловом костюме зашагала прочь, а Фан Цинъин заметила, что та села на скамью неподалеку от нее.
Женщина в черном платье неторопливо сняла очки, сдернула маску, явив миру ослепительную красоту. Её темные волосы рассыпались по груди, оттеняя кожу белизну снега.
Словно заметив на себе чей-то взгляд, она повернула голову, уголки её глаз чуть приподнялись, будто она увидела старую знакомую. Губы тронула легкая, едва заметная улыбка.
Фан Цинъин озадаченно смотрела на незнакомку, пока её не вывел из ступора звонок телефона.
— Алло, Сянь, ты где? — ответила на вызов Фан Цинъин.
Голос Гао Тянь на том конце провода звучал явно встревоженно:
— Сестра Инь, выходы с обеих сторон заблокированы репортерами, я сейчас... никак не могу пробраться к задней двери, что делать?
— Найди безопасное место, скинь мне свои координаты, я пойду к центральному входу вместе с братом Се, — поджав губы, произнесла Фан Цинъин.
— Хорошо, я поняла, — тут же откликнулась Гао Тянь.
Едва закончив разговор, Фан Цинъин опустила взгляд на телефон и быстренько отписала Шэнь Лисе, что направляется к парадному входу, переслав ему геопозицию, присланную Гао Тянь.
Если при нынешней осаде репортеров со всех сторон она все равно попрется к запасному выходу, это лишь породит у них подозрения, будто ей есть что скрывать.
Даже если эта толпа прессы прибежала не за ней, завидев ее, они набросятся на добычу, как дворовые псы на кусок мяса.
Не успела она подняться, как женщина в черном платье тоже двинулась следом, причем возвращать на место очки и маску та явно не собиралась.
Едва они приблизились к дверям, как Фан Цинъин принялась выискивать взглядом путь к отступлению, но незнакомка уже уверенно шагнула на улицу.
В этот миг орда журналистов ринулась вперед. Охрана тут же попыталась их сдержать, им на помощь откуда ни возьмись выскочила целая группа мужчин в черных костюмах, тоже встав стеной перед прессой.
Площадь у больницы в одно мгновение превратилась в шумный базар, от зрелища которого у Фан Цинъин глаза полезли на лоб.
Выходить ей сейчас или погодить?
В то же время она приметила лазейку, позволяющую беспрепятственно и тихо ускользнуть, и подумала, что сегодня удача должна быть на её стороне.
Но что в итоге?
Не успела Фан Цинъин выскользнуть из толпы, как её кто-то сзади бесцеремонно толкнул в спину, вытолкнув прямо к выходу.
Сделав несколько шагов назад в попытке удержать равновесие, Фан Цинъин резко развернулась и, уставившись на шедшую прямо на нее женщину в черном платье, инстинктивно выбросила руки вперед, уперевшись ладонями в дверной косяк по обе стороны от незнакомки.
— На глазах у изумленной публики Фан Цинъин прижала женщину в черном платье к стене в классическом стиле мендун.
В ушах зазвенели непрекращающиеся щелчки затворов фотокамер, перед глазами белела изящная шея, а в нос ударил тонкий шлейф благовоний, отчего кончики ушей Фан Цинъин мгновенно покраснели.
Если бы она не уперлась руками в косяк, то в ту же секунду с размаху врезалась бы этой незнакомке прямо в грудь, а в худшем случае — вообще сбила бы девушку с ног.
Она отчетливо понимала, что в подобной ситуации ей не хотелось бы ни того, ни другого.
— Ты не собираешься вставать?
Холодный, чистый голос приятно освежал, словно дуновение ветерка в знойный летний день, мгновенно сбивая липкую жару.
Услышав это, Фан Цинъин в панике выпрямилась и, напустив на себя невозмутимый вид, выдавила извинение:
— Простите, я случайно.
— Ничего страшного, — холодно ответила та.
Фан Цинъин с облегчением выдохнула, но... не успел этот вздох затеряться в воздухе, как она отчетливо услышала, как кто-то выкрикнул её имя:
— Это же Фан Цинъин?!
— Разве в интернете не писали, что она вскрыла вены?
— Вроде совсем на самоубийцу не похожа!
— ...
Репортеры перебивали друг друга, оглашая воздух криками, от которых Фан Цинъин была готова провалиться сквозь землю.
Вся эта суматоха привела к тому, что её солнцезащитные очки улетели куда-то в сторону, хотя маска осталась на месте. И как они умудрились узнать её по одним только глазам?!
Фан Цинъин даже не заметила, как в глазах незнакомки при звуках этих криков мелькнул странный, хищный огонек.
В этот самый момент из-за спин репортеров донесся звонкий, пронзительный голос:
— Малышка Инь! Я пришла за тобой!
Фан Цинъин: «...»
Этой фразой та завуалированно объявила всем вокруг, кто она такая!
Ей конец.
Головы на плечах ей больше не видать.
Примечания автора:
Загляните на огонек, вот моя новая будущая новелла — «Вышла ли сегодня замуж старшая принцесса?»
Старшей принцессе Государства Западный Фэн достался император, который мечтал как можно скорее выдать дочь замуж и снарядить ей приданое в десять ли. Из-за этого принцесса целыми днями ломала голову над тем, как бы ей отвертеться.
В итоге по столице поползли слухи: поговаривают, что принцесса ростом под два с половиной метра, комплекцией не уступает борцу сумо, да и орет так, что за версту слышно.
Пока однажды во время прогулки на лодке по озеру она не бросила случайный взгляд на берег — и не влюбилась с первого же взгляда.
Вернувшись во дворец, принцесса занесла подол платья и с воплем бросилась перед императором на колени:
— Хочу выйти замуж за девицу из семьи Му!
Император тут же упал в обморок.
—
Му Дэн тоже была наслышана о тех слухах, а еще до нее дошли вести, будто сама ужасная старшая принцесса публично заявила, что берет ее в жены. С тех пор Му Дэн всеми правдами и неправдами избегала любых мест, где могла столкнуться с принцессой.
Пока в один прекрасный день она не встретила ту самую принцесску лично — и её сердце было безвозвратно отдано.
Её высочество принцесса оказалась такой хрупкой, нежной, говорила так тихо и ласково, а в прекрасных глазах словно мерцали звезды.
Стоило той разок хлопнуть ресницами, как Му Дэн тут же растаяла.
Правда, в один прекрасный день Му Дэн обнаружила, что некоторые слухи все-таки не врали — например, тот момент, когда её пинком сбросили с кровати.
Принцесса: — Берешь меня в жены? Я изнеженная красавица хрупкого телосложения, в трудную минуту умею только жалобно пищать.
Му Дэн: — И ты думаешь, я тебе поверю? У меня вообще-то до сих пор спина болит!
Обманчивая снаружи старшая принцесса Х искушенный ценитель красоты — муж-консорт.
Альтернативная династия, однополые браки разрешены.
Аннотация предварительно утверждена 12.07.2020.
http://bllate.org/book/34086/4196549
Готово:
