Готовый перевод Все дороги ведут к туману. Тропа на этой стороне: Глава 2. То что было всегда

На следующий день Роки пришёл с верёвкой.

Тим к тому времени открыл ставни, подмёл пол и дважды переставил мешок с солью. Мешок мешал у двери, потом возле прилавка, потом снова у двери. Теперь он стоял там же, где его оставил отец.

Роки положил верёвку на стол.

— Петлю на калитке надо заменить.

— На какой?

— На вашей. Она вчера чуть не отвалилась.

Тим посмотрел на верёвку.

Со вчерашнего вечера он успел придумать несколько разговоров. В одном Роки сам обо всём спрашивал. В другом Тим говорил первым, спокойно и без запинки. Был ещё совсем плохой, который он не давал себе додумать.

Калитки ни в одном не было.

— Нож дашь? — спросил Роки.

Тим достал нож из-под прилавка.

Роки взял его и вышел.

Некоторое время Тим стоял посреди лавки. Потом пошёл следом.

Роки сидел на корточках у столба, вытаскивая старую петлю. Калитка лежала в траве. Тим остановился рядом.

— Подержи.

Он взялся за верхнюю доску.

Роки обвёл верёвку вокруг столба, продел конец между рейками. Пальцы работали быстро. На костяшке указательного была свежая царапина.

— Так?

— Чуть выше.

Тим приподнял калитку.

— Так?

— Угу.

Роки затянул узел. Проверил, не задевает ли нижняя доска землю.

Тим смотрел на его затылок.

— Ты сегодня странный.

Роки поднял голову.

— Я?

— Ты.

— Я калитку чиню.

— Вижу.

Роки выпрямился, отряхнул колени. Несколько раз открыл и закрыл калитку.

— Теперь не надо приподнимать, — сказал он.

Тим кивнул.

На улице появилась соседка с корзиной. Увидела их, махнула рукой и направилась к лавке.

— У вас иглы есть?

— Есть, — ответил Тим.

Роки подал ему нож рукоятью вперёд. Прежде чем отпустить, провёл большим пальцем по его пальцам.

Тим посмотрел на него.

— Я никуда не ухожу, — тихо сказал Роки. — Продай иглы.

---

К полудню стало жарко.

Роки помог перенести мешок с солью в кладовую, и наконец нашлось место, где он никому не мешал. Потом они ели за прилавком хлеб с сыром. Роки собирал крошки в ладонь, чтобы не оставить их в книге долгов.

Тим следил за дверью.

— Ты можешь сесть нормально? — спросил Роки.

— Я нормально сижу.

— Ты сейчас шею свернёшь.

Тим отодвинул кружку.

— Отец вечером вернётся.

— Знаю.

— Если он…

С улицы донёсся стук колёс. Тим замолчал.

Роки положил хлеб.

— Если он что?

— Не знаю.

Роки немного подождал, потом подвинул к нему сыр.

— Поешь.

Тим не взял.

— Ты жалеешь?

Роки посмотрел на него так, что Тим сразу захотел убрать вопрос обратно.

— Нет, — сказал он. — А ты?

— Нет.

За дверью остановилась телега. Кто-то громко спорил о цене овса.

Роки снова взял хлеб, но есть не стал.

— Я утром до поворота дошёл, — сказал он. — Потом домой вернулся.

Тим поднял глаза.

— Зачем?

— За верёвкой.

— А сразу не мог взять?

Роки усмехнулся.

Тим тоже улыбнулся — сначала неуверенно, потом уже не смог остановиться.

— Калитку он пришёл чинить.

— Её правда надо было чинить.

---

Вечером они сидели за сараем, там, где сложенные доски закрывали их от улицы.

Роки принёс два яблока. Одно было кислое, другое ещё кислее. Тим отдал своё после первого укуса.

— Ты сам выбрал, — напомнил Роки.

— Ты оба принёс.

Роки доел его яблоко и положил огрызки на землю рядом.

Некоторое время они слушали, как отец в доме переставляет ящики.

Тим вытянул ноги. Роки сидел, обхватив колени.

— А теперь как? — спросил Тим.

— Что?

Он посмотрел на Роки. Тот перестал делать вид, что не понимает.

— Не знаю, — сказал он.

— Отлично.

— А ты знаешь?

Тим покачал головой.

Роки протянул руку. Тим положил свою поверх.

Вчера это произошло будто само. Сегодня оба видели, что делают, и оттого было труднее. Тим провёл пальцем по царапине на его костяшке.

— Где?

— Полку прибивал.

— Ты всё время что-нибудь прибиваешь.

— У нас всё время что-нибудь падает.

Тим засмеялся.

Потом они поцеловались. Без спешки, пока со двора не донёсся голос отца:

— Тим! Ты бочку закрыл?

Тим уткнулся лбом Роки в плечо.

— Не закрыл.

— Иди закрой.

— Подождёт.

— Комары не подождут.

Тим всё-таки встал.

Когда он вернулся, Роки был на том же месте. Подвинулся, освобождая ему сухую часть доски.

---

К концу лета Тим перестал думать о каждой встрече заранее.

Он научился работать, пока Роки сидел рядом, не теряя счёт гвоздям. Узнал, что тот сердится, если его щекотать под рёбрами, и что после ссоры ему лучше дать немного времени, а потом заговорить о чём-нибудь простом. Роки, в свою очередь, научился не мешать, когда Тим проверял выручку. Почти всегда.

У них появились привычки, о которых никто не договаривался.

У колодца Роки брал тяжёлое ведро. На узкой дороге Тим первым сходил в траву, пропуская телегу, и тянул его за собой. Когда отец уезжал, Роки приходил к открытию лавки. Когда оставался — ближе к вечеру.

Однажды отец поставил на стол три миски.

Тим заметил это сразу. Роки тоже, но сел только после приглашения.

Отец спросил, крепко ли тот починил калитку.

— Крепко.

— Зимой посмотрим.

Во время ужина говорили о дороге к переправе. Там размыло берег, и теперь возчики просили больше обычного. Отец ругался, Тим спорил, что пешему всё равно, а Роки ел и слушал.

Потом отец ушёл во двор. Роки собрал миски.

— Оставь, — сказал Тим. — Я помою.

— Ты завтра скажешь, что я у вас только ем.

— Ты у нас только ешь.

Роки поставил перед ним пустую миску.

— Тогда эту тоже мой.

Тим хотел ответить, но увидел, как тот улыбается, и забыл.

---

Осенью Тим уехал с отцом на девять дней.

На ярмарке он купил Роки шерстяные перчатки. Они были дорогие, с плотными манжетами. Продавщица уверяла, что в таких можно зимой полоскать бельё в проруби.

Отец потрогал шерсть.

— Бельё в них не полоскай, — сказал он, когда отошли.

Тим спрятал покупку в сумку.

Роки примерил перчатки у забора. Растопырил пальцы, сжал кулак.

— Хорошие.

— Тебе велики?

— Нет.

Он снял одну, чтобы коснуться Тима.

— Замёрз? — спросил Тим.

— Немного.

День был тёплый. Роки стоял в одной рубахе, закатав рукава.

Тим потянул ткань вниз, к запястью.

— Носил бы что-нибудь.

Роки позволил поправить рукав. Потом спросил о ярмарке.

Только вечером Тим вспомнил, что вторая рука у него тоже была холодной.

---

Зимой они помогали отцу разбирать новый товар.

Тим читал список. Роки складывал небольшие свёртки с тканью, отец сверял отметки в книге. За окном рано стемнело; лампу поставили на перевёрнутый ящик, чтобы всем было видно.

— Синей четыре, — сказал Тим.

Роки держал свёрток перед собой.

— Четыре, — повторил Тим.

Отец поднял голову.

Роки не шевелился. Большой палец лежал на бечёвке. Глаза были открыты.

Тим коснулся его локтя.

Ткань упала на стол.

— Что?

— Четыре, — сказал Тим. — Синей.

Роки посмотрел на свёрток и положил его к остальным.

— Я слышал.

Отец закрыл книгу.

— На сегодня хватит.

— Мы почти закончили, — возразил Тим.

— Завтра закончим.

Он снял лампу с ящика и отнёс к прилавку.

Роки ушёл раньше обычного.

Тим догнал его возле калитки.

— Ты не спал?

— Спал.

— Ты стоял и не слышал меня.

— Задумался.

Роки пытался попасть большим пальцем в перчатку. Ткань подвернулась внутрь, мешала.

Тим забрал перчатку, расправил и вернул.

— Ты можешь сказать, если что-то случилось.

Роки натянул её.

— Могу.

Тим ждал.

Из дома позвал отец. Роки посмотрел через его плечо.

— Завтра приду.

---

Он пришёл. И на следующий день тоже.

Поэтому Тим почти перестал вспоминать тот вечер.

Весной работы стало больше. Отец отправлял его с небольшими заказами в соседние поселения, потом доверил самому съездить за тканями. Тим возвращался усталый, довольный собой и привозил истории, которые Роки слушал терпеливо, даже когда уже слышал их за ужином.

Иногда он просил повторить.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю. Про возчика ещё раз.

Тим рассказывал заново.

В семнадцать ему нравилось, что он умеет что-то, чего Роки не умеет: выбрать товар, сторговаться, не потеряться на незнакомой дороге. Он не сразу заметил, как редко Роки теперь рассказывает о себе.

---

Однажды Роки не пришёл.

Тим закрыл лавку и подождал на крыльце. Потом у забора. В соседском доме горел свет.

В детстве этого хватало: если свет есть, значит, дома, значит, всё в порядке. Теперь Тим перелез через забор.

Мать Роки открыла прежде, чем он постучал второй раз.

— Он спит.

За её спиной пахло сушёными травами. Тим слышал, как где-то капает вода.

— Заболел?

Она посмотрела на него, придерживая дверь.

— Устал.

— Можно я…

— Сегодня не надо, Тим.

Она говорила негромко, без раздражения. От этого спорить было труднее.

Тим отступил.

Наутро Роки появился у лавки с пустым ведром.

— Мать послала за солью.

Тим пропустил его внутрь и закрыл дверь.

— Что с тобой?

Роки поставил ведро на пол.

— Не начинай.

— Я ещё не начал.

— Тим.

— Вчера ты спал. Позавчера тебе надо было домой. До этого ты сидел у реки и полчаса не отвечал.

Роки посмотрел на окно.

Тим шагнул в сторону, снова оказываясь перед ним.

— На меня смотри.

Роки посмотрел.

Под глазами у него лежали тени. Тим заметил их только сейчас, в утреннем свете.

Злость немного отступила.

— Ты был у лекаря?

— Был.

— И?

— Ничего.

— Что значит «ничего»?

Роки провёл ладонями по лицу.

— Не сейчас. Пожалуйста.

Тим хотел сказать, что другого времени у них почему-то не бывает. Вместо этого достал совок и насыпал соль в ведро.

Когда закончил, Роки всё ещё стоял рядом.

— Сколько?

— Потом.

— Тим…

— Я сказал — потом.

Роки поднял ведро. У двери остановился, но так ничего и не сказал.

---

Вечером Тим сам пришёл к забору.

Роки сидел на другой стороне, на старом пне. Услышав шаги, поднялся.

— Я не должен был так говорить, — сказал Тим.

Роки покачал головой.

— Должен был.

Они стояли по разные стороны досок. Тим мог перелезть. Роки мог открыть калитку. Никто не двигался.

— Я расскажу, — сказал Роки. — Только мне надо сначала самому…

Он не закончил.

Тим положил ладонь на верхнюю доску. Роки накрыл её своей.

— Не пропадай хотя бы, — попросил Тим.

— Хорошо.

---

Следующей зимой Тим заметил линии у него на спине.

Роки переодевался возле печи. Рубаха зацепилась за локоть, и Тим подошёл помочь. Под левой лопаткой, там, куда падал свет, виднелась тонкая тёмная полоска.

Тим коснулся её.

Роки опустил руки.

— Что это?

— Не знаю.

Тим провёл пальцем чуть ниже. Полоска уходила к позвоночнику. Под кожей прощупывалось что-то плотное, гладкое.

— Давно?

— Недавно.

— Ты говорил, что расскажешь.

Роки повернулся к нему. Рубаха осталась висеть на одном плече.

— Я знаю.

На этот раз Тим не отвёл глаз.

Роки сел на край лавки. Некоторое время смотрел на свои руки.

— Ты когда-нибудь слышишь что-нибудь, когда вокруг тихо?

— Что именно?

— Как будто тебя зовут. Только не голосом.

В печи осело полено.

Тим посмотрел на окно. Оно было закрыто ставней.

— Нет.

Роки кивнул, словно именно такого ответа ждал.

Тим сел рядом.

— А ты слышишь?

— Да.

— Сейчас?

Роки сжал край рубахи.

— Сейчас тоже.

Тим хотел спросить, откуда. Но вспомнил, куда тот смотрит, когда разговор внезапно обрывается.

Они долго сидели возле печи. Потом Тим помог ему одеться.

---

Весной, незадолго до их девятнадцатилетия, Роки пришёл без обычного стука в окно.

Тим увидел его от прилавка. Он стоял у калитки, той самой, которую когда-то чинил, и держался за верхнюю перекладину.

Тим вышел.

— Заходи.

Роки покачал головой.

На улице пахло талой землёй. Вода из канавы бежала под досками, которые отец положил ещё утром. Тим переступил через неё.

— Опять не спал?

— Тим, мне пора.

Он понял раньше, чем Роки посмотрел в сторону полей.

Несколько секунд Тим слышал только воду.

— Когда?

— Завтра.

— Завтра?

Роки кивнул.

— Ты решил и пришёл сказать?

— Я больше не могу.

Тим взялся за калитку. Верёвочная петля потемнела от дождей, но держалась крепко.

— Мы к лекарю поедем. К другому. В городе есть…

— Я не доеду до города.

Роки произнёс это устало. Тим замолчал.

Он впервые заметил мешок у его ног. Маленький, почти пустой.

— Ты уже собрался.

— Мать собирала.

Тим отвернулся к дому. В окне виднелась лампа. На прилавке лежала раскрытая книга, которую он собирался закончить до ужина.

— Проводишь меня? — спросил Роки.

Тим закрыл глаза.

Ему хотелось, чтобы Роки попросил о чём-нибудь другом. О деньгах. О поездке. О помощи, которую можно было оказать и после которой всё стало бы лучше.

— До самого места? — спросил он.

— Сколько сможешь.

Тим открыл калитку.

— Зайди. Ты весь дрожишь.

Роки поднял мешок, но Тим забрал его сам.

Внутри оказались хлеб, сменная рубаха и шерстяные перчатки.

http://bllate.org/book/34060/4338757