Готовый перевод Все дороги ведут к туману. Тропа на этой стороне: Глава 1. Дом на краю дороги

В первый день отец велел Тиму держать лестницу.

Земля под ней размокла, правая ножка уходила в грязь. Отец стоял наверху с вывеской под мышкой и пытался попасть гвоздём в старое отверстие над дверью.

— Держишь?

— Держу.

— Ты на меня смотришь или держишь?

Тим обхватил перекладину обеими руками.

С вывески капало ему на лоб. Ночью прошёл дождь, и теперь весь дом пах мокрым деревом. Внутри ещё стояли нераспакованные ящики. Через раскрытую дверь виднелась ткань, которой обернули посуду; из-под неё торчала ручка отцовской кружки.

Последний удар молотка вышел особенно громким.

Отец спустился, отступил на дорогу и прищурился.

— Криво?

Тим посмотрел на вывеску.

— Немножко.

— Значит, с дороги будет видно лучше.

Он поднял ящик с гвоздями и понёс в дом.

За последними огородами начинались поля. Далеко за ними темнело что-то похожее на лес. Тим заметил его ещё вчера, с телеги, но тогда хотелось есть и спать, а сейчас можно было разглядеть.

Деревья стояли ровными тесными рядами. Над ними висела бледная полоса, хотя над полями туман уже растаял.

— Пап.

Отец остановился в дверях.

— Там что растёт?

Он посмотрел туда, куда показывал Тим.

— Туда не ходи.

— А что там?

— Место плохое.

Тим ждал продолжения. Отец поправил ящик на руках.

— Через поля один не ходи. И если кто позовёт — тоже. Понял?

— А зачем мы тогда здесь живём?

Отец помолчал.

— Дом дешёвый.

Он сказал это так, что Тим больше не стал спрашивать.

–––

Мяч перелетел через соседский забор на третий день.

До этого Тим дважды попал в столб, один раз — в собственное колено. Отец привёз мяч из города: настоящий, кожаный, тугой, со швом, который приятно было нащупывать большим пальцем. Но играть одному оказалось неудобно. Возвращать мяч каждый раз приходилось самому.

За досками что-то стукнуло.

Тим присел у щели. Нижняя доска поддавалась, если оттянуть её за край. Он просунул голову, потом плечо и застрял рубахой на гвозде.

С другой стороны появились босые ноги.

— Подожди, — сказал кто-то.

Доска приподнялась. Тим выполз на животе и поднял голову.

Мальчик стоял с мячом под мышкой. Рубаха доходила ему почти до колен, один рукав был подвёрнут выше другого.

— Порвал? — спросил он.

Тим оглядел плечо. Нитки вытянулись, но дыры не было.

— Нет.

Мальчик кивнул. Мыч не отдал.

— Это мой, — сказал Тим.

— Я видел.

За его спиной тянулись грядки. У стены дома сушились пучки трав, а под окном стояло ведро с мутной водой. Из дома донёсся стук. Мальчик быстро посмотрел на дверь.

— Ты из лавки?

— Мы там живём.

— Знаю. У вас вывеска кривая.

— Это чтобы с дороги видно было.

Мальчик посмотрел на него внимательнее. Потом улыбнулся.

— А.

Тим протянул руку. Тот переложил мяч из-под мышки в ладони, провёл пальцем по шву.

— Хороший.

— Хочешь играть?

Мальчик сразу посмотрел на улицу.

— Здесь нельзя. Мать за грядки ругается.

— Там можно.

— Там канава.

— Ну и что?

— Ты туда обязательно попадёшь.

Он вернул мяч и полез через забор. Не в щель, как Тим, а сверху: наступил на поперечину, перевалился животом и спрыгнул на дорогу.

Тиму пришлось снова освобождать рубаху.

— Тебя как зовут? — спросил он, выбираясь.

— Рок.

— А меня Тим.

— Знаю. Тебя отец вчера звал.

Рок отошёл на несколько шагов и выставил руки.

— Кидай.

–––

К вечеру Тим дважды доставал мяч из канавы.

Рок каждый раз стоял наверху и объяснял, куда лучше поставить ногу, чтобы не съехать в воду. Сам он бросал точно, но ловил иногда нарочно не сразу: подбивал мяч коленом, плечом, пытался удержать на затылке.

Получалось редко. Тим смеялся так, что однажды пропустил бросок и получил в живот.

Когда над дорогой появились комары, из-за забора позвали:

— Роки!

Мальчик поймал мяч и замер.

— Мне пора.

— Тебя же Рок зовут.

— Роки тоже.

— А как правильно?

— Как хочешь.

Он отдал мяч. На этот раз сразу.

— Завтра будешь? — спросил Тим.

— Буду.

— Я за тобой зайду.

— Не надо.

Ответ прозвучал быстро. Роки пригладил волосы, хотя до этого целый день не замечал, как они торчат.

— Я сам приду.

Тим посмотрел на соседский дом.

— Тебя не отпустят?

— Отпустят. Просто жди здесь.

Снова позвали, и Роки побежал к забору.

Тим остался с мячом в руках. За досками ещё слышались шаги, затем хлопнула дверь. На улице стало скучно.

Он подбросил мяч, поймал и пошёл домой.

Отец чинил фонарь на крыльце. Маленькие детали лежали на тряпке возле его колена.

— Нагулялся?

— Ага.

— С кем?

— С Роки. Который там живёт.

Отец поднял голову.

— В соседнем дворе?

Тим кивнул

— Он к тебе заходил?

— Мы на улице играли.

Отец взял одну из деталей, повертел в пальцах и положил обратно.

— Играйте на улице.

— Он тоже так сказал.

— Значит, играйте.

Тим сел на ступеньку и зажал мяч между коленями.

— А почему?

Отец долго возился с фонарём. Потом попросил:

— Подай стекло. Осторожно, за края.

–––

Роки пришёл на следующий день, когда Тим ещё ел.

Он не стучал. Сел на забор и ждал, болтая ногой. Тим увидел его из окна, торопливо допил воду и подавился.

— Не убежит, — сказал отец.

Роки действительно не убежал.

Он приходил летом и осенью. Зимой они играли реже: мяч намокал, пальцы мёрзли, а отец заставлял Тима помогать в лавке. Тогда Роки садился на пустой ящик и смотрел, как Тим отсчитывает гвозди.

Однажды он сказал, что Тим сбился.

— Не сбился.

— Ты два раза сказал семнадцать.

Они пересчитали. Гвоздей оказалось двадцать один вместо двадцати.

После этого Тим заставлял Роки считать вместе с ним.

С годами у него появилось своё место в лавке — тот же ящик, только перевёрнутый, чтобы не проваливалась крышка. Отец иногда оставлял на нём хлеб. Роки никогда не брал первым, даже когда был голоден. Тим отламывал кусок и совал ему в руку.

В десять лет они поссорились из-за ножа. В двенадцать Роки разбил колено у реки и всю дорогу домой сердился, что Тим поддерживает его под локоть. В четырнадцать Тим впервые уехал с отцом на ярмарку.

Вернулся через шесть дней и обнаружил, что Роки починил доску в заборе.

— Она же удобная была, — сказал Тим.

— Ты вырос. Всё равно уже не пролезал.

Через верх перелезать они давно умели оба.

–––

В шестнадцать Тим уже знал, сколько стоит место на ярмарке, какие ткани выгорают и кому отец не даёт в долг. Только с Роки иногда становился глупее, чем был в восемь.

Особенно тем летом.

Стоило Роки сесть рядом, как Тим начинал думать, куда положить руки. Если тот приходил без предупреждения, Тим сердился — оттого, что радовался слишком заметно.

В жаркий день они забрались на крышу сарая. Снизу её затеняла липа, но наверху доски нагрелись так, что пришлось подстелить старое одеяло.

Роки лежал на спине, прикрыв лицо локтем.

— На юге правда море? — спросил он.

— наверное.

— Ты же ездил на юг.

— До следующей реки. Это не весь юг.

Роки убрал руку с лица.

— А ты хотел бы?

— Море увидеть?

— Уехать подальше.

Тим пожал плечами.

— Когда-нибудь поеду. Отец говорит, сначала надо научиться возвращать деньги за товар.

— Ты умеешь.

— Это ты ему скажи.

Роки усмехнулся, но ненадолго. Повернул голову к полям.

Отсюда тёмная полоса была видна целиком. Тим редко смотрел туда. За восемь лет она стала частью вида из окна, как соседская крыша или покосившийся колодезный навес.

Роки смотрел дольше.

— Вместе поедем, — сказал Тим.

— Куда?

— К морю. Кудо ещё?

— Ты меня не спрашивал.

Тим сел.

— Ну так спрашиваю.

Роки тоже приподнялся, опираясь на локоть. Улыбнулся, и Тим не понял, что сказал смешного.

— Что?

— Ничего.

— Не хочешь — не надо.

— Хочу.

Тим снова лёг. Теперь можно было молчать.

Через некоторое время Роки положил руку между ними ладонью вверх. Тим заметил её сразу, но ещё несколько секунд смотрел в небо.

Потом взял.

Ладони были потные. Держаться оказалось неловко: большой палец Роки попал под его пальцы , пришлось перехватить. Роки негромко засмеялся.

— Что опять?

— Ничего, — сказал он. — Лежи.

–––

Спускались, когда жара уже начала отступать.

Роки первым прыгнул во двор и придержал лестницу. Тим слез, стараясь не смотреть ему в лицо. На крыше всё было понятно, пока они молчали. Теперь нужно было что-то сказать.

— завтра отец уезжает, — начал он.

— Знаю.

— Мне лавку открывать.

— Я приду.

Роки стоял близко. На его плече осталась нитка от одеяла. Тим снял её, но не отступил.

— Ты всё знаешь, — сказал он.

— Не всё.

Тим поднял глаза.

Поцелуй вышел коротким: он торопился решиться, пока снова не начал думать. Отстранившись, сразу посмотрел на дверь дома.

Роки продолжал стоять неподвижно.

Тим уже открыл рот, когда тот взял его за руку.

— Подожди.

— Я никуда...

— Подожди.

Роки приблизился сам.

Позже Тим не смог бы сказать, долго ли они стояли у сарая. Помнил, как за стеной что-то упало с полки. Как оба вздрогнули. Как Роки засмеялся ему в щеку, а он попросил замолчать, хотя тоже смеялся.

Потом из соседского двора позвали.

Роки закрыл глаза.

— Мне надо.

Тим кивнул.

Они отпустили руки только возле забора.

Роки забрался на поперечину, но не перелез сразу. Посмотрел сверху на Тима.

— Завтра, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Ещё раз говорю.

Когда Роки исчез за досками, Тим пошёл собирать одеяло. Оно лежало на крыше неровным комком, один край свешивался в пыль. Тим вытряхнул его, сложил, потом развернул и сложил заново.

Из дома вышел отец.

— Вы там уснули, что ли?

— Нет.

Отец посмотрел на одеяло у него в руках.

— Ладно. Заноси. Росой намочит.

Тим поднял голову. За полями беоела знакомая полоса тумана. Он посмотрел на неё и вспомнил, как Роки сказал "хочу", когда они говорили о море.

Нужно было узнать, сколько до него ехать.

http://bllate.org/book/34060/4193089