Готовый перевод Ironclad Emperor Reborn / Железный доспех императора: Вторая жизнь короля: Глава 6

Шучжоу встретил раннюю весну, и природа здесь буйствовала. У Армии Чу имелись специальные геодезические платформы, созданные отрядами картографов, поэтому они знали каждый уголок здешних земель как свои пять пальцев. Лагерь разбили вплотную к пастбищам Азака, окружив табуны боевых коней большими деревянными изгородями, чтобы те могли отдохнуть и набраться сил перед обратным походом в Цзинчжоу.

Армия Чу начинала свой путь с речных сражений в Цзинчжоу, и в прошлые годы из-за нехватки лошадей они не раз терпели сокрушительные поражения в наземных битвах. В те смутные времена, когда мир погрузился в хаос, достать хороших коней было крайне непросто. Гу Ле вместе со своими советниками ломал голову, тратил огромные средства и шел на невероятные ухищрения, приложив титанические усилия, чтобы создать ту конницу, которой он располагал сейчас.

Решение начать поход на Шучжоу в прошлом году было принято в том числе и из-за обилия пастбищ. В народе говорят: лошадь не наберет веса, если не пасется по ночам. Захватив Шучжоу и добавив к рациону коней черные бобы, выращиваемые в Цзинчжоу, Армия Чу могла бы основать несколько коневодческих хозяйств и обеспечить стабильные поставки боевых скакунов.

Но о том, как именно Гу Ле строил свои планы и какие тонкости в содержании лошадей могли быть, можно было подискутировать позже. Сейчас же Гу Ле стоял, глядя в глаза огромному черному коню, который вел себя так, будто он тут самый главный, и размышлял над одним вопросом: почему он, великий Правящий Чу, вообще должен сопровождать Ди Цие в его походах за лошадьми?

Ди Цие погладил коня по голове, похлопал по спине, а когда зверь потянулся и лизнул его в руку, обернулся к Гу Ле и с завистью заметил:

— Эти боевые кони такие послушные.

Черный конь задрал голову и фыркнул, выражая полное презрение. Гу Ле окинул его взглядом, не зная, что и сказать.

Этот черный конь был мощным и упитанным, заметно выше и крупнее любого из тщательно отобранных боевых коней на пастбище. Даже его копыта казались вдвое массивнее, чем у других, так что внешне он выглядел весьма статно. Гу Ле показалось, что он где-то его видел, но тут же отбросил эту мысль.

На пастбище даже раненые кони стояли и мирно щипали траву. Животные от природы знают меру: съев сочную траву на одном клочке, они обычно делают пару шагов и переходят на новое место. Но этот черный конь лениво лежал на боку, жуя траву вокруг себя. Гу Ле заметил, что в паре метров от него земля уже была вытоптана до проплешин — конь был настолько ленив, что предпочитал объедать траву под корень вокруг себя, лишь бы не вставать.

Ди Цие посмотрел на чужих коней, потом на своего и принялся воспитывать:

— Ушуан, не веди себя так.

Черный конь зашевелил длинными ушами, делая вид, что ничего не слышит.

— ...Как ты его назвал?

— Ушуан, — ответил Ди Цие. — Тот самый, равного которому нет в Поднебесной. Внушительно, правда?

И это действительно был он?

В прошлой жизни боевой конь Ди Цие по имени Ушуан был известен на полях сражений своей свирепостью и холодным нравом. Гу Ле не раз видел, как эта пара — всадник и конь — вихрем проносилась по полю боя, и даже лично жаловал этого коня наградами. Когда Ушуан принимал почести, он выглядел величественно и повиновался каждой команде, даже на самых пышных церемониях сохраняя невозмутимый вид и не роняя достоинства своего хозяина.

Гу Ле только что гадал, не сменил ли Ди Цие лошадь — он просто не мог поверить, что это тот самый Ушуан. Но сейчас конь выглядел не столько внушительным, сколько наглым. Его ленивая поза, в которой он жевал траву, напоминала местного хулигана у входа в деревню. Единственное, что было в нем необычного — это удивительная проницательность: он словно понимал человеческую речь и сильно отличался от других животных.

В этот момент подошел конюх с ведром черных бобов, явно собираясь подкормить лошадей. Не успел он подойти, как черный конь с невероятной прытью вскочил на все четыре ноги, попутно незаметно, но больно лягнув двух соседних лошадей. Те, обиженно семеня, отступили к тем самым выеденным до земли участкам, а Ушуан, приняв вид величественный и невозмутимый, словно случайно оказался у кормушки, ожидая еды.

Конюх, заметив проплешины на траве, яростно накинулся на двух других лошадей:

— Сегодня вам никаких бобов!

Те жалобно заржали. Гу Ле, ставший свидетелем этого акта тирании, перевел взгляд на хозяина коня. Ди Цие виновато кашлянул, извинился перед конюхом, а затем, ухватив за поводья своего заносчивого скакуна, вывел его из загона.

— На самом деле он не такой, — принялся оправдывать его Ди Цие. — Наверное, привык к воле, вот и злится, что его заперли.

Они — человек и конь — уставились на Гу Ле четырьмя большими глазами, заставив его с трудом сдерживать улыбку.

— Государь, вы улыбнулись, — заметил Ди Цие, как будто сделал важное открытие.

Гу Ле удивился:

— Ты говоришь так, словно никогда не видел улыбающихся людей.

Ди Цие склонил голову набок, промолчал, а затем спросил:

— Где мне покормить коня?

Близился полдень, стоял ясный и погожий ранневесенний день. Ветер гнал по степи волны травы, голубое небо и зелень радовали глаз. Гу Ле внезапно вспомнил место, в котором у него больше не будет шанса побывать.

Вернувшись в этот мир вчера, он прожил едва ли двенадцать часов, полных тревог и тяжелых раздумий, и лишь сейчас впервые почувствовал хоть какое-то облегчение.

— Иди за мной.

Они вдвоем, с конем, покинули пастбище и направились вглубь лагеря Армии Чу, пройдя через северо-западный край. Ушуан, предчувствуя угощение, послушно шел следом, и на первый взгляд выглядел грозно. Но стоило им оказаться в укромном месте, как конь начинал то тереться о руку Гу Ле, то прикусывать рукав Ди Цие, явно развлекаясь.

Когда ладонь Гу Ле оказалась покрыта слюной коня, он не удержался от вопроса:

— Ты лошадь завел или собаку?

— Ушуан не всегда так ведет себя, он просто привязался к вам, государь, — невозмутимо ответил Ди Цие.

— ...Где ты подобрал этого скакуна?

— Украл.

Ди Цие ответил совершенно спокойно, да и Ушуан за его спиной выглядел так, словно кража была делом вполне естественным.

— У кого? — Гу Ле слегка нахмурился. — Помнишь название места, город или горы поблизости?

Ди Цие тихо рассмеялся:

— Государь, вы хотите возместить им убытки?

Гу Ле нахмурился еще сильнее, но прежде чем он успел что-то сказать, Ди Цие добавил:

— Не сердитесь. Я украл его у человека, который во что бы то ни стало хотел сделать меня своим учеником. Он покушался на мою жизнь, так что кража коня — это еще мягко сказано, не находите? Тем более, этот человек даже не был настоящим хозяином лошади. В конце концов, когда я буду получать жалованье, я пошлю кого-нибудь, чтобы вернуть стоимость коня.

Эти слова лишь еще больше запутали Гу Ле: чем больше Ди Цие говорил, тем непонятнее становилось.

— Это он научил тебя военному делу и боевым искусствам? — наконец осторожно спросил Гу Ле, долго размышляя над этим.

Ди Цие тут же покачал головой:

— Мы иногда устраивали спарринги, но учился я не у него. Хотя он действительно выработал во мне привычку быть всегда настороже против скрытых ударов.

— Тогда где ты обучился военному искусству? — Гу Ле ухватился за самую суть.

Ди Цие, положив голову на шею Ушуана, посмотрел в небо и усмехнулся:

— А вдруг я — сошедшая с небес звезда У-цюй, посланная, чтобы помочь государю покорить Поднебесную?

Ни слова правды, подумал Гу Ле и холодно взглянул на него:

— Если бы ты был звездой У-цюй, Нефритовый император вряд ли усидел бы на своем троне. Или тебя изгнали с небес за то, что ты развалил все Небесное царство?

Ди Цие рассмеялся, обнимая длинную морду Ушуана.

Спустившись с холма, они оказались у узкой тропы, ведущей в долину. Стражники, увидев Гу Ле, тут же опустились на колени. Гу Ле велел им не следовать за ними и вместе с Ди Цие, который мгновенно принял непринужденный вид, прошел еще несколько десятков шагов. Дорога сделала поворот, и перед ними открылся неожиданный вид.

У Ди Цие загорелись глаза. Ушуан трусцой припустил вперед, к низким деревьям, чтобы полакомиться ягодами.

Это был вход в гору, к которой примыкал лагерь Армии Чу. Долина, со всех сторон окруженная пиками, была полна зелени. Самым удивительным было то, что, помимо протекавшего через долину ручья, на юге бил теплый источник. Неизвестно, откуда из-под земли поднималась эта вода, но, смешиваясь с прохладой ручья, она создавала густые клубы влажного пара. В долине царила ранняя летняя жара, хотя снаружи все еще была ранняя весна. Это было поистине чудо.

Гу Ле объяснил, что источник называется Фэйюй, или Кипящий Нефрит. Местные прорицатели из Шучжоу говорили, что под землей находятся горячие породы, поэтому и бьют теплые ключи — это необычное явление вызвано мощной ци Шучжоу.

Долина, полная жизни, очень понравилась Ди Цие. Он неспешно прогуливался, осматриваясь, и заметил персиковые деревья у источника:

— Здесь даже персики растут?

— А ты не задавался вопросом, откуда взялись те персики, из-за которых ты убежал, едва увидев?

Ди Цие посмотрел на персиковое дерево, затем на Гу Ле и, немного подумав, сказал:

— Как только я захвачу Цинчжоу, я расскажу тебе.

Они говорили о персиках, но в словах Ди Цие явно сквозил другой подтекст.

— Почему нужно ждать захвата Цинчжоу? — спросил Гу Ле.

Ди Цие приподнял бровь:

— Вы сами сказали, государь: у меня пока нет заслуг, мои слова не имеют веса, и я не могу убедить людей.

— Какой же человек, рассказывая о своем прошлом, требует в качестве аргумента военные заслуги? — парировал Гу Ле.

Ди Цие сделал вид, что не расслышал, и отошел, чтобы оттащить Ушуана, который не переставал жевать траву. Гу Ле смотрел на них, думая, что хозяин и правда очень похож на свою лошадь.

Здесь никого не было. Гу Ле сел на землю, а Ди Цие, повозившись с Ушуаном, устроился рядом. Птичье пение и шум воды сливались в природную симфонию, даря покой. Ди Цие прислонился к лежащему коню, любуясь зелеными лианами, свисающими со скал, а Гу Ле закрыл глаза, погрузившись в отдых.

Прошло много времени.

Внезапно оба вскочили как по команде. Раздался резкий лязг вынимаемого оружия, блеснули клинки, и тут же вонзились в землю с глухим стуком. Все произошло в мгновение ока — если бы кто-то третий был рядом, он бы даже не понял, что случилось.

Меч Синего Дракона и меч Цзышуан глубоко ушли в почву. Рядом с клинком Синего Дракона лежал обрубок змеиного хвоста, а острие Цзышуана пригвоздило голову ядовитой змеи к земле. Оказалось, что оба услышали шипение, вскочили, и Ди Цие, метнув Меч Синего Дракона, разрубил змею надвое, а Гу Ле, на секунду отстав, вонзил свой меч прямо в голову твари, чтобы она не успела нанести удар.

— Убивая змею, пригвождай голову, — наставлял Гу Ле. — Даже мертвая змея может быть опасна, а отрубленная голова способна укусить, особенно у ядовитых — будь осторожен.

Ди Цие с любопытством разглядывал змеиную голову под острием меча:

— Я думал, семь цуней — это самое уязвимое место?

— Опять из книг вычитал?

Ди Цие притворился дурачком, выдернул Меч Синего Дракона из земли и сравнил его с мечом Цзышуан. Кивнув, он сказал:

— Недаром говорят, что дракон и феникс — супруги, этот меч изящнее моего клинка.

Мой клинок? Так он не собирается его возвращать?

Гу Ле не стал ввязываться в словесную перепалку:

— Возвращаемся в лагерь.

Через два дня предстоял прощальный пир перед уходом из Шучжоу. Поскольку они собирались увезти с собой ван Шу, ради приличия нужно было соблюсти все формальности. Гу Ле отправил Ди Цие к Цзян Яну, чтобы тот немного подучил его и не допустил новых неприятностей, а сам вернулся в ставку главнокомандующего и велел страже вызвать одного человека.

http://bllate.org/book/34033/4189032