Готовый перевод You Do It If You Can [Transmigration] / Ты такой умный? Вот и исправляй!: Глава 9

Очень странно? Я палец о палец не ударил, и зерна от плевел отличить не смогу — что я умею, кроме как лицом торговать? — Хань Чэнцзэ взмахл рукой. — Если бы я мог нормально учиться, то в прошлой жизни отучился бы, зачем ждал бы до сих пор? Так что воспользуюсь-ка сегодняшним свободным временем, пойду попытаю удачу.

Хань Чэнцзэ думал наперёд. Он считал, что не может вечно, ничего не понимая, жить и питаться за счёт Яо Фэйчи. Даже если придётся обосноваться здесь надолго, нужно иметь собственный источник дохода, чтобы хотя бы платить за еду и всё такое.

В конце концов, быть кому-то должным — дело крайне хлопотное, а задолженность за спасение жизни не перекроет родительскую заботу длиной в целую жизнь.

У меня ведь тоже есть амбиции. Я буду сниматься в кино, петь, а когда стану безумно популярным, верну свою известность назад! Договорились же!

Раскрыв зонт, он неспешно направился туда, где в городе наблюдалось наибольшее скопление людей.

Кабы скаутов было так легко повстречать.

Хань Чэнцзэ с десяток раз туда-сюда прошёлся по тому самому пешеходному мосту в центре города, где всегда было больше всего народу, и решил, что так дело не пойдет. К тому же солнце поднималось всё выше, а его тхилое, болезненное тело совершенно не выносило палящих лучей, так что он без долгих раздумий свернул в торговый центр и принялся наматывать круги с этажа на этаж.

Спустя три часа он с унылым видом опустился на обочину:

— Да как тут вообще кого-то найти?!

[Разве скауты — это не то, что попадается случайно, а не по заказу?]

— Тунтун! — услышав это, Хань Чэнцзэ резко вспомнил о существовании столь мощного читера в своем собственном организме и взмолился: — Дай побольше заданий! Повысь мне еще немного показатели внешности, тогда меня точно заметит какой-нибудь скаут!

[...]

[На данный момент целевые объекты для заданий не обнаружены.]

— И как это вообще обнаруживать? Э-э... тут есть ограничения по дальности? — наугад ляпнул Хань Чэнцзэ.

[Всё, что хозяин видит, может быть обнаружено.]

...

Это описание звучит как-то двусмысленно... — потирая подбородок, подумал Хань Чэнцзэ. Если говорить о видимом диапазоне, то, подняв голову, он может разглядеть солнце на расстоянии в световые годы; но если говорить о «видеть», то гарем Яо Фэйчи вполне может пройти мимо него, а он даже не обратит внимания.

— Система, да ты издеваешься... — прищурился Хань Чэнцзэ.

[Что такое?] — Система выразила непонимание того, о чем говорит хозяин.

Да и ладно, наивно полагать, что сможешь столкнуться со скаутом за один день, это с самого начала было ненаучно, так что к данному вопросу нужно подходить основательно. Хань Чэнцзэ поднялся на ноги, отряхнул пыль с брюк и направился к придорожной лавке с молочным чаем, чтобы утолить жажду, но, сунув руку в карман брюк, обнаружил, что тот пуст.

— Твою мать, а где мои деньги?! — лицо Хань Чэнцзэ вытянулось от изумления.

[Я их убрала. Держи.]

Только стих голос Системы, как в кармане у Хань Чэнцзэ появилась двадцатирублёвая купюра.

...У тебя еще и функции хранения есть?

[Функция пространственного кармана пока не разблокирована, мне просто нравится собирать деньги.]

#Ваш хозяин отказался с вами разговаривать и решил пойти купить напиток#

Хань Чэнцзэ заказал чай с кумкватом и лимоном. В прозрачной оранжево-желтой жидкости покачивались и сталкивались друг с другом прозрачные кусочки льда, а сверху плавали мелкие зелёные плоды кумквата, от одного вида которых во рту обильно выделялась слюна. Он с жаром вонзил в крышку соломинку и уже приготовился с наслаждением сделать глоток, как вдруг кто-то неожиданно хлопнул его по плечу.

Позади него стоял человек с парой знакомых глаз, которые смотрели прямо на него.

Яо Фэйчи изогнул соболиные брови, по его выражению лица было трудно понять, зол он или рад:

— Что ты здесь делаешь?

...

Он чуть не выплюнул свой соленый газированный напиток! Что он здесь делает? Это он должен был задать такой вопрос!

— Это ты почему здесь?! — Хань Чэнцзэ зажал зубами соломинку, и смешанный вкус кумквата и лимона растекся во рту, позволив ему немного успокоиться. — Прогуливаешь?

В оригинале Яо Фэйчи частенько провожал время подобным образом — в конце концов, если бы главный герой целыми днями просиживал штаны за учебой в школе, то как бы он развивал собственное влияние? Поэтому Хань Чэнцзэ не слишком удивлялся, его лишь поражало: почему, куда бы он ни отправился, он везде натыкается на этого парня?

Да за мной просто по пятам ходят, не иначе!

Яо Фэйчи слегка нахмурился, но тут же расслабил брови и выпалил с невероятной скоростью:

— И здесь тоже... Какое бы зрелище ни предстало перед тобой дальше, никому и слова о нем не смей говорить, иначе у меня найдется масса способов заставить тебя пройти через все круги ада и пожалеть, что ты вообще родился. А теперь иди за мной.

Хань Чэнцзэ стоял как вкопанный.

Только сумасшедший пойдет за ним! Чем больше знаешь, тем быстрее умираешь! Он хотел лишь наблюдать за его любовными похождениями, а вовсе не ввязываться в его темные дела тайком от всех!!!

Он, Хань Лэй, совсем не создан для роли шестерки, отпусти меня, папочка!!!

К сожалению, Яо Фэйчи был не из тех, кто прислушивается к чужим мнениям. Ничего страшного, что Хань Чэнцзэ не хотел идти добровольно: откуда ни возьмись тут же появились двое здоровенных рослых амбалов, которые подхватили Хань Чэнцзэ с двух сторон, оторвали от земли на целых три сантиметра и затолкали парня в черный внедорожник, принадлежавший Яо Фэйчи.

Машина была самой обычной, затерявшись в потоке транспорта, на нее никто и внимания бы не обратил, и Хань Чэнцзэ вот так бесшумно исчез из центра города.

В тот самый момент, когда его ноги оторвались от земли, Хань Чэнцзэ словно вернулся в свою прошлую жизнь: одинокий, покинутый всеми, лишенный всякой опоры, он в страхе и трепете взирал на этот мир. Внезапно он подумал, что система была права, заставив его вкладывать очки в физические показатели — он оказался совершенно не способен вырваться из хватки этих амбалов.

Стоило ему оказаться внутри машины, как ему тут же завязали глаза черной тканью.

— Вы что творите?! — забился Хань Чэнцзэ. — Похищение людей — это вообще-то преступление, среди бела дня... вы хоть совесть имейте!

— Заткнись, — холодно бросил Яо Фэйчи.

Судя по голосу, он находился совсем рядом.

Не послушаешь главного героя — нахлебаешься проблем по самые уши. Раз уж мужчина замолвил слово, Хань Чэнцзэ умолк.

В конце концов, он ведь... всё равно не умрет, система дала гарантию.

Но, возможно, опасаясь, что из-за лишения зрения тот испугается, спустя мгновение откуда-то сбоку протянулась рука и мягко сжала переплетенные от напряжения пальцы Хань Чэнцзэ.

Его сердце, до того бешено колотившееся от тревоги, странным образом замерло.

Он крепче сжал эту руку.

Сначала Хань Чэнцзэ даже пытался считать повороты машины: сначала налево или сначала направо, — словно это могло подарить ему хоть капельку безопасности; но шло время, и он окончательно запутался.

Система по непонятным причинам хранила молчание, и ему оставалось лишь до боли сжимать чужую руку.

Когда он оставался один, ему было не страшно, ведь некому было его утешать, но после появления этой руки Хань Чэнцзэ вдруг понял, что он, оказывается, слегка боится темноты.

Боится темноты, боится замкнутых пространств. Не то чтобы панически, просто... словно он снова превратился в того самого маленького мальчика, отданного на милость чужих людей, который чувствовал легкое волнение перед лицом целого мира.

К тому же он так до конца и не понял, куда именно Яо Фэйчи его везет. Этот веб-роман с говорящим названием публиковался уже много лет, так что показуха, пощечины врагам и прокачка на фоне пейзажей давно стали привычным делом, и он уже не помнил все сюжетные детали наперебой.

В таком тревожном ожидании прошло неизвестно сколько времени, пока Яо Фэйчи наконец не вытащил Хань Чэнцзэ из машины. Позади поспал ревущий звук мотора, автомобиль стремительно умчался прочь, и вскоре его гул полностью стих. Яо Фэйчи лично развязал черную повязку на голове Хань Чэнцзэ.

Судя по всему, они находились в каком-то поместье. И слово «судя по всему» было здесь уместно потому, что перед глазами путников лежала прямая дорожка, с обеих сторон окруженная густым кустарником и зарослями деревьев, а в самом ее конце виднелся целый ряд плотно выстроившихся деревьев, закрывавших собой весь общий вид усадьбы, скрывавшейся за зеленой декорацией.

— С этого момента слушайся меня во всём. Что бы ты ни увидел или ни услышал, не поднимай шума, поговорим обо всем, когда вернемся, — Яо Фэйчи скосил на него взгляд. — Понял?

— У меня есть выбор? — спросил Хань Чэнцзэ.

— Нет.

— Тогда впредь можешь даже не задавать мне подобных вопросов, — усмехнулся Хань Чэнцзэ. — Раз надо — буду слушать тебя.

Услышав это, Яо Фэйчи слегка нахмурился, но в конце концов ничего не ответил и зашагал вперед, указывая дорогу.

Искусственная дорожка, разделенная деревьями, вилась узкой змейкой со множеством поворотов. Хань Чэнцзэ послушно тащился следом за Яо Фэйчи какое-то время, прежде чем с опозданием сообразил... кажется, это настоящий лабиринт.

Яо Фэйчи шагал уверенно, похоже, он прекрасно знал верный путь из лабиринта, так что Хань Чэнцзэ до поры до времени даже не замечал, что это место буквально заполнено тупиками. Но осознав это, он поразился еще сильнее: что же это за усадьба такая, раз ее хозяин позволил отгрохать внутри столь масштабный рукотворный лабиринт?

Огромное поместье, затерянное на окраине города, принадлежало некоему Лю, а именно — магнату рынка недвижимости по имени Лю Цзывэнь. Усадьба наполовину утопала в горных склонах, будучи искусно скрыта за густой зеленью. Лишь проехав какое-то расстояние после въезда в ворота, можно было оценить всю прелесть здешних мест: Лю Цзывэнь не только приказал обустроить двор в традиционном китайском стиле, но и, гармонично вписав его в общий дизайн построек, велел выкопать искусственное озеро, запустить туда лотосы и развести несколько рыбешек. По берегам водоема живописными, раскидистыми кругами росли ивы, персиковые, грушевые деревья, сакуры, индийские сирени, магнолии, гинкго, османтусы, а также несколько ветвей зимней сливы и вечнозеленых сосен — всё было высажено со вкусом и разнообразием, так что в любое время года здесь можно было наслаждаться живыми пейзажами.

Не будь Хань Чэнцзэ столь невежественен в оценке подобных вещей, он непременно выругался бы в сердцах: «Проклятые богатеи!»

В молодости Лю Цзывэнь был самым обычным крестьянином: в голове крутились лишь коммерческие идеи, а ни денег, ни связей не было. С большим трудом накопив стартовый капитал на перепродаже сельскохозяйственной продукции в качестве посредника, он как раз собирался заняться каким-то новым делом, когда познакомился со своей нынешней женой — Чэнь Янь.

Даже простой крестьянин может выглядеть статным и привлекательным.

Годами пропадая в разъездах по делам бизнеса, Лю Цзывэнь уже успел заплыть жирком лукавой житейской мудрости, а уж перед молоденькими девушками он умел сыпать красивыми словами направо и налево. Вскоре они начали переглядываться украдкой и быстро сошлись.

Стоило ему закадрить Чэнь Янь, как у Лю Цзывэня появились нужные связи, ведь старшая барышня Чэнь приходилась дочерью Чэнь Хэ, заместителю начальника городского управления планирования земельных ресурсов.

Можно сказать, что этот заместитель начальника был для Лю Цзывэня вторым родителем — он внес огромный вклад в старт его бизнеса, а теперь Яо Фэйчи явился сюда по приглашению самого Лю Цзывэня, чтобы исцелить больного Чэнь Хэ.

Миновав искусственное озеро, путников провели в небольшую темную комнату. Она располагалась в глухом углу, куда дневной свет проникал с трудом. Едва переступив порог, Хань Чэнцзэ невольно вцепился в полу собственной одежды.

Шедший впереди Яо Фэйчи словно что-то почувствовал, бросил на него косой взгляд и понизил голос:

— Не нервничай.

— Угу, — отозвался Хань Чэнцзэ. — Я в порядке, не обращай на меня внимания.

Шагая сюда, он смутно припомнил этот эпизод из сюжета: Лю Цзывэнь станет одной из мощнейших опор Яо Фэйчи в начале его пути, во многом благодаря тому, что тот вылечит старого главу семейства. Только вот по сравнению с дальнейшими событиями Лю Цзывэнь казался слишком мелкой сошкой, и автор уделил ему не так уж много строк, из-за чего Хань Чэнцзэ не сразу всё припомнил.

Только вот... Он мрачно уставился на спину шедшего впереди с опережением на полшага Яо Фэйчи.

Главная сюжетная линия, как и следует из названия, приносит выгоду исключительно главному герою, а шестеркам остается лишь пахать в поте лица без всякой надежды на награду. Против такого расклада его внутреннее «я» решительно бунтовало.

Вскоре из комнаты вышел торопливой походкой какой-то мужчина.

Он был невысок ростом — на первый взгляд примерно с шестнадцатилетнего Яо Фэйчи, — набросил на плечи куртку, на футболке под ней виднелись глубокие заломы: очевидно, одевался в спешке. Сложением он обладал довольно плотным, но вот дряблые щеки обвисли, а под глазами залегли темные круги, выдававшие сильное изнеможение.

— Доктор Яо, — мужчина кивнул в знак приветствия Яо Фэйчи, а затем перевел взгляд на следовавшего за ним Хань Чэнцзэ. — А это...

Яо Фэйчи пояснил:

— На сей раз я взял с собой ассистента, надеюсь, директор Лю не против.

— Что вы, что вы, даже если бы доктор Яо не взял ассистента, я сам собирался приставить к нему кого-нибудь для поручений. Моему тестю в последнее время нездоровится, так что это я упустил из виду.

— О, пустяки, с собственным ассистентом работать всегда сподручней, не стоит беспокойства директора Лю. — Яо Фэйчи улыбнулся, окинув Лю Цзывэня взглядом с ног до головы. — Насчет болезни старика Чэня...

— Прошлой ночью ему резко стало хуже, я ухаживал за ним всю ночь и только-только заснул, так что не успел привести себя в порядок — извините, доктор Яо, за этот непрезентабельный вид. Прошу прощения за плохой прием, но недуг моего тестя действительно не терпит отлагательств. Умоляю, доктор Яо, пройдемте со мной.

— Ничего страшного, ведите, — с улыбкой согласился Яо Фэйчи, оборачиваясь к Хань Чэнцзэ: — Не отставай.

Автор оставляет читателям:

Конец дополнения.

☆, Духовная Ци

Лю Цзывэнь установил в комнате ширму, обойдя которую, можно было обнаружить узкий коридор.

Освещение в этом помещении оставляло желать лучшего: мало того, что комната находилась в самом конце коридора, так Лю Цзывэнь еще и завесил всё тяжелыми бархатными шторами, из-за чего среди бела дня в коридоре царил глухой полумрак, похожий на сумерки.

http://bllate.org/book/34001/4184885