Готовый перевод You Do It If You Can [Transmigration] / Ты такой умный? Вот и исправляй!: Глава 7

Разве это… не захват гнезда кукушки? Он занял место, которое изначально принадлежало Вань Юй?

Допрос

…Пусть так.

Чем ближе он к Яо Фэйчи, тем выше вероятность выполнить задание. К тому же, если удастся вырасти вместе с Яо Фэйчи, кто знает, станет ли этот парень прислушиваться к его мнению, когда придет время выбирать пару.

Хань Чэнцзэ в уме так громко и сладко строил планы, что даже не расслышал, о чем позже бормотала Сюэ Шижуй.

Это приподнятое состояние продолжалось до второй половины дня, пока не вернулся Яо Фэйчи.

Когда главный герой злился, его аура была способна сокрушить богов и Будду — все, что вставало на пути. Не произнося ни слова, он вошел в больничную палату и ледяным взглядом окинул белого кролика по фамилии Хань, сидевшего на койке.

Белый кролик испуганно съежился:

— Чт… что случилось?

Яо Фэйчи подошел к кровати, бросил портфель на диван и равнодушным тоном спросил:

— Куда ты ходил сегодня утром?

Хань Чэнцзэ вздрогнул от ужаса.

Он узнал? Откуда? И сколько ему известно?

И как теперь объяснять то, что он, наплевав на раны, целенаправленно понес юани какой-то незнакомой девушке в похоронное бюро?

…Что же делать?

Хотя в душе бушевали нешуточные страсти, на лице Хань Чэнцзэ не дрогнул ни один мускул. Он даже слегка нахмурился, изображая крайнее недоумение:

— Чего?… Я же спал здесь с утра. Что-то произошло?

Яо Фэйчи прищурился.

Хань Чэнцзэ не подал виду.

Они безмолвно противостояли друг другу в полупалате, разделенной ширмой.

— В пять двадцать семь я шел по улице Чжуншань. — Яо Фэйчи шагнул вперед, резким движением ухватил Хань Чэнцзэ за точеный, тонкий подбородк и, глядя ему прямо в глаза, медленно произвел: — Я человек, который ужасно не любит, когда его обманывают.

На перекрестке улицы Чжуншань была автобусная остановка. Ровно в пять тридцать Хань Чэнцзэ дошел до нее и начал сонно дожидаться транспорта.

В свистящем потоке утреннего холодного ветра кто-то разглядывал его с другого конца дороги.

То, что невозможно объяснить, оставалось лишь отрицать до конца. Рука Хань Чэнцзэ, спрятанная под одеялом, свирепо ущипнула себя за бедро, выдавив пару физиологических слезинок, после чего он невинно посмотрел на Яо Фэйчи:

— Ты делаешь мне больно! Я правда спал сегодня утром!

Яо Фэйчи слегка опешил, увидев его страдальческое выражение лица, хватка его пальцев непроизвольно ослабла, но тут же он жестко бросил:

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто мне лжет?

Что бывает? Хань Чэнцзэ, конечно же, знал.

Обладающий кровью потомственных врачей и владеющий Божественным Камнем Яо Фэйчи умел не только исцелять, но и отравлять людей. К более поздним главам книги он даже дойдет до того, что начнет создавать смертоносные яды из насекомых — тогда против его воли уже точно никто не посмел бы пойти.

— Система, — мысленно обратился Хань Чэнцзэ, — если он меня отравит, ты сможешь это снять?

[Данная функция пока не разблокирована.]

[Впрочем, хост все равно не умрет, в худшем случае приступе действия яда будет немного больно.]

Система Поедания Дынь заверила, что все в порядке.

— …Ты прав.

Успокоившись, Хань Чэнцзэ первым пошел на контакт:

— Что мне сделать, чтобы ты поверил?

В его голосе звучала такая жалость, что казалось, он готов расплатиться слезами.

— Сказать, что я верю тебе, или поверить собственным глазам? — Яо Фэйчи, вполне оправдывая ожидания, неожиданно ущипнул Хань Чэнцзэ за щеку, насильно заставил проглотить странную пилюлю и холодно усмехнулся: — Ты у меня дождешься, я все равно все узнаю.

В конце концов, этот человек скоро переедет к нему домой.

Правда всплывет наружу, спешить некуда.

— Что ты мне дал? — Хань Чэнцзэ схватился за горло и в ужасе уставился на него.

Яо Фэйчи бросил на него взгляд:

— Если ты не лжешь, это просто пустышка.

Этот инцидент словно занозой застрял в их сердцах, однако ни один из них не пожелал отступить первым.

К счастью, это не помешало Яо Фэйчи исподтишка заниматься лечением Хань Чэнцзэ. Зная, что тот задумал, Хань Чэнцзэ послушно ложился спать пораньше каждый день.

Еще через неделю он полностью выздоровел и смог выписаться из больницы. Сюэ Шижуй даже не стала открывать лавку в этот день, чтобы пораньше приехать и забрать его домой.

Мать и сын жили за цветастой ситцевой занавеской в пельменной. Жилище было небольшим, но обставлено очень уютно.

Именно из-за тесноты Хань Чэнцзэ оставалось лишь с неловкой улыбкой смотреть на Сюэ Шижуй, которая указывала на новосооруженную маленькую кровать:

— Это мы для тебя приготовили, теперь будешь спать здесь.

…Разве это дело, тетя?

Он действительно хотел подобраться к Яо Фэйчи поближе ради выполнения задания, но не до такой же степени! Спать бок о бок с главным героем гаремного романа — это же просто ужасно!

Сможет ли он теперь утаить свое задание и Систему?

Хань Чэнцзэ чуть приподнял уголки губ и послушно улыбнулся:

— Хорошо, спасибо вам, тетя.

После чего проводил взглядом удовлетворенно ушедшую Сюэ Шижуй.

…Кончено, всё кончено, кончено, кончено, кончено!! Жить вместе с Яо Фэйчи?! Он отчаянно хотел отказаться, но как откажешься?! Аааааа!

— Система! — взвыл Хань Чэнцзэ в глубине сознания. — Что мне делать?!

[Хост может не переживать, Яо Фэйчи неспособен обнаружить мое присутствие. Просто в будущем стоит быть немного аккуратнее при восстановлении тела.]

Хань Чэнцзэ уставился на нее глазами, полными слез:

— Правда? Ты можешь гарантировать?

[…Правда, гарантирую.]

— Ох, ну ладно. — Получив гарантии от Системы, Хань Чэнцзэ переменился в лице быстрее, чем перелистывают книгу. Избавившись от груза на душе, он с радостью рухнул на кровать и сделал пару кувырков.

Какое счастье, сколько же лет он не спал на настолько удобной кровати!

Мягкое и теплое одеяло еще хранило запах свежего солнца — судя по всему, его только что занесли с улицы. Ощущения точь-в-точь как в воспоминаниях о настоящем «доме».

До того, как его родители… Короче говоря, когда-то он тоже жил жизнью обычного человека, хотя сейчас это кажется невероятно далеким прошлым.

Немного… хочется домой… — бормоча себе под нос, Хань Чэнцзэ провалился в сон.

Яо Фэйчи примчался домой на старом велосипеде, залитый лучами заходящего солнца, и застал Хань Чэнцзэ мирно спящим с безмятежным выражением лица.

Неужели этот человек вообще не испытывает тревоги, даже после того как вчера ему скормили неизвестную пилюлю? Он и впрямь настолько беспечен или…

Если присмотреться, губы у него были красными, зубы белыми, а сам он выглядел совершенно безобидным человеческим детенышем.

При этой мысли Яо Фэйчи взглянул на зеркало. У отражения были слегка длинноватые для парня волосы, здоровая пшеничная кожа и тонко сжатые губы. За исключением чересчур острого взгляда и властной ауры, присущей тем, кто привык повелевать без лишних слов, он тоже выглядел предельно безобидно.

Но… безобидно?

Внешность никогда не отражает истинную суть вещей.

Яо Фэйчи холодно усмехнулся, подавляя всколыхнувшиеся в душе ненужные мысли, затем в пару шагов преодолел расстояние до кровати и поднял Хань Чэнцзэ за шиворот.

— Кто тут… — Хань Чэнцзэ свел свои изящные брови, приоткрыв глаза лишь на узкую щелочку. — Это Сяо Чи… Что такое?

Он потрогал руку Яо Фэйчи, вцепившуюся в его воротник — тощее запястье парня совершенно не ощущалось на ощупь, сплошные кости.

К чему это? Белым днем, с таким грозным видом! Он же ничего не громил в его комнате, откуда столько злости?

Яо Фэйчи издал холодный смешок:

— Ты еще можешь спать?

Хань Чэнцзэ ничего не понял:

— С чего бы мне не спать?

— Ты знаешь, где находишься? Это мой дом, моя территория. А тебя вчера еще и отравили моей пилюлей, и стоит мне только разозлиться, как ты в любой момент можешь отдать концы! — Яо Фэйчи сорвался на раздражение, из-за чего его тон прозвучал крайне резко.

Ослабленное тяжелыми травмами тело быстро утомляло. Резко разбуженный Хань Чэнцзэ еще не успел вырваться из плена густого сна и с крайним раздражением поскреб в волосах:

— И что с того? Чего изволит молодой господин Яо? Ваш покорный слуга готов служить вам верой и правдой, только умоляю, пощадите мою жизнь, ладно?

Его глаза слипались от усталости, поэтому ему пришлось сморщить личико в комок и разглядывать собеседника сквозь узкую щелочку левого глаза.

— Я спрашиваю про вчера…

— Вчера ничего не было, — раздраженно перебил его Хань Чэнцзэ. — Я же сказал, что никуда не уходил, чего ты еще хочешь? Я съел всю отраву, что ты дал, неужели до сих пор мне не веришь? Если не веришь ни капли — так отрави меня насмерть, делай что хочешь.

С этими словами он снова брякнулся на постель в прежней позе.

Сюэ Шижуй только сегодня утром совершенно легально забрала его из больницы, так что он ни за что не поверил бы, будто Яо Фэйчи вздумает прикончить его прямо сейчас.

У Яо Фэйчи скверный характер, а моральные принципы ниже среднего; убить незначительного человека не вызовет у него угрызений совести, но ему нужна хорошая репутация, чтобы законным путем заполучить общественные блага вроде влияния и власти. Именно поэтому он никогда не творил злодеяний, когда существовал риск попасться с поличным.

Пока он может здесь жить, пока жива Сюэ Шижуй, жизни Хань Чэнцзэ ничего не угрожает.

Историю с Вань Юй объяснить все равно не выйдет, оставалось лишь постепенно поднимать уровень благосклонности главного героя в процессе дальнейшего совместного проживания.

В общем, сейчас он намерен спать!

Этот страстный роман с одеялом продлился недолго: как только лучи закатного солнца окончательно растворились, Сюэ Шижуй позвала обоих ужинать.

За столом они коснулись крайне реалистичной темы.

— Хань Чэнцзэ должен ходить в школу.

Ему исполнилось всего шестнадцать, самый подходящий возраст для учебы.

Для этого мира он изначально был незначительной массовкой, и выдуманная Яо Фэйчи фальшивая биография не выдержала бы никакой проверки. Лишь благодаря тому, что Система после сверки всех деталей втайне подкорректировала ключевые части документов, его статус сироты стал выглядеть логично и законно.

Его школьное личное дело числилось за отдаленной школой, о которой он сам отроду не слышал, и в данный момент он официально «находился в академическом отпуске по болезни». Сюэ Шижуй заявила, что поможет ему перевестись, чтобы он мог учиться вместе с Яо Фэйчи.

Хань Чэнцзэ, находившийся на положении приживалки, не имел никаких возражений и послушно кивнул:

— Хорошо, спасибо вам, тетя.

Учеба не имела особого значения, в конце концов, его целью было лишь помешать Яо Фэйчи завязать романтические отношения, а возможность находиться рядом — это лучший вариант.

Хань Чэнцзэ молча уткнулся носом в миску.

[Вообще-то, приютить хоста и помочь ему с переводом в школу — это была идея Яо Фэйчи. Сюэ Шижуй, судя по всему, редко спорит с его мнением.]

— Ась? — Хань Чэнцзэ на мгновение замер с палочками в руках, после чего как ни в чем не бывало продолжил трапезу. — В каком смысле? Я-то думал, раз он меня отравил, значит, я ему противен.

[Система не способна угадывать человеческие мысли, она лишь передает информацию хосту. Кроме того, сегодня Яо Фэйчи вернулся домой на 19 минут и 42 секунды раньше обычного.]

— …

— Спасибо за информацию. Хочешь сказать, что Яо Фэйчи спас мне жизнь с помощью своего Божественного Камня, заставил мачеху приютить меня и даже захотел учиться со мной в одном месте? А когда я дома, он стал приходить раньше. — Хань Чэнцзэ был потрясен. — Тогда зачем он меня отравил?

[Система не способна угадывать человеческие мысли.]

[Кстати говоря, напоминаю хосту: если Яо Фэйчи в ближайшее время не даст противоядие, хост скоро почувствует действие яда.]

— …Ты же говорил, что я не умру?

[Но будет больно.]

— …

В этот момент еда в тарелке показалась ему совершенно безвкусной.

Ох, его любимая свинина в кисло-сладком соусе, которую он так давно не ел!

Отец-Система не обманул: не успело пройти и много времени после ужина, как Хань Чэнцзэ почувствовал боль.

Сперва закололо в сердце, словно судорогой сводило нервы, а чуть позже боль побежала по кровеносным сосудам к конечностям, заставляя зазвучать победный марш недолеченные кости. Вскоре кровь хлынула в желудок, и весь желудочно-кишечный тракт скрутило в тугой узел, яростно заявляя права хозяину тела.

Все чувства начали отдаляться, и казалось, что во всем организме живым остался лишь этот единственный пылающий очаг.

…Как же… больно…

Яо Фэйчи был смертельно зол — то ли он позабыл о том, что Хань Чэнцзэ отравлен, то ли сделал это специально, но, во всяком случае, он отправился в душ, не выдав противоядие. Когда он вышел из ванной, окутанный клубами пара, то увидел Хань Чэнцзэ: тот сжался в комок, обхватив руками живот, и лежал на кровати, сплошь покрытый холодным потом. Вид у него был невероятно мучительный.

Вытирая влажные волосы, он хладнокровно подошел к постели, наклонился и тихо прошептал на ухо:

— Скажешь правду — спасу.

Хань Чэнцзэ открыл глаза и последними силами посмотрел на Яо Фэйчи.

http://bllate.org/book/34001/4184883