Готовый перевод The Top Scholar's Son-in-Law / Зять по воле случая: История блестящего выпускника: Глава 14

Главный секретариат Гао прибыл всего за мгновение до того, как пожаловал император Тайхэ.

Император Тайхэ восседал на высоком троне. Главному секретариат Гао исполнилось пятьдесят лет, а Заместителю секретаря Сюй — пятьдесят два.

Он не стал смотреть на главного и заместителя секретарей, а вместо этого назвал министра финансов и министра наказаний.

— Торговцев контрабандной солью великое множество. Пусть люди из Министерства наказаний следят за ними — они могут выкупить себя за серебро. Министр Цзян, сколько серебра нынче удалось изъять из резиденций нескольких крупных соляных магнатов?

Вчера кто-то видел, как телега за телегой с ящиками доставлялись в государственную казну, да и личная сокровищница императора, разумеется, изрядно пополнилась.

Министр Цзян выступил вперед и доложил:

— При обыске их домов было конфисковано миллион пятьсот тысяч лянов серебра, а также десять тысяч лянов золота; документы на земельные участки, антиквариат, картины и каллиграфия еще не оценены до конца.

Император Тайхэ не гневался, но от него исходил естественный властный трепет:

— Только посмотрите: казна пуста, а эти люди нажились так, что у каждого лица лоснятся от жира. Что думают об этом почтенные мужи?

Главный секретариат Гао произнес:

— Ваше Величество, умерьте гнев. Эти люди творят беззаконие, а потому непременно обречены на погибель. Они торговали контрабандной солью, взвинчивали цены на нее и обманывали простой народ, нарушив законы Великой Е. Их преступления непростительны.

Стоявшие внизу придворные чиновники тут же присоединились к нему.

— Ваш подданный поддерживает это мнение.

— Ваш подданный поддерживает это мнение.

……

Главный секретариат Гао держался слишком прямо и открыто. Император Тайхэ бросил на него тяжелый взгляд, в котором смешались облегчение и сожаление — разобрать было невозможно.

Скучающим тоном он произнес:

— Пусть всем этим занимается Министерство наказаний, не разочаруйте Меня.

Император Тайхэ положил руку на ручку трона, окинул взглядом уже взрослых сыновей и бесстрастно добавил:

— Кроме того, можно ускорить работу над составлением истории. Руководителем этого труда назначить главного секретариата Гао, а составителям, компиляторам и ученым Академии Ханьлинь — оказывать ему содействие.

……

Все это не имело никакого отношения к Линь Чуцину. Вместе с Ван Цзинчжи и Су Цзибаем они рассортировали треть книг Палаты национальной истории. Они поступили в Академию Ханьлинь уже полмесяца назад, но, помимо того раза, когда Линь Чуцина удостаивал аудиенции сам император, да когда ученый Чжоу изредка наведывался в Зал Извивающегося Дракона, а ученый Жуань из Академии Ханьлинь так и вовсе то и дело захаживал в Зал Извивающегося Дракона, у остальных ханьлиньских ученых вовсе не было возможности предстать перед очами императора.

Стать столичным чиновником — даже в Академии Ханьлинь, которую называют кузницей будущих канцлеров, — увидеть императора хоть раз сложнее, чем подняться в синее небо.

Линь Чуцин как раз закончил переписывать мемориал и принялся за сверку рукописей.

В Академию Ханьлинь пожаловал посланец с указом:

— …Поручить Ван Цзинчжи, Су Цзибаю и Линь Чуцину оказывать содействие в составлении истории…

Услышав, что главным руководителем назначен главный секретариат Гао, Ван Цзинчжи слегка оживился. Су Цзибай выказал задумчивый вид, а Линь Чуцин уже дважды встречался с главным секретариатом Гао. Вернее сказать, как и все цзиньши, он имел с главным секретариатом Гао две встречи.

Первая состоялась во время столичного экзамена, главным экзаменатором на котором выступал главный секретариат Гао; судя по всему, именно он утвердил статус Линь Чуцина как первого на экзамене — хуэйюаня. Второй раз — во время дворцового экзамена, когда главный секретариат Гао сидел по правую руку от императора и оглядывал собравшихся внизу цзиньши.

Трое юношей прибыли в Палату национальной истории. Для них это была первая встреча с ученым Жуанем. Ученый Жуань оказался красивым мужчиной на вид чуть старше тридцати лет, хотя Су Цзибай по секрету шепнул Линь Чуцину, что на самом деле ученому Жуаню уже перевалило за сорок.

— Нижние чины приветствуют господина Гао и господина Жуаня.

Главный секретариат Гао погладил бороду:

— Поднимитесь, оставьте лишние церемонии. Призвать сюда ханьлиньских ученых младших чинов нас заставило дело, которое необходимо выполнять, но самое главное все же зависит от нас самих. Прежде всего требуется извлечь записи из архивов Великой Е: подлинные летописи, дневники императорского распорядка, указы с докладами, а также собранные в народе заметки, статьи, эпитафии и прочее — расположить все по хронологии и связанным темам, сформировав соответствующие рубрики.

Ваша работа будет заключаться в том, чтобы переписывать, вырезать, клеить и упорядочивать материалы, формируя оглавления и разделы. Это то, чем вам предстоит заняться на первом этапе.

Главный секретариат Гао говорил прямо и сразу распределил между ними обязанности.

— Слушаемся, господин Гао.

Линь Чуцин слегка замялся.

Главный секретариат Гао посмотрел на него мягким тоном:

— У михай-компилятора Линя есть что сказать?

У главного секретариата Гао в подчинении находилось множество людей, и сам он обладал выдающимся умом, но даже при всем своем остроумии вряд ли стал бы обращать внимание на настроение какого-то рядового компилятора. Ученый Жуань внутренне встрепенулся, однако лицо его осталось невозмутимым.

Линь Чуцин почтительно произнес:

— Нижний чин прежде не имел права знакомиться с дневниками императорского распорядка, однако в некоторой степени уже провёл предварительную систематизацию подлинных летописей и указов с докладами.

Ван Цзинчжи и Су Цзибай знали, что Линь Чуцин что-то пишет, и он никогда от них этого не скрывал, но они никак не ожидали, что он занимался именно этим.

Улыбка на лице главного секретариата Гао стала шире:

— Почему ты вдруг решил заняться этим?

Линь Чуцин ответил:

— Так намного удобнее освежать в памяти прочитанное.

Главный секретариат Гао велел принести составленные им рубрики. Наброски оказались краткими и емкими — судя по всему, Линь Чуцин отразил в них те самые подлинные летописи, указы и доклады, что перечитал за последние полмесяца в Академии Ханьлинь.

Все было изложено четко, лаконично и понятно с первого взгляда.

Главный секретариат Гао перевернул страницу. По всей Палате национальной истории разносился лишь тихий шорох переворачиваемых страниц. Даже на ученого Жуаня присутствие главного секретариата накладывало отпечаток давления.

Тот читал очень внимательно. Спустя долгое время он закрыл фолиант и на мгновение прикрыл глаза.

— Это представляет справочную ценность и может избавить от части хлопот. — Главный секретариат Гао с улыбкой посмотрел на Линь Чуцина.

Глава 13. Радости У Яна

Главный секретариат Гао был человеком занятым: закончив дела в Палате национальной истории, он сразу удалился. Вернувшись в кабинет при императорском секретариате, он погрузился в работу и трудился до самого полудня, пока мелкий чиновник не принес и не расставил перед ним коробки с едой.

Он предпочитал легкую пищу, и на общей кухне для него готовили отдельно — блюда радовали и глазом, и обонянием. Легкая пища отнюдь не означала отсутствие вкуса; напротив, от нее исходил тонкий изысканный аромат.

Вспомнив о Линь Чуцине, главный секретариат подумал о том, что написанное тем на столичном экзамене эссе пришлось ему по душе — простое, без прикрас, но бьющее в самую суть. Сочинение же для дворцового экзамена выглядело несколько дерзким, но это не вызвало у него отторжения.

Все же молодые люди порой излишне опрометчивы и выставляют напоказ собственные мысли прямо в текстах. Эти размышления как раз и заставили императора заколебаться, из-за чего Линь Чуцину и досталось лишь третье место на экзамене — таньхуа.

Выходцам из бедных семей приходится пробивать себе путь на чиновничьем поприще гораздо труднее, мысленно заключил главный секретариат Гао. С Ван Цзинчжи он был знаком уже давно — отличный молодой человек; что же касается Су Цзибая, то о нем особого мнения у него не сложилось, тот всегда держался отстраненно, а вот Линь Чуцин пришелся ему по нраву.

Заместитель секретаря Сюй принес стопку мемориалов, прервaв ход мыслей главного секретариата.

……

После ухода главного секретариата Гао ученый Жуань велел им продолжить разбор подлинных летописей в Палате национальной истории, а сам отправился в Академию Ханьлинь за другими ханьлиньскими учеными в помощь.

Желающих набрать набралось бы немало, но мест было ограничено, так что ученому Жуаню предстояло всё хорошенько обдумать.

Когда ученый Жуань ушел, Линь Чуцин присел на стул передохнуть. Су Цзибай листал подлинные летописи, а затем перевёл взгляд на Линь Чуцина:

— Брат Линь, до чего же ты трудолюбив! Ты так быстро проглатываешь книги.

Линь Чуцин скромно ответил:

— Лишь проглатываю целиком, не вникая в детали.

Ван Цзинчжи оценивал ситуацию иначе, и в его сердце зародилось соперническое чувство по отношению к Линь Чуцину:

— Обладать таким глубоким пониманием, как у брата Линя — это то, чего мне пока не достичь.

Карьера всех троих была тесно связана с составлением истории, поэтому они, разумеется, старались изо всех сил, превосходя остальных. Лишь через три года им представится шанс заявить о себе во весь голос.

В груди Ван Цзинчжи крепло чувство срочности. Он привык во всем быть первым, к тому же носил звание первого ученика на экзамене — чжуаньюаня, а по чину стоял на полступени выше Су Цзибая и Линь Чуцина, поэтому ему следовало лишь усерднее двигаться вперед.

Получив настоящее дело, они просиживали в Палате национальной истории целыми днями. По окончании смены каждый возвращался домой своим путем. Су Цзибай, привыкший к конной езде на пограничных заставах, в столице так и не смог привыкнуть к лошадям и ездил домой в экипаже; Ван Цзинчжи тоже отдергивал занавеску кареты, усаживаясь внутри. Линь Чуцин же предпочитал ходить пешком — по дороге можно было прикупить какой-нибудь еды и перекусить на ходу, да и полезная разминка после целого дня духоты в Палате национальной истории.

Ван Цзинчжи немного подумал:

— Брат Линь, не хочешь ли вернуться вместе?

Линь Чуцин с улыбкой покачал головой:

— Благодарю, брат Ван, но я предпочитаю пройтись пешком.

Услышав это, Ван Цзинчжи кивнул, не стал допытываться и опустил занавеску.

Вернувшись домой, Линь Чуцин вдруг вспомнил, что отправленное им ранее письмо семье должно было уже дойти. Как только отец с матерью пришлют денег, он сможет приобрести собственную усадьбу, причем непременно попросторнее.

Прошло полмесяца, и шум от триумфального шествия новоиспеченных чиновников по улицам успел улечься. Народ переключился на новую тему для разговоров: в столице два юноши из знатных семей устроили драку из-за ревности к мальчику из Веселого дома. Подобные сплетни народ обожал больше всего, и Линь Чуцин поневоле услышал пару обрывков чужих разговоров.

— Этот молодой господин Тань как ударит в лицо молодого господина Ли! Они прямо посреди улицы вцепились друг в друга, катались клубком, являя собой жалкое зрелище и полностью потеряв лицо. Зеваки сбежались глазеть на представление, да еще и ставки начали делать — кто победит, господин Тань или господин Ли! — без умолку таратоил Мэн Си.

Сяо Уян отправил в рот виноградину и лениво поинтересовался:

— А что же тот мальчик?

Мэн Си моргнул:

— А? Молодой господин, я как-то не обратил внимания, кажется, он оказался между двух огней.

Ему стало страшно стыдно: увлекшись зрелищем, он совершенно забыл проследить за выражением лица главного героя — какое упущение! Знай он реакцию того паренька, он наверняка смог бы расписать все куда живописнее.

Сяо Уян протянул Мэн Си еще одну виноградину:

— Запомни: впредь, глазея на представления, не забывай наблюдать за главными действующими лицами.

Мэн Си кивнул и вдруг украдкой прошептал:

— Молодой господин, вы велели мне отнести госпоже-старожилке птичье гнездо. Я задержался у окна на мгновение дольше положенного и услышал, как старый господин обсуждал там ваше сватовство.

Сяо Уян хлопнул Мэн Си по плечу:

— Говори же скорее!

— Люди, которых старый господин отправлял в Сюйчжоу, вернулись. Говорят, репутация у господина Линя там отменная, так что, похоже, они намереваются начать с ним сближение.

Сяо Уян поднялся на ноги:

— Не зря я приложил столько трудов! Прекрасный брак уже у меня в руках.

Мэн Си про себя засомневался, но решил поосторожничать:

— Молодой господин, с чего это вы так уверены, что брак с господином Линем — это хорошая партия?

— Разве я когда-нибудь ошибался в людях? — самодовольно и с видом крайнего превосходства изрек Сяо Уян.

Стоило столкнуться с вопросом посложнее, как Мэн Си тут же умолкал.

Сяо Уян принялся загибать пальцы:

— Прошло полмесяца, осталась еще половина. Время тянется так медленно, надо бы написать господину Линю письмо.

Линь Чуцин, вернувшись домой после прогулки после ужина, обнаружил у задней калитки человека, ожидавшего его возвращения.

Линь Чуцин: «……»

Вскрыв конверт и пробежав глазами строки, Линь Чуцин испытал весьма странное чувство. Жун-гогун уже отправил людей в Сюйчжоу, судя по всему, старый князь остался им вполне доволен.

Он потер переносицу, немного подумал, взял кисть, но, написав пару строк, засомневался, скомкал бумажный шар и выбросил его. Затем он снова опустил кисть, на одном дыхании заполнил новый лист, запечатал конверт и передал его человеку у калитки.

Испытывал ли Линь Чуцин неприязнь к Сяо Уяну? Нисколько. Если же говорить о симпатии, то пока ее было не так уж много — в лучшем случае легкая приязнь.

Линь Чуцин еще долго сидел в одиночестве в своем кабинете.

С тем временем Сяо Уян преспокойно ужинал дома, умудрившись вновь поцапаться за столом с Жун-гогуном. Сяо Юйюэ и наложница Ян сидели рядом, пытаясь их примирить, Сяо Суй молча накладывал в тарелку то, что любил сам, а Сяо Сюй по-прежнему усердно утыкал взгляд в свою чашку.

Доведя Жун-гогуна до белого каления, трапеза наконец подошла к концу. Жун-гогун грозно ткнул пальцем в сторону Сяо Уяна:

— Иди за мной в кабинет!

http://bllate.org/book/33983/4182803