Камисино.
— С чего это бродяга Маэда Кэйдзи увязался с нами?
Катакура Кодзюро искренне не понимал, почему Маэда Кэйдзи идет вместе с ними. Заявлять, будто он присоединяется к роду Датэ, — явно не тот вес, чтобы это имело значение, а на вопросы он отвечал лишь отговорками. К тому же Питающий не желал вникать в это дело, бросив лишь: «Пускай идет куда хочет, больше ни о чем не думайте».
Хотя он уже давным-давно привык к подобным выходкам Питающего, это всё равно было чертовски своенравно!
Подумать только: что, если Маэда Кэйдзи заведет их прямо в кольцо окружения Оды Нобунаги? Бродягу, не связанного никакими узами клана, остерегаться следовало в первую очередь.
Легкий ветерок пронесся меж деревьев, заставляя их ветви шуршать и шелестеть. Раздались еле слышные, едва уловимые шаги, метнулись крошечные сенбоны, прорезая воздух, но вовремя почуявший неладное Датэ Масамунэ отпрянул в сторону и отбил их ударом.
Иглы вонзились в землю, и торчавшие наружу наполовину хвостики все еще слегка подрагивали — легко представить, какова была сила броска.
Датэ Масамунэ натянул поводья, и всё продвигающееся войско остановилось.
Внезапное нападение?
Вряд ли. Будь это засада, его встретили бы не метательные иглы, а тысячи стрел.
Черная тень промелькнула со свистом, длинный меч рухнул сверху, но удар был отбит и соскользнул к самому шлему. Нападавший был облачен в стандартные черные ниндзязоку рода Ода, с черной маской на лице, открывающей лишь багровые глаза и высокий хвост волос, собранный на затылке.
Открытая кожа поражала неестественной бледностью, переносица была высокой, а винокрасные глаза — глубокими донельзя. Датэ Масамунэ показалось, будто он уже где-то видел такие глаза. До боли, до жути знакомые.
Поняв, что внезапный удар провалился, Яёй собрался отступить, но огляделся по сторонам: пути к отступлению были наглухо перекрыты. Маэда Кэйдзи сидел на коне, его меч уже был обнажен, а сам он с полным недоверия лицом вглядывался в незваного гостя.
— Рин... Итиро?
Его узнали.
Яёй изначально и не планировал скрывать свою личность, да и передвижения свои ни от кого особо не таил. К тому же при отдавании приказа об убийстве, прямо перед лицом всего войска, любой желающий мог услышать этот приказ, а при связях Маэда Кэйдзи разузнать об этом труда не составляло.
Услышав это имя, лицо Датэ Масамунэ мгновенно переменилось: он не просто вытащил один меч, но единым движением извлек из ножен все шесть, готовясь к бою.
Раз его раскрыли, Яёй сорвал с лица маску, улыбнулся Маэда Кэйдзи и произнес:
— Кэйдзи, давненько не виделись.
— Какого чёрта ты здесь?!
— Пришел по приказу убить Датэ Масамунэ. Ты ведь слышал содержание этого задания.
Если вспомнить, их знакомство с Маэда Кэйдзи вышло довольно драматичным. Они пересеклись во время выполнения задания, когда Яёй замаскировался под подчиненного Мори из Кюсю. Маэда Кэйдзи тогда в одностороннем порядке записал его в свои близкие друзья, а в итоге выяснилось, что Яёй — доверенное лицо Оды Нобунаги. Кэйдзи даже занимался самообманом, искренне веря, будто Яёй действовал по принуждению.
Мужчина с наивными идеалами, впрочем, не лишенный своего очарования.
Именно поэтому Яёй до сих пор не прикончил его.
— Даже если Кэйдзи здесь, это не помешает мне убить Датэ Масамунэ, — предупредил Яёй, указав сначала на Датэ Масамунэ, а затем приставив палец к собственному виску. — В прошлый раз я тебя не убил, так что давай-ка на сей раз оставишь здесь свою голову, м?
Один удар пришелся точно по конскому крупу — точнее, по ноге коня, и животное рухнуло на землю. Датэ Масамунэ был вынужден оставить свою возвышающуюся позицию в седле, соскочил на землю и встал напротив Яёя.
Катакура Кодзюро попытался подьехать ближе, но Яёй пресек его путь метнутым кунаем.
Взмыв в воздух, хрупкая фигурка стремительно метнулась прямо в объятия Датэ Масамунэ. Если бы это была мелодраматическая драма, сцена вышла бы прекрасной, однако Датэ Масамунэ встретил гостя коротким кинжалом.
Цзинь!
Датэ Масамунэ резко отпрыгнул назад. Скорость Яёя была невероятной, уследить за ним почти не удавалось — он ни в чем не уступал настоящим ниндзя, разве что слегка сбилось дыхание.
Маэда Кэйдзи был одним из немногих, кто знал о больном сердце Яёя, а также был осведомлен о его слабостях, однако сейчас он смертельно колебался.
Если судить по боевой мощи, Датэ Масамунэ шел ни в какое сравнение с Яёем. Грубая сила была слабым местом Яёя, но его скорость поражала — скорость, позволяющая нанести противнику множество ударов и расправиться с ним в кратчайшие сроки. Все его предыдущие целевые убийства увенчались успехом, к тому же у него оставались силы на побег из окружения, и до критической черты приступа дело обычно не доходило.
Если он сейчас не вмешается, то вдвоем Датэ Масамунэ и Катакура Кодзюро не смогут удержать его. А после смерти Датэ Масамунэ провинция Оцуку погрузится в хаос, союз восточных княжеств рухнет, и сила, сдерживающая Оду Нобунагу, понесет тяжелейшие потери.
Но ведь этот человек — его названый друг.
Что же ему делать?
Видя, что Датэ Масамунэ начинает сдавать позиции, Катакура Кодзюро наконец не выдержал, бросился вперед, разделил Яёя и Датэ Масамунэ и сошелся с убийцей в схватке. В искусстве владения мечом он превосходил Датэ Масамунэ на голову.
Датэ Масамунэ не стал вмешиваться. Он коснулся нагрудных доспехов — те уже превратились в рваные лохмотни и больше не годились для защиты. Опоздай он хоть на мгновение, и клинок Яёя действительно лишил бы его жизни.
Кодзюро тоже был ему не ровня.
Движения Яёя слегка замедлились, дыхание начало сбиваться. Резким маневром он отбросил Катакуру Кодзюро и устремился к стоявшему позади Датэ Масамунэ.
— Господин Масамунэ! — раздалось несколько испуганных возгласов, после чего на землю рухнули три тела пехотинцев-легковесов.
— Отдай мне свою жизнь, господин Датэ!
Увидав, что Датэ Масамунэ вот-вот падет от руки Яёя, Маэда Кэйдзи решился. Стиснув кулаки, он подал знак: Юкити нырнул в пушистый мех на его плече, а сам Кэйдзи сзади вцепился в самый приметный длинный конский хвост.
Яёй от неожиданности качнулся, чувствуя, как нестерпимо защипало кожу на голове. Развернувшись, он взмахом клинка срубил собственные длинные волосы и вырвался из хватки Маэда Кэйдзи.
— Маэда Кэйдзи, что это значит?
— Прости, Ринъитиро... Я не могу позволить Оде Нобунаге...
— Я знаю...
Остальное договорить он не успел: ярко блеснувший клинок пронзил поясницу сзади и вышел наружу спереди.
— Прости меня, Ринъитиро. — Рукоять ножен опустилась, и под недоверчивым взглядом Яёя тяжелый удар пришелся прямо по его голове.
— Связать его, — бросил Катакура Кодзюро, вытаскивая меч.
Маэда Кэйдзи поднял потерявшего сознание Яёя с земли. Из-за недавнего удара у того шла кровь из головы, но это ранение шло ни в какое сравнение с раной на животе. Доставев припасенные целебные мази, Кэйдзи принялся перевязывать Яёя.
Он всего лишь хотел обездвижить его, он не желал его смерти.
Веревки принесли быстро. Опасаясь, как бы Маэда Кэйдзи чего не учудил, Катакура Кодзюро лично опутал пленника веревками, а затем еще раз тщательно обыскал всё его тело с ног до головы, выискивая любые скрытые клинки или лезвия, способные разрезать путы, и забрал всё найденное оружие.
— Положите его ко мне, — Катакура Кодзюро бережно подхватил Яёй на руки, уложил на своего коня и, приведя войско в порядок, продолжил путь к назначенному месту встречи.
Едва они выступили в поход и почти приблизились к точке рандеву с силами Такэда и Уэсуги, как дорогу им преградил отряд воинов.
— Асаи Нагамаса?
— Я — поборник справедливости, и я восторжествую во имя праведности!
Асаи Нагамаса преградил им путь с трагической решимостью на лице. Воинов за его спиной было немного, всего каких-то несколько сотен, в то время как армия за спиной Датэ Масамунэ насчитывала свыше трех тысяч человек.
Маэда Кэйдзи, глядя на Асаи Нагамасу, словно о чем-то вспомнил. Он тут же выхватил Яёя из рук Катакуры Кодзюро, развернул коня и помчался к невысокому холму неподалеку.
Только там оставалась хоть какая-то надежда.
Он не мог позволить Оде Нобунаге продолжать в том же духе, он должен спасти Ринъитиро.
Ринъитиро не место здесь!
Ведь Ринъитиро — младший брат Токитиро.
Как такое возможно?
Уэсуги Кэнсин бросился в погоню. В обычное время Маэда Кэйдзи был бы рад пропустить с ним по чашечке вина, поболтать о жизненных идеалах и судьбах Поднебесной, но только не сейчас.
Его взгляд упал на безвольно прильнувшего к его груди, погруженного в беспамятство Яёя. Сердце Уэсуги Кэнсина сжалось:
— Этот человек...
Одетый в ниндзязоку с гербом рода Ода, но без отличительных знаков наемных убийц, и с которым Маэда Кэйдзи обращается столь трепетно — это мог быть лишь тот самый человек, о котором он подумал.
Доверенное лицо Оды Нобунаги.
Тяжело ранен, сейчас без сознания, да к тому же еще и связан по рукам и ногам. К тому же — царящая вокруг сумятица боя. В голове Уэсуги Кэнсина постепенно начал зреть план, план донельзя дерзкий.
Если заполучить Киноситу Ринъитиро, возможно, удастся заставить Оду Нобунагу изменить свое решение. По крайней мере, в этот раз получится отвести войска.
Хоть перед Маэда Кэйдзи и было совестно.
В этот момент цель Уэсуги Кэнсина переменилась: вместо того чтобы останавливать Маэда Кэйдзи, он вознамерился отбить Яёй.
Маэда Кэйдзи не заметил, как изменились намерения Уэсуги Кэнсина. Покружив с ним какое-то время и пытаясь оторваться, он вдруг увидел, как Уэсуги Кэнсин резким движением подхватил Яёя и швырнул его в воздух. Касуга поймала обмякшее тело и в одно мгновение растворилась в толпе, направляясь прямиком к эпицентру битвы при Камисино.
Уэсуги Кэнсин бросил на Маэда Кэйдзи долгий взгляд и больше не чинил ему препятствий.
Маэда Кэйдзи приоткрыл рот, собираясь потребовать у Уэсуги Кэнсина ответа, почему тот забрал Яёя, но внезапно умолк.
Разве он сам не хотел вытащить Яёя отсюда? Если его заберет Уэсуги Кэнсин, это, пожалуй, даже к лучшему. Уэсуги Кэнсин — человек благородный, он наверняка не причинит Яёю вреда.
Так что доверить пока Яёя Уэсуги Кэнсину было вполне безопасно.
— Пожалуйста, позаботьтесь о Ринъитиро, он хороший человек.
Уэсуги Кэнсин сейчас делал ставку — ставил на то, насколько важен Яёй для Оды Нобунаги.
На поле боя при Камисино войска Токугава всё еще сходились в ожесточенной схватке с силами Такэда и Уэсуги, а на противоположном берегу реки Асаи Нагамаса уже столкнулся с силами Датэ Масамунэ.
Касуга несла Яёй на плече, задев при этом свежую рану. Алая кровь сочилась по ее руке, капля за каплей панически падая на землю.
Сердце билось бешено, кровотечение почти не удавалось остановить. Лекари в панике бросились перевязывать рану Яёя на животе — умирать ему пока было никак нельзя.
Ожидаемый Токугавой Иэясу отряд ружейников всё не появлялся, зато с противоположного берега доносились раскаты ружейных залпов — Датэ Масамунэ отступал.
Времени оставалось в обрез.
Уэсуги Кэнсин решился и плеснул на лицо Яёя холодной воды, приводя того в чувство.
— Прости, Киносита Ринъитиро.
В сопровождении Уэсуги Кэнсина Яёй вышел в самую гущу поля боя.
— Шестой небесный маэмо!
Яёя выволокли вперед, кунай Касуги уперся ему в спину. Он стоял, опустив голову, и растрепанные пряди волос полностью скрывали его лицо.
— М? — Ода Нобунага перевел взгляд в сторону Уэсуги Кэнсина и, разумеется, сразу заметил плененного Яёя. Он приподнял брови, и скрещенные на груди руки наконец опустились вдоль тела.
— Ваш подчиненный Киносита Ринъитиро захвачен нами! Если он вам дорог и вы хотите, чтобы он остался жив, отведите войска Токугавы!
— Господин Нобунага! — Атакэ Мицухидэ резко повернулся к Оде Нобунаге, в его скрытых под длинными прядями глазах явственно читалась тревога.
Одна правая рука взамен на отступление союзника Токугавы... Если в Оды Нобунаге осталась хоть капля человечности, он должен принять эту просьбу. В конце концов, Киносита Токитиро определенно занимал определенное место в сердце Оды Нобунаги — как-никак, они росли вместе с малых лет.
— Ринъитиро, ты меня разочаровываешь.
Вместо ответа последовал холодный упрек, адресованный понурившемуся Яёю:
— От тебя больше нет никакой пользы.
Касуга почувствовала, как тело под ее рукой едва заметно вздрогнуло, и острие куная, упертое в спину, из-за этой дрожи даже слегка вошло в плоть.
Он верой и правдой служил Оде Нобунаге, за эти годы скольких вражеских военачальников он отправил на тот свет, сколько голов снес — и всё это детское товарищество теперь не стоит даже сегодняшней битвы при Камисино?
Внезапно ей стало его по-человечески жаль.
Шестой небесный маэмо сполна оправдывал свое прозвище — он действительно был лишен всякой человечности.
Господин Нобунага... бросил... Ринъитиро.
http://bllate.org/book/33939/4176347
Готово:
