Он безостановочно твердил это самому себе, укрепляя свою веру.
Победа. Главное — победа.
Всё, что он делает, — исключительно ради победы.
Субару далеко позади преследовал его, но, когда они почти сблизились, почему-то остановился.
Какое же одиночество.
Одинокая фигура, идущая впереди, казалась такой одинокой.
Субару долго следовал на расстоянии за Тоётоми Хидэёси. Время близилось то к восьми, то уже к девяти часам вечера, когда Тоётоми Хидэёси наконец остановился у сквера неподалеку от их дома.
Этот парк на самом деле был уже очень старым. Субару слышал, что он существовал еще тогда, когда Укё был совсем маленьким. Хотя парк недавно и отремонтировали, он явно не пользовался популярностью у детей: незадолго до этого ходили слухи, что его собираются снести, а землю продать под строительство больницы.
Сейчас в парке никого не было. Земля была завалена щебнем, землей и строительными материалами, а фонари не работали. Однако Тоётоми Яёи очень уверенно и привычно обходил все препятствия, направляясь в самый отдаленный уголок детской площадки. Качели и горка там еще не были демонтированы, но они уже сильно обветшали и покрылись толстым слоем пыли.
Субару передвигался с трудом, но изо всех сил старался не издавать ни звука. Несколько раз он чуть было не потерял преследуемого из виду, но, к счастью, парк оказался небольшим, и сорваться с хвоста ему удалось.
Он спрятался за кучей бетонных труб неподалеку, откуда ему был отлично виден каждый шаг Тоётоми Яёи.
Вот только его жгло разочарование.
Тоётоми Яёи просто осел на одни из качелей и стал со скрипом раскачиваться взад-вперед.
Субару думал, что тот предпримет что-то особенное, но ничего подобного не происходило. Тот просто сидел неподвижно, опустив голову. Свет был слишком тусклым, и Субару никак не удавалось разобрать выражение его лица.
Субару достал телефон. Часы на экране показывали, что уже за девять вечера, к тому же там висело несколько непрочитанных писем — это Масаоми и Укё присылали сообщения с вопросом, почему он до сих пор не дома.
По очереди ответив на все сообщения, Субару снова перевел взгляд на Тоётоми Яёи.
Чувствуя себя каким-то маньяком, Субару испытывал неловкость. Но он следовал за Яёи лишь для того, чтобы убедиться, что с тем ничего не случится: в конце концов, это был всего лишь ребенок, не умеющий за себя постоять.
Однако стоило телефонному звонку нарушить тишину, как Субару понял: он раскрыт.
Конец. Его точно обнаружили.
Тоётоми Яёи беззвучно и зловеще замер у него за спиной. Субару даже не заметил, в какой момент тот успел подойти.
— Как ты сюда попал? — голос Тоётоми Яёи прозвучал несколько неестественно и жестко, но охваченный паникой Субару этого не заметил. Он торопливо вскочил на ноги, отряхивая пыль с одежды, и принялся растерянно смотреть то в небо, то под ноги, упорно избегая встречаться взглядом с Тоётоми Яёи.
— Я… я просто переживал за тебя, — слабо попытался оправдаться Субару.
Даже с такими объяснениями подобное преследование неминуемо выглядело так, будто замышлялось что-то странное.
То ли ему мерещилось, то ли глаза Тоётоми Яёи сейчас действительно выгляли жутковато.
Хотя они и раньше были красными, в ночной темноте от Тоётоми Яёи веяло еще большей мрачностью, а краснота в его зрачках словно стала глубже.
— Вот как. Тогда пошли домой, — Тоётоми Яёи выдавил из себя неестественную улыбку, развернулся и зашагал прочь.
Субару поспешил следом. Тоётоми Яёи на мгновение остановился, бросил взгляд на окутанный лунным светом небольшой сквер, после чего догнал Субару, и они покинули парк.
Выйдя на оживленную улицу, где горели фонари и ходили люди, Субару наконец почувствовал, как напряжение отпускает его.
Тоётоми Яёи хранил глубокое молчание. Субару опустил взгляд на него и смог разглядеть лишь макушку: его вишневые волосы были заплетены в маленькую косичку, которая покачивалась в такт шагам. Выглядело это очень мило, но характер обладателя столь милой косички ангельским назвать было никак нельзя.
Не понимая, что творится в душе у Тоётоми Яёи, Субару попытался примирительно приобнять его за плечи, но та попытка была с гневом пресечена — его руку резко и грубо оттолкнули.
— Ты что, потешаешься надо мной?
— Чего?
— Разве тебе не кажется смешным то, как я сейчас выгляжу?
— О чем ты говоришь? С чего бы мне смеяться над тобой? — Субару совершенно растерялся, не в силах взять в толк, с чего бы Тоётоми Яёи говорить подобное. Однако размышлять над этим дальше не пришлось — они уже подошли к дому.
Отбросив эти мысли в сторону, Субару быстрым шагом подошел к двери и отпер ее. Теплый свет мягко разлился в душе Субару, и, обернувшись, он затащил Тоётоми Яёи внутрь.
— Яёи? Вернулись. Вы ведь еще не ужинали, да? Я оставил вам еду, — Укё отложил пульт от телевизора и направился на кухню, откуда тут же донеслись звуки готовки.
В гостиной сидело довольно много людей. Не считая находившегося на кухне Асахины Укё, в комнате расположились ровно шесть человек: Асахина Цубаки и Асахина Ацудза, с которыми они уже виделись в день переезда, самый младший из братьев, Вару, уютно устроившийся на коленях у Масаоми и балующийся с ним, а также еще двое незнакомых парней. Один из них обладал серебристыми волосами и излучал меланхоличную аура, а второй, закинув ногу на ногу с вальяжным видом барина, сидел на диване. Услышав звук открывающейся двери, этот парень повернул голову в их сторону.
Подросток с медовыми волосами с любопытством разглядывал вошедших, но, заметив незнакомца, перевалился через спинку дивана, склонил голову набок и, тыча пальцем в сторону Тоётоми Яёи, спросил у Субару:
— Эй, а это еще что за девчонка? С каких пор ты стал приводить домой девушек?
Конец!
Мозг Субару был полностью забит этими тремя заглавными буквами.
Сегодня определенно был не его день! Почему всё складывалось настолько неудачно?!Однако то, что Футо принял Яёй за девочку, в общем-то, вполне оправданно: одежда, которую та надела сегодня, была скорее нейтральной, подходящей и парням, и девушкам. К тому же из-за небольшого роста, светлой кожи, изящных черт лица, миндалевидных глаз, вишневых губ и очаровательных косичек немудрено, что Футо выдал подобные слова.
— Ты кого это женщиной назвал?!
Как и ожидал Субару, Тоётоми Яёи тут же взорвалась прямо на месте.
Невзначай сунув сумку Субару в руки, Тоётоми Яёи в два счета добежала до дивана и с размаху врезала кулаком.
Малыш Мэри испугался до оцепенения.
С чего это они вдруг повздорили и полезли драться?
Надув губки, Мэри громко расплакался.
Футо получил удар, которого никак не ожидал, и растерялся — сбитый с толку, он рухнул на пол.
Погодите-ка, что только что произошло?
Плач Мэри вывел остальных из шокового состояния. Наскоро подняв Футо на ноги, Субару тут же схватил Яёи, лишив возможности двигаться ту, что порывалась заехать еще разок.
Хотя Футо и поступил отвратительно, заявив, что она женщина, это ведь не повод сразу распускать кулаки, верно? На удивление, в сердце Субару закралась капля упрёка. Его обеспокоенный взгляд то и дело перебегал на Футо, проверяя, как тот поживает, но подойти мешал страх перед Тоётоми Яёи — а вдруг она выкинет еще что-нибудь?
— Ах ты, гадёшник, чего сразу драться-то лезешь!
Футо оттолкнул руку Тсубаки, пытавшегося его поддержать, и в вспышке гнева тоже бросился вперед, отвесив Тоётоми Яёи пинок в живот.
От боли Тоётоми Яёи невольно согнулась пополам.
Тоётоми Яёи попыталась дать сдачи, но ее все еще держал Субару, высвободить руки не удавалось, оставалось лишь яростно таращиться на Футо. Глаза были широко раскрыты, а веки слегка покраснели, создавая ощущение, что она вот-вот заплачет.
Тоётоми Яёи изо всех сил наступила Субару на ногу и, воспользовавшись тем, что тот взвыл от боли, яростно вырвалась из его хватки, после чего сцепилась с Футо в драке.
Совершенно бессистемной, дикой и хаотичной.
Приемы самообороны из начальной школы вылетели из головы начисто — это было чистой воды выплескивание эмоций, однако благодаря регулярным тренировкам она взяла верх.
Услышав шум в гостиной, Укё выглянул из кухни и в следующее мгновение выскочил наружу с кухонным тесаком наперевес.
— Немедленно прекратите драку!
Укё с абсолютно невозмутимым видом замахнулся тесаком и заорал на сцепившихся людей.
Те в разгар потасовки даже не обратили на него внимания, а остальные столпились вокруг, пытаясь их разнять, и тоже особо не замечали Укё.
— Я говорю! Вы! Разойдитесь!
Укё глубоко вдохнул и прибавил голову.
Услышав голос Укё, Киори обернулся и в панике ухватил Масаоми за рукав:
— Укё-ни, не горячись! Масаоми-ни, посмотри же!
Вся его манера держаться как меланхоличный принц улетучилась без следа.
Даже зраясь, нельзя же угрожать людям кухонным тесаком, Укё-ни!
Пораженный словами Киори, Масаоми торопливо растащил младших братьев по сторонам, а всхлипывающий Мэри спрятался у него за спиной, со страхом поглядывая на Укё.
Только тут Укё сообразил, что выхватил тесак и забыл положить его на место. Неловко улыбнувшись, он небрежно положил нож на стол, одной рукой оттащил в сторону только путавшихся под ногами Тсубаки и Азусу, а другой оторвал Футо от Тоётоми Яёи.
Кто знает, делал ли Футо это специально, но бил он исключительно по лицу. К счастью, сил у него оказалось не так много: отделался лишь синяком под глазом да разбитой губой. А вот Футо... хотя на лице у него следов почти не было, самые болезненные ушибы прятались под одеждой, в недоступных для глаз местах. Со стороны же казалось, что Яёи пострадала куда сильнее. К тому же Футо выглядел намного крепче Яёи, поэтому Укё подсознательно решил, что в проигрыше осталась Яёи, что это её обидели.
Они сидели на разных диванах, по одному с каждой стороны. Тоётоми Яёи с бесстрастным лицом устроилась на сиденье, а перед ней хлопотал Масаоми — с жалостливым видом он аккуратно обрабатывал ей лицо целебным раствором.
— Ссс...
Ватный тампон, прижатый к уголку губ, задел ранку, и Яёи не удержалась от шипения. Масаоми тут же принялся с сочувствием дуть на неё, применив детский способ успокоить боль:
— Ду-ду-ду, болька улетучись.
Не прошло и нескольких дней, как та поселилась в доме Асахина, а уже заработала травму.
Хоть она и полезла первой, но язык у этого пацана — просто исчадие ада. Тоётоми Яёи покосилась на Футо, и так вышло, что тот тоже смотрел на неё. Их взгляды встретились; Футо фыркнул и отвернулся, но тут же задел ватную палочку в руке Укё и взвыл от боли.
Так тебе и надо.
Нечего языком трепать.
Тоётоми Яёи злорадно ухмыльнулась: хоть сама она выглядела не лучше, раз этот сопляк несчастлив, на душе у нее сразу полегчало.
Мэри наплакался до усталости и заснул прямо на диване, прижимая к себе кролика и свернувшись калачиком рядом с Масаоми. Масаоми взял плед, накрыл малыша и тихонько шепнул сидевшему неподалеку Киори:
— Отнеси-ка Мэри в комнату, на сквозняке простудится.
Киори кивнул, осторожно подхватил Мэри на руки и поднялся наверх.
Остались лишь те, кто был достаточно разумен, чтобы отличить правое от неправого.
— Простите, я сорвался, — вымолвил Тоётоми Яёи, признавая свою вину, чем поверг Укё в изумление.
Он вовсе не ждал от Тоётоми извинений, по сравнению с ней Футо выглядел куда более невоспитанным.
— Футо, — Укё перевел взгляд на него.
Футо стиснул зубы:
— И не подумаю извиняться! Кто просил эту психованную кусаться направо и налево, как бешеная собака!
http://bllate.org/book/33939/4176342
Готово:
