Субару разминал руку: во время недавнего матча мощный форвард команды противника врезался в него, да так сильно, что плечо теперь пронизывала тупая, сверлящая боль.
Тоётоми Яёи тем временем упаковывал свои вещи и о чём-то беседовал с остальными. Зрелище вышло довольно забавное: этот коротышка с невероятно серьёзным выражением лица отчитывал четверых здоровенных парней сплошь в бугрящихся мышцах.
Черт, кажется, обезболивающий спрей закончился.
Из-за постоянных столкновений, падений и синяков на баскетбольной площадке противовоспалительное средство водилось в сумке у каждого игрока, но как назло, его собственный баллончик оказался абсолютно пустым.
Дело принимало неприятный оборот.
Наконец Тоётоми Яёи закончил разговор и отпустил эту четвёрку. Что же до сборища никчёмных неудачников из старшей Сайэн, те сбежали ещё в самом начале стычки, так что Тоётоми Хидэёси даже не успел их прищучить, о чём слегка сожалел. Впрочем, не страшно — он уже выпустил пар, а находиться рядом с этими уродами дольше было бы выше его сил.
Бросив взгляд искоса, он заметил Субару: тот хмурился, сжимая левое плечо, и выглядел донельзя озабоченным. Решив, что случилось что-то серьёзное, Тоётоми инстинктивно бросил: — Ты пострадал?
Спросив, он тут же понял, что сморозил глупость — эта фрада совсем не вязалась с его обычной манерой поведения, и тут же поправился: — Не думай, что раз ты ранен, я буду с тобой носиться. Поделом, сам виноват, что такой бесполезный.
Однако звучать это было чересчур бессердечно.
Тоётоми Яёи озадаченно нахмурился, порылся в сумке и выудил оттуда баллончик с обезболивающим спреем — старый, но абсолютно новый, в нетронутой упаковке.
Купил он его, пожалуй, месяца три назад, но возможности пустить в ход так и не представилось, поэтому плёнку снимать не стал. Оставалось надеяться, что срок годности ещё не истёк.
Прищурившись в сгущающихся сумерках, он вгляделся в мелкие буквы на флаконе и с досадой понял, что тот безнадежно просрочен.
— Эй! Иди за мной! — Тоётоми Яёи подошёл ближе и схватил Субару за целую правую руку. — Сходим в больницу проверимся, ещё не хватало проблем с рукой. — Он помедлил: — Я делаю это исключительно ради твоего здоровья, ничего такого, усек?
Субару на секунду замер, а затем неожиданно глупо усмехнулся.
До чего же милый. Вечно говорит одно, а думает совсем другое.
Наверное, это и есть та самая «цундэре» с изюминкой, о которой толкуют Азуса и Цубаки.
И впрямь невероятно очаровательно.
— Мм, я тоже переживаю за руку, — отозвался Субару.
Ладони у Тоётоми Яёи были крошечными, зато пальцы — удивительно изящными. Из-за юного возраста суставы еще не успели грубо очертиться, а на внутренней стороне кожи белел лишь тонкий слой мозолей от многолетних тренировок с мячом, однако обхватить запястье Субару его пальцы всё равно не могли. Трудно было поверить, что именно эти руки способны наносить противникам сокрушительные удары.
Субару перехватил его руку в ответ, делая пару широких шагов, чтобы поравняться с Тоётоми Яёи, и они пошли плечом к плечу. И хотя Яёи с детства терпеть не мог, когда кто-то оказывается слишком близко, на сей раз стерпел — в конце концов, парень пострадал исключительно из-за того, что он сам заставил его играть. Уж беспринципным человеком он никогда не был.
Заметив, что Тоётоми Яёи не стряхивает его руку, Субару смущенно улыбнулся, плотно сжав губы, но в его красивых глазах плескалось неподдельное, невыразимое счастье.
С ним вовсе не так трудно ладить. На самом деле он очень мягкий ребенок.
Когда Субару вышел из смотрового кабинета, на улице уже совсем стемнело, и стрелка часов неумолимо приближалась к восьми.
Тоётоми Яёи долго ждал в коридоре, разложив на коленях целую стопку бумаг — судя по толщине, работы было немало.
— Тоётоми-кун, пора домой. — Субару присел рядом, закатав рукав спортивной куртки и обнажая туго забинтованное предплечье.
— Что сказал врач?
— Вывих сустава. Уже вправили, через пару дней всё пройдет, только руку пока нужно поберечь, — пояснил Субару.
Тоётоми Яёи кивнул, склонил голову, чтобы доделать последние правки в документах, и аккуратно собрал бумаги.
— Пошли. — Закинув сумку за плечо, Яёи подхватил рюкзак Субару и слегка кивнул в сторону выхода из больницы, подгоняя парня.
Субару отобрал свою сумку и перевесил её на правое плечо: — У меня травмирована только левая рука, я же не калека. Свои вещи я в состоянии носить сам.
Тоётоми Яёи возражать не стал.
— А? Субару-кун?
Не успели они выйти из главного корпуса клиники, как Субару окликнули. Удивленно обернувшись, он увидел молодого мужчину в белоснежном халате, который стоял у дверей и махал им рукой.
— Масаomi-ни? — Субару казался искренне изумленным встречей с Асахиной Масаоми, но тут же вспомнил, что тот работает здесь педиатром, так что ничего странного в этом не было.
Масаоми быстрым шагом подошел ближе, и его взгляд сразу же упал на руку Субару: — Что с рукой?
— Налетел на парня во время игры, пара дней отдыха — и всё пройдет, не волнуйся.
Убедившись, что всё в порядке, Масаоми перевел глаза на Тоётоми Яёи.
Того столь откровенно проигнорировали, что он аж закипел от едва сдерживаемой ярости.
— Ты…
Субару посмотрел на спутника и, как и ожидалось, лицо Тоётоми Яёи мгновенно помрачнело, превратившись в настоящую грозовую тучу.
— Масаomi-ни, это Тоётоми Яёи, сын друга Укё-ни, он временно живет у нас. Ты в последнее время пропадал в больнице, поэтому, наверное, не в курсе, — торопливо пояснил Субару, и при этих словах воздух вокруг Тоётоми немного потеплел.
На самом деле ладить с Яёи было проще простого.
Стоило лишь погладить его против шерсти. Вернее, по шерсти.
Если приласкать его как следует, он становился на редкость сговорчивым и с легкостью прощал даже самые дерзкие выходки. Правда, додуматься до этого удавалось далеко не многим: из-за накопившегося за долгие годы дурной славы имиджа все знали — Тоётоми Яёи лучше не злить и не трогать. Если ведешь себя тихо и правильно — всё будет гладко, но стоило хоть в чём-то перейти ему дорогу…
Что ж, скатертью дорожка.
Хотя такая железная дисциплина помогала Яёи держать всех в узде, подобный прессинг заставлял окружающих задыхаться: зауважение к нему всегда примешивался липкий страх.
Страх перед его гневом.
Последствия гнева самого настоящего правителя проверять на себе не хотел никто.
А те, кто всё же проверил… давно покинули Хётей, унося с собой горькие воспоминания и жестокие уроки.
Субару, уже имевший некоторый опыт общения с этим младшим, справлялся с задачей неплохо; в конце концов, Футо тоже входил в число тех немногих братьев, с кем он мог найти общий язык, а к заскокам Футо ему было не привыкать.
Правда, Тоётоми Яёи вряд ли был просто цундэре. Скорее уж бомбой замедленного действия.
Не успокоишь вовремя — и сам взлетишь на воздух вместе с ним.
Очевидно, Масаоми понятия не имел о взрывоопасном характере Яёи, но его собственная мягкость позволила ему с легкостью сойти с протянутой Субару ветки. Он протянул руку и потрепал Тоётоми Яёи по макушке: — Какой славный малыш, но злиться вредно для здоровья.
Его… погладили по голове?!
Его действительно только что погладили по голове.
За всю его жизнь собственные родители ни разу не дотронулись до его головы, а этот мужик посмел!
Впрочем… противно не было. Тоётоми Яёи скривил губы, но протестовать не стал, молча стерпев жест Масаоми.
На мгновение в глазах старшего мелькнула улыбка. Убрав руку, он бережно пригладил растрепанные пальцами волосы мальчика, а затем присел на корточки и легонько обнял его: — Яёи — такой послушный ребёнок.
Да что этот старый хрыч вообще себе позволяет?!
Лицо Тоётоми Яёи залилось краской, став, пожалуй, даже краснее его собственных волос.
Инстинктивно оттолкнув Масаоми, он от неожиданности потерял над собой контроль и выхватил из кармана ножницы, угрожающе тыча ими в лицо мужчине: — Старый хрыч! Ты что творишь?!
Субару остолбенел от поступка собственного старшего брата.
Неужели у Масаоми-ни врождённое отсутствие инстинкта самосохранения?!
И ради всего святого, Тоётоми-кун, убери ножницы, они же острые, нельзя тыкать ими в людей!
Субару перехватил руку Яёи и выудил ножницы у него из пальцев, пряча их за спину: — Это опасно, Тоётоми-кун.
— Верни ножницы.
Помрачнев от пережитого шока и заторможенности, он действительно позволил Субару вырвать опасный предмет, отчего разозлился ещё сильнее.
Все эти Асахины — один к одному.
Как же они раздражают.
— Отказываюсь, Тоётоми-кун. Ножницы — слишком опасная штука, я не позволю тебе размахивать ими перед Масаоми-ни. — Субару покачал головой.
— Ах ты! — Яёи задохнулся от возмущения и, не раздумывая больше ни секунды, резко развернулся и бросился прочь, чувствуя себя так, словно позорно бежит с поля боя.
— Субару-кун, я что, ему неприятен? — Масаоми выглядел жутко расстроенным.
Стоило Тоётоми Яёи оттолкнуть его, Масаоми больше не делал попыток приблизиться. Аура вокруг него мгновенно потускнела, а когда Яёи направил на него ножницы, доктор и вовсе скривился так, будто был готов расплакаться.
Этот малыш казался таким милым, к нему так и тянуло…
Но неужели он и правда так раздражает мальчика? Ведь обычно дети от него в восторге, и надо же было такому случиться, когда ему так захотелось подружиться с ребёнком.
Ничего страшного, ничего страшного. Разве они не живут под одной крышей? Еще успеют сблизиться!
Наблюдая, как старший брат от полного уныния мгновенно воспрял духом и загорелся решимостью, Субару озадаченно почесал затылок: — Сегодня Тоётоми-кун ведет себя совсем не так, как обычно.
Не то чтобы «не так» — земля и небо.
Ребенок, который так неловко выражает заботу и даже умудряется смущаться, — разве похож он на «тирана», про которого все вокруг только и твердят?
Скорее уж на маленького принца.
Но раз уж Тоётоми-кун убежал один, всё ли будет в порядке?
Субару вздохнул, сунул сумку в руки Масаоми и бросился следом, на ходу бросив брату, чтобы тот шёл домой первым — он быстро догонит Яёи и вернет его.
Убегавший Яёи чувствовал себя полнейшим дураком.
Наглецу, посмевшему нарушить его личные границы, следовало тут же преподать урок, а не позорно спасаться бегством.
Но этот… этот Асахина Масаоми!
Как он посмел?! Как он вообще смел так с ним обращаться?!
Он же терпеть не может, когда кто-то трогает его голову.
И всё же… объятия Масаоми вовсе не казались неприятными.
Он уже и забыл, когда в последний раз кто-то обнимал его. Наверное, с самой гибели старшего брата.
С тех пор каждый день был заполнен бесконечной учёбой всему, что подобает знать наследнику. Отец, который до трёх лет баловал его до безумия, превратился в сурового надсмотрщика, а больная мать лежала в постели, увядая день за днём, пока не умерла.
С самого детства ему вдалбливали в голову: слабость недопустима. Нужно быть лучшим. Нужно стараться изо всех сил.
Только потому, что ты — наследник семьи Тоётоми.
У тебя нет права на слабость.
У тебя нет права на поражение.
Тебе… нельзя иметь друзей.
Объятия? Ему они без надобности.
Тоётоми Яёи нужна только победа. И ничто кроме победы.
http://bllate.org/book/33939/4176341
Готово:
