Официально и строго — и впрямь вылитый репетитор.
Такси быстро затормозило, Фан Чэн расплатился, поднялся на этаж, прослушал приложенное к уху голосовое сообщение от Чжоу Хэсюэна и открыл дверь собственной квартиры электронным замком.
В гостиной ярко горел свет, в лицо пахнуло прохладой от кондиционера. Фан Чэн нахмурился и заглянул вглубь квартиры.
Глава 5. Тебе лучше поменьше со мной разговаривать
Сюй И сидел на диване, зажав в руке бутылку ледяной колы, и с видом бывалого мудреца приветствовал Фан Чэн. Перед ним на журнальном столике стоял планшет с запущенным видеозвонком от Geraldine.
— Наш маленький апельсинчик вернулся～ Смотри-ка, братец-возлюбленный вернулся～ — несерьёзно сострил Сюй И, с улыбкой глядя на Фан Чэн. Geraldine в планшете тоже захихикала. Фан Чэн не захотел отвечать этим двум непутёвым друзьям и направился мыть руки.
— Эй, ну как всё прошло? — Сюй И заглянул в дверь ванной, держа в руках планшет. Фан Чэн одарил его свирепым взглядом через зеркало:
— Что как прошло? Какого чёрта ты до сих пор у меня, уже так поздно? Одинокие мужчина и юноша под одной крышей — что зан нравы? Я ведь по мальчикам, смотри, как бы сестричка G не приревновала.
Geraldine с экрана планшета дала понять, что её эмоциональное состояние стабильно:
— Я не ревную, я шипперю вашу парочку.
Сюй И, будучи стопроцентным натуратом, от этих слов громко рассмеялся, обвил рукой шею Фан Чэн и попытался изобразить фансервис ради выгоды своей девушки. Фан Чэн с мрачным лицом оттолкнул его и переспросил:
— Ты чего вообще у меня забыл?
— Братец мой, ты же сам сказал, что сегодня кто-то придёт чинить кондиционер и у тебя свидание с любимым братцем, мол, времени нет, поэтому оставил мне свой номер и попросил за меня отдуваться. Теперь кондиционер починен, свидание твоё закончилось, и ты решил выбросить палку, перейдя мост?
— Чинил кондиционер до половины девятого?
— До семи. Просто мне было интересно, вот я и остался провести разведку боем.
Сюй И подмигнул Фан Чэн, усадил его на диван и развернул планшет к нему лицом.
— Мне тоже интересно, вчера он мог сказать, что растерялся и не сообразил, а сегодня всё ещё ни капли не реагирует? Ты уже столько лет по нему сохнешь, а на поверхности ни ряби, и тут вдруг — бах! — бросил бомбу в стоячее болото.
Geraldine с улыбкой приблизилась к камере, так что на весь экран осталось только лицо с парой глаз:
— Ну же, колись, раскаяние смягчит вину.
Фан Чэн усмехнулся от такой шутки, опустил голову, закусил губу, перевёл взгляд с Сюй И на Geraldine и тихо произмолвил:
— Он знает, что мне нравятся парни.
— Чего-чего? Это потому, что он просёк про то гей-заведение? Черт возьми, и какова была его реакция?
Фан Чэн моргнул с невинным видом:
— Сказал, что в следующие выходные отвезёт меня познакомить с родителями.
Сюй И вытаращил глаза и вскочил на ноги, Geraldine шумно втянула воздух и первой пришла в себя:
— Оранжевый, давай обойдёмся без суицидальных шуточек.
Фан Чэн так рассмеялся, что схватился за живот и скатился с дивана на пол. Только тогда Сюй И сообразил, что его провели, и, ухватив Фан Чэн за воротник, собрался наподдать. Фан Чэн тут же взмолился о пощаде:
— Правда-правда, всё, что я говорю — чистая правда!
Сюй И снова вдавил Фан Чэн в диван. Сам он был рослым, крепким и круглый год занимался спортом, так что стоило применить лёгкую физическую угрозу, как Фан Чэн тут же смиренно капитулировал.
Сделав глоток воды, Фан Чэн изложил всё от начала до конца. Сюй И скривил губы, сочтя историю скучной, а вот Geraldine погладила подбородок, приняв позу сыщика из детективного романа:
— Ты сказал, что любишь мужчин, а он не только не стал отбрыкиваться, но ещё и пригласил тебя подтягивать его учёбу? А частный репетитор — это же классика: замкнутое пространство, двое одиноких парней, сближение всё ближе, искра, пламя...
Фан Чэн кивнул:
— Сегодня ночью во влажных снах буду отыгрывать именно это.
Сюй И потрогал собственный покрытый щетиной подбородок, чмокнул губами и протянул:
— Говорят, есть три неизбежных для гея сценария: влюбиться в натурата, влюбиться в младшего и влюбиться в учителя. Оранжевый раньше подходил под два пункта, а теперь ещё и сам в учителя подался.
Geraldine тоже хихикнула:
— Слыхали про топ-3 опаснейших профессий в хайтане? Учитель…
— Всё, хорош! — Фан Чэн взмахом руки прервал зашедший слишком далеко разговор и вздохнул. В его изначально несерьёзном тоне проскользнула доля горечи: — Как ни расписывай всё это в красках, а шансов нет.
Сюй И пожал плечами. Из его уст прозвучало бы полной утопией заявлять что-то вроде: а вдруг Чжоу Хэсюань тоже любит мужчин, почему бы не попробовать, раз не попытался? Поэтому он просто встал, похлопал Фан Чэн по плечу и сказал:
— Ладно, я погнал домой.
— Угу.
Когда Чжоу Хэсюань снова увидел Фан Чэн, на том вновь красовалась густая чёлка в сочетании с чёрными в роговой оправе очками, а надетые в три слоя футболка и длинные брюки выглядели помятыми — их, похоже, даже не удосужились погладить. Это вызывало у Чжоу Хэсюаня беспричинное раздражение и вместе с тем капельку возбуждения.
Секрет Фан Чэн знал только он один.
Мать Чжоу Хэсюаня звали Чжэн Синьмин, и, полностью оправдывая своё имя, она обожала чай, поэтому местом для обеда выбрали чайный домик. Фан Чэн же, то ли желая выдержать образ старомодного чудака, то ли по какой-то иной причине, сумел тихим, вкрадчивым голосом поддержать беседу с Чжэн Синьмин о чайной церемонии, чем ещё сильнее расположил её к себе, так что названная ею плата за репетиторство оказалась выше суммы, о которой они договаривались дома.
Фан Чэн тут же принялся отнекиваться, сославшись на знакомство с Чжао Тэнфэем, и наотрез сбил цену обратно.
Отец Чжоу Хэсюаня не смог прийти из-за дел. Чжэн Синьмин была в таком восторге от Фан Чэн, что глаз с него не сводила, и ей хотелось поболтать с ним подольше, но она не решалась сходу затрагивать темы о семье парня. Чжоу Хэсюань всё понял и сам взял инициативу в свои руки, заговорив о всяких курьёзах из жизни Университета Бай.
Атмосфера за столом оживилась, однако на душе у Чжоу Хэсюаня было немного тоскливо: мысль о том, что между ним и Фан Чэн словно существует лишь одна-единственная тема для разговоров, почему-то лишала его всякого чувства безопасности.
Фан Чэн достал телефон и принялся показывать Чжэн Синьмин, обожающей кошек, но страдающей аллергией на их шерсть, университетских котов из альбома, чтобы та потискала их виртуально. Их головы почти соприкасались, а Чжоу Хэсюань подцепил палочками креветку в лунцзине, не сводя с лица Фан Чэн самого наглого взгляда.
Раньше они обычно встречались в полумраке, а теперь дневной свет, просочившийся сквозь стекло и рассеянный полупрозрачными гардинами, мягко и ярко ложился на фигуру Фан Чэн. Только сейчас Чжоу Хэсюань заметил, что Фан Чэн всё это время носил простые очки без диоптрий и на самом деле вовсе не близорук.
Под изредка отсвечивающими стёклами длинные ресницы при каждом моргании слегка прижимались веками, линия подбородка была плавной и округлой — и эта красота не поддавалась сокрытию.
Думая об этом, Чжоу Хэсюань поднял руку и потёр собственный подбородок: у него челюсть тоже острая, и не будь у него густых бровей и квадратного лица, внешность наверняка отдавалась бы мягкой утончённости, чем-то напоминая Фан Чэн.
— Чжэн Синьмин… неужто Чжэн Синьмин!
Женский голос внезапно вклинился в разговор, и все трое за столом невольно подняли головы. Чжэн Синьмин нахмурилась, издала удивлённое «а» и произнесла:
— Чжан Ли?
— Да-да-да, это и правда ты! Столько лет не виделись, я уж думала, обозналась. Ой, да ты совсем не изменилась!
— Ой, да брось ты, постарела бог знает как! А вот ты — другое дело, всё такая же молодая. Это мой сын, Сяо Сюань, поприветствуй тетушку Чжан.
Чжоу Хэсюань послушно поднялся:
— Здравствуйте, тетушка Чжан.
— Здравствуйте-здравЗдравствуйте, надо же, какой у тебя сын уже взрослый, и красавец какой! В отца пошёл, да? — Чжан Ли улыбнулась и перевела взгляд на Фан Чэн: — А это…
— Э-э, это… это я привел мал…
— Здравствуйте, тетушка Чжан, я Фан Чэн, сын Си Мэнна.
Не дожидаясь, пока Чжэн Синьмин переведёт тему, Фан Чэн сам кивнул и поздоровался. Лицо Чжэн Синьмин на мгновение помрачнело, но вовсе не от недовольства — скорее, от беспокойства. Она торопливо заговорила вновь:
— Да, я попросила…
— Сын Си Мэнна? Непохоже! Впрочем, надо же, уже такой взрослый. — Чжан Ли с ног до головы окинула Фан Чэн оценивающим взглядом и усмехнулась: — И правда не похож, совсем не похож. Ты же знаешь, Чжэн Синьмин, какая Си Мэнна была модница — вечно разодетая, вся из себя яркая… Впрочем, хорошо, что не в мать уродился, хоть не будешь такой, как она…
— Чжан Ли! — внезапно выкрикнула Чжэн Синьмин. Голос её прозвучал громковато, испугав и Чжан Ли, и Чжоу Хэсюаня. Фан Чэн же остался совершенно невозмутим.
— Чжан Ли, пойдём-пойдём, выйдем поболтаем. — Чжэн Синьмин поднялась со стула, потянула за собой Чжан Ли, затем обернулась, бросила взгляд на Фан Чэн и наградила сына многозначительным знаком. Они вышли из отдельного кабинета, прикрыв за собой до конца не закрытую дверь.
Получив от матушки безмолвный приказ «успокой Фан Чэн», Чжоу Хэсюань растерялся, не зная, с чего начать. Он поскрёб в затылке, выдал невнятное «э-э», но Фан Чэн опередил его, легко улыбнувшись:
— Чего ты?
— Ничего, — машинально возразил Чжоу Хэсюань, подхватил палочки, тут же опустил их обратно и наконец изобрёл новую тему для разговора: — Братец Фан Чэн, ты что, пошёл ко мне в репетиторы только ради того, чтобы следить, сохраняю ли я твою тайну?
Фан Чэн неторопливо покачал головой:
— А что, я не могу нуждаться в деньгах?
— С твоей-то привычкой сорить деньгами направо и налево, как с тем же Чжао Тэнфэем, неужто ты будешь нуждаться в деньгах? А вчерашний обед, которым ты меня угостил? Он же стоит как два месяца репетиторства.
— Твоя семья ведь тоже не бедствует. Твоя тётушка только что заикалась о суммах под десятку тысяч, это вдвое больше ставки обычного репетитора.
— Братец Фан Чэн — выпускник самого Университета Бай, специалист по индивидуальной подготовке, с чего бы его услугам стоить столько же, сколько у рядового студента? — видя, что атмосфера немного потеплела, Чжоу Хэсюань тоже повеселел. — Только вот я ничегошеньки не умею, как бы ты от злости волосы на голове не растерял.
Фан Чэн потеребил густую чёлку на лбу:
— Парик, не растеряю.
С этими словами он снова бросил на Чжоу Хэсюаня взгляд, и голос его стал чуточку тише:
— Я ведь дома тоже сижу один, читаю книги, заняться особо нечем. А будучи твоим преподавателем, я заодно и сам развиваюсь — совмещаю приятное с полезным.
Слова Фан Чэн про то, что он «сидит дома один», резанули Чжоу Хэсюаня по сердцу:
— Разве ты не гуляешь с друзьями?
— У моих друзей есть девушки, они обычно проводят время вдвоём.
— Разве у тебя нет друзей-одиночек?
Фан Чэн посмотрел на Чжоу Хэсюаня и указал на своё лицо:
— Двуличному человеку иметь слишком много друзей не с руки — так и до разоблачения недалеко.
Закончив, Фан Чэн снова тихонько усмехнулся:
— Разве ты не слышал? Человек, падающий в колодец, попытается ухватиться даже за паутинку, спускающуюся сверху. У меня почти нет друзей, а отношения с семьёй прохладные. Стоит тебе заговорить со мной, и мне всё время хочется вывалить на тебя всё подряд — и вчерашнее признание в ориентации, и то, о чём мы говорим сегодня.
Чжоу Хэсюань оцепенел. Фан Чэн смотрел на него с предельной искренностью — впрочем, сквозь бликующие стёкла очков Чжоу Хэсюань не мог разглядеть, искренне ли выражение его глаз, но отчетливо слышал: тон Фан Чэн звучал абсолютно серьёзно.
— Чжоу Хэсюань, — очень серьёзно произнёс его имя Фан Чэн. — Тебе действительно лучше поменьше со мной разговаривать.
В комнате воцарилась тишина. Лишь спиртовка под горшочком с тушёной рыбой монотонно булькала, выпуская пузыри.
http://bllate.org/book/33913/4173067
Готово:
