— Да уж, мама говорила: если родится мальчик, назовем Тунтун, а если девочка — Тунтун.
— У меня есть младший брат…
Реплики двух маленьких девочек кружились и танцевали вместе с куколками из музыкальной шкатулки, взмывая все выше и выше в поднебесье, туда, где плыли мягкие белые облака и простиралось безмятежное синее небо.
В тот же самый момент, под другим куполом синего неба и белых облаков, Ни Су наблюдала за окружающими с помощью своего вновь обретенного способности.
Мир перед ее глазами разительно изменился.
Души двух людей, споривших у входа в метро, смутно отливали чернотой, напоминая пирожное дафу с печеньем орео: сквозь белую корочку проступали черные крошки.
А вот те, кто с папкиными портфелями волочил ноги, медленно бредя домой после смены, источали бесконечный поток черного тумана из глубин своих душ — точно няньгао, у которого черная-черная начинка завернута в белое тесто.
Мимо пробежал ребенок, поднимая воздушный шар, и звонкий детский смех осыпался на землю. Их души были чисты, свободны от забот и сияли абсолютно чистой белизной.
Если оглядеться вокруг, на улице преобладали именно эти три типа людей.
Лишь изредка попадался кто-то совсем иной. Он петлял среди толпы, торопливо бросал извинения тем, кого задевал, и спешил дальше.
Его душа излучала зловещий темно-красный цвет.
Ни Су озадаченно спросила:
— Это…
Хуа Цай ответила ей:
— Кармический грех.
Ни Су повернула голову и растерянно посмотрела на Хуа Цай.
Вздохнув от безысходности, Хуа Цай объяснила проще, так, чтобы та поняла:
— Воры.
Широко распахнув глаза, Ни Су стремительно бросилась вперед и на лету перехватила руку воришки, шарившего в чужой сумке. Под удивленным взглядом девушки и яростным — самого карманника, она спокойно произнесла:
— Это вор.
Девушка тут же принялась шарить в сумочке и обнаружила, что ее потайной карман аккуратно подрезан, а телефон и кошелек пропали. Повернувшись к вору, Ни Су распахнула его пальто: подкладка оказалась сплошь усеяна кармашками, набитыми мобильными телефонами и кошельками — в том числе и пропажей этой девушки.
Увидев, что вор надежно пойман Ни Су, девушка схватила сумок и от души отоварила воришку по голове:
— Ах ты сволочь! Моя сумка от Луи, только вчера купила!
Ни Су молчаливо наблюдала со стороны. Девушка вроде и невысокая, и голосок мягкий, а нрав оказался ого-го.
Из-за поднявшейся шумной суматохи вскоре вокруг собралась толпа зевак, а подоспевшая полиция уже спешила на место происшествия.
Вскоре Ни Су была удостоена звания Обрацового горожанина и получила неплохую денежную премию.
Глаза Ни Су ярко заблестели: ей показалось, что она нашла новый способ заработка.
Ни Су честно поделилась с Хуа Цай половиной полученной премии. Хуа Цай опустила взгляд, а в ее глазах промелькнула искра необычной, забавной улыбки.
Впервые в жизни кто-то делился с ней деньгами вот так.
*Ни Су…* — про себя повторила это имя Хуа Цай, ощущая безграничную полноту чувств, словно она долго и бережно ухаживала за фруктовым деревом: укрывала на зиму от холодов, весной помогала завязаться завязям, летом укрепляла плоды, а осенью собрала богатый урожай с отягощенных ветвей — тяжелые, круглые, налитые соком плоды, источающие живое сияние.
*Ни Су, Ни Су, Ни Су…*
Мысленно повторила Хуа Цай, находя это имя прекраснейшим на свете.
Ни Су ослепило внезапное усиление сияния, исходившего от и без того яркой души Хуа Цай.
Все-таки Ни Су была обычным человеком, а не Хуа Цай, и никак не могла привыкнуть к жизни, где видишь лишь человеческие души, но не лица.
Ни Су стало любопытно, по каким признакам Хуа Цай узнает людей.
На это Хуа Цай с абсолютной уверенностью ответила:
— Мне незачем кого-то запоминать первой. — Сказав это, она вспомнила о Ни Су и добавила: — Кроме тебя. Ты особенная.
Со стороны такое поведение Хуа Цай могло показаться жутко высокомерным.
— Те, кого я знала раньше, всегда сами первыми подходили поговорить со мной.
Пусть Хуа Цай и не видела их лиц, но стоило тому или иному человеку заговорить, как она тут же понимала, кто перед ней.
Ни Су уже привыкла поражаться Хуа Цай, поэтому подобные слова показались ей совершенно естественными. А как иначе? Разве не так все и должно быть? Подобная надменная отрешенность от мира как нельзя лучше подходила самой Хуа Цай.
Хуа Цай пояснила Ни Су:
— Не обращай внимания, через день-два это пройдет. Если хочешь, я могу прямо сейчас снять это восприятие специально для тебя.
Немного подумав, Ни Су с улыбкой покачала головой:
— Раз это всего на день или два, пожалуй, я еще побуду в этом ракурсе и получше разгляжу мир. Единственное упущение… — Ни Су перевела взгляд на Хуа Цай.
Заметив ее взгляд, Хуа Цай озадаченно склонила голову набок:
— Что такое?
— Нельзя увидеть твой потрясающий цвет волос.
Волосы и лепестки были неотъемлемой частью самой Хуа Цай. Сейчас же Ни Су видела лишь души, а вместе с ними исчезала и ослепительно переливающаяся шевелюра Хуа Цай — различать удавалось только неодушевленные вещи, надетые на людях.
Хуа Цай тихо рассмеялась:
— Пустяки…
Ни Су увидела, как Хуа Цай подняла руку, закинула назад длинные пряди и провела кончиками пальцев по волосам. Одна прядь отделилась и заискрилась в ее руке теплым, солнечным оранжевым цветом.
Ни Су приняла ее и уловила свежий, легкий сладковатый аромат, напоминающий скошенную траву.
Так пахли лепестки оранжевого тюльпана.
Тут Ни Су услышала вопрос Хуа Цай:
— Какого цвета твои волосы?
Ни Су уже хотела ответить, что ее волосы самого обычного черного цвета.
Но, передумав, она решила последовать примеру Хуа Цай: обхватила ее нежные гладкие пальцы и провела ими по собственной прическе. Прядка черных волос легла на ладонь Хуа Цай.
— Черные, — констатировала Хуа Цай.
Непонятно почему, но в итоге они просто так обменялись прядями волос.
К этому неожиданному трофею Хуа Цай отнеслась крайне серьезно: она затащила Ни Су в красивый магазинчик, где они приобрели два крошечных флакончика, чтобы надежно спрятать волосы.
В этом магазине вообще было полно изящных миниатюрных сосудов.
Взять хотя бы тот, что стоял прямо перед Ни Су: размером с большой палец и шириной с ногтей, внутри которого кружились и порхали крошечные искорки света.
Заметив любопытный взгляд Ни Су, владелица лавки охотно пояснила:
— Внутри этого сосуда заключено Королевство Пыли.
И, словно рассказывая сказку, плавно поведала дальше:
— Каждая пылинка — это целый мир. За пределами пылинок таятся бесчисленные новые миры, а внутри каждой живут свои собственные создания.
В каждой пылинке ежедневно разворачиваются тысячи историй, просто человеческий глаз не способен их разглядеть.
Ни Су невольно задумалась над словами хозяйки.
А что если мир, в котором живем мы сами, — всего лишь пылинка? А за пределами этой пылинки существуют другие пылинки. И то, что кажется нам необъятной вселенной, в глазах существ, превосходящих нас в миллиарды раз, является лишь крошечной соринкой?
Тут хозяйка лавки украдкой глянула на Хуа Цай и заметила Ни Су:
— У вас такие прекрасные отношения с Вашим Величеством! Впервые вижу, чтобы Ваше Величество была с кем-то настолько близка.
Услышав это, Ни Су чуть не скривилась от внутреннего шока. Медленно-медленно повернув шею к продавщице, она с ноткой неверия задала вопрос, на который прекрасно знала ответ:
— Вы имеете в виду Ваше Величество… кого?
Конечно же, Хуа Цай.
Стоило лишь подумать о титуле Ваше Величество, как Ни Су от неловкости едва не вжалась пальцами ног в пол. Ох… Этот титул, бесконечно далекий от ее обычной человеческой жизни, теперь звучал здесь, рядом с ней. И именно так окружающие обращались к ее удивительной подруге Хуа Цай.
Невыносимо, просто невероятно неловко!
Ни Су повернула голову к Хуа Цай:
— Ваше Величество?
Хуа·Ваше Величество·Цай лишь невозмутимо отозвалась:
— Мм.
Су — Ваше Величество?
Цай — Мм.
Обладательница титула Ваше Величество обладала весьма своечным подходом к делам. Выбранный ею крошечный флакончик на вид казался заурядной стеклянной колбочкой, однако внутреннее пространство в нем было поистине безграничным.
Подаренная Хуа Цай короткая прядь тепло-оранжевых волос больше не меняла цвет в зависимости от настроения дарительницы. Она застыла в этом оттенке навсегда, запечатлев момент радости Хуа Цай, и теперь Ни Су бережно хранила ее.
Она проталкивала прядь внутрь сосуда: крошечный на вид пузырек вмещал в себя сколько угодно, и длинная оранжевая косичка целиком скрылась внутри.
— Поднеси флакончик к уху, — велела Хуа Цай.
Послушная Ни Су тут же прижала пузырек к уху.
— А теперь потряси.
Ни Су слегка встряхнула его и услышала шум морских волн, бьющихся о прибрежные скалы.
— Потряси еще раз.
Ни Су снова взболтала стеклышко и уловила размеренное дыхание: «фу… фу…»
Не сразу разобравшись, она вопросительно посмотрела на подругу.
С легкой улыбкой Хуа Цай пояснила:
— Это шум ветра от взмахов бесчисленных бабочкиных крыльев.
У Хуа Цай был удивительный дар описывать все так живо, что стоило ей заговорить, как Ни Су отчетливо представила, будто мириады прекрасных бабочек выпорхнули прямо из ее груди и закружились перед глазами стремительным цветным вихрем.
Теперь подсказки Хуа Цай были уже не нужны: Ни Су сама тряхнула флакончик и услышала гул человеческой толпы — голоса резкие, спокойные, шумные, старческие, детские… словно она оказалась в самом сердце шумного рынка.
Встряхнула еще — шелест ветра в колосьях спелой пшеницы.
Еще раз — рев охотящейся львицы.
И еще — заунывное, бесконечное эхо капель, падающих с острых сталактитов в глухом горном гроте.
Ни Су увлеклась игрой и никак не могла остановиться.
Лишь когда за окном совсем стемнело и звезды опустились так низко, что, казалось, стоило протянуть руку — и коснешься неба, Ни Су с неохотой прекратила.
— У этого флакоши есть еще одно необычное свойство, — загадочно произнесла хозяйка лавки, не договаривая до конца и оставляя интригу. — Можешь попробовать разгадать его сама, а можешь спросить у Вашего Величества.
Поглаживая пальцами гладкий прохладный бок сосуда, Ни Су с улыбкой покачала головой:
— Никаких подсказок, я хочу дойти до всего сама.
Хозяйка лавки бросила взгляд на Хуа Цай, мысленно отмечая, что эта девушка занимает немаловажное место в сердце Вашего Величества — та даже начала источать золотистые лепестки подсолнуха.
Давно она не видела Ваше Величество такой радостной.
Взглянув на усыпанное звездами ночное небо за окном, лавочница подумала, что завтра наверняка выдастся ясный день, и мысленно пожелала, чтобы настроение Вашего Величества всегда оставалось таким же солнечным.
Вспомнив прошлое, она опустила глаза и вновь искренне пожелала, чтобы на душе у Вашего Величества всегда светило солнце.
В эту ночь Ни Су видела во сне самые разные звуки. Сплетающиеся воедино голоса рождали яркие, многокрасочные картины: то светлые и прекрасные, то зловеще-мрачные, то величественно-грациозные, то тихие и безмятежные…
Столь богатые сновидения наполнили Ни Су небывалым приливом сил, а бесчисленные идеи, словно нити струй проливного дождя, безоговорочно окружили ее со всех сторон.
http://bllate.org/book/33905/4172285
Готово:
