Дождь, начавшийся было под вечер, теперь превратился в плод труда невидимой ткачихи — в густую, стремительную пелену.
Только что все были заняты электронными устройствами, а теперь единогласно ахнули и бросились к окнам.
Стоило их распахнуть, как влажный, пронизывающий воздух вперемешку с брызгами ворвался внутрь, заставив всех присутствующих ззябко вздрогнуть.
— О боже, какое счастье, что мы успели спуститься с горы! — глядя на бурлящие потоки воды под окнами, превратившиеся в настоящее море, Цун Де до того испугалась, что её губы побелели. — С таким безумным ливнем мы бы точно застряли на самой вершине!
Все разделяли её страх:
— И правда... Гора Цзюху — земляная, там невероятно легко сойти оползням и селям. Как хорошо, что мы вернулись и закинули подарки генеральному директору Юэ...
— Как хорошо, что мы вернулись. И правда, нужно сказать спасибо Юэ Лэй, в следующий раз обязательно позову её пообедать!
Линь Чжиси молча смотрела на дождевую завесу, а её сердце продолжало пронизывать предчувствие худшего.
Одолеваемая тревогой, она крепко сжала руку Цун Де.
^
В прошлой жизни у Юэ Лэй была довольно крепкая голова.
Но она забыла, что ту выносливость приобрела благодаря непрекращавшемуся участию в деловых обедах и банкетах, в то время как её тело восьмилетней давности ещё не обладало способностью выпивать тысячу чашек без продыха.
Перед стримой она приговорила полбутылки пива, а во время эфира осушила ещё несколько банок, чтобы утолить жажду.
Вдобавок к этому шли те две банки, которые она залпом влила в себя после окончания трансляции, пытаясь заглушить эмоции.
Она успешно допилась до опьянения.
В голове у Юэ Лэй шумело, а сама она чувствовала себя настолько счастливой, будто поселилась где-то на облаках.
На душе разливалось странное, беспричинное волнение.
Пролежав на кровати добрую половину дня, она так и не смогла успокоиться.
Взгляд упал на изысканную картину на стене, и Юэ Лэй решила наведаться к соседке, чтобы немного подразнить её и посмотреть, чем занимается её жёнушка после возвращения.
Когда слегка захмелевшая Юэ Лэй заявилась на порог, а Мо Инсюэ, еще не успев ничего сказать, уловила исходящий от неё запах алкоголя, настроение той было безнадежно испорчено.
В памяти всплыло слишком много неприятных воспоминаний, и Мо Инсюэ с мрачным лицом сделала несколько шагов назад, восстанавливая дистанцию.
Она зажала нос пальцами и грозно потребовала:
— Сколько ты вообще выпила?
— Д-две-три банки пива, ничего страшного, я не пьяная. — Юэ Лэй походила на счастливого крупного пса, переполненная радость так и рвалась наружу, и всё в Мо Инсюэ казалось ей до безумия милым.
Тело помимо воли рвалось ближе, жаждая заполнить пустоту в сердце её прохладным ароматом, однако те немногие струны разума, что еще оставались в голове, твердили, что это ошибка.
Мо Инсюэ слишком хорошо знала такую Юэ Лэй.
Это было то самое выражение лица, с которым та начинала качать права по пьяни, замышляя что-то недоброе...
Лицо Мо Инсюэ изменилось. Опасаясь, что не сможет сдержать напор, она сжала ладони в кулаки, впившись ногтями в ладони, чтобы острая боль послужила ей предостережением.
Глава 13. Очнись, не смей спать!
То ли пытаясь заглушить бушующий внутри пожар, то ли из последних сил, Мо Инсюэ с мрачным лицом рявкнула:
— Больше не смей пить столько! Впервые вижу человека, способного так нажраться в одиночку!
— Мне так весело, — щёки Юэ Лэй покрылись смущённым румянцем от алкоголя.
Её и без того выразительные глаза казались сейчас полными двух чистых родников — глубокими и невероятно нежными.
Под таким взглядом Мо Инсюэ чуть не растаяла.
Она отвернулась, приводя мысли в порядок.
Прекрасно зная, что спорить с пьяным человеком бесполезно, Мо Инсюэ всё же не удержалась от колкости:
— Чему ты радуешься? Раз на стримах пошли деньги, больше не собираешься подрабатывать у меня моделью, да?
В тумане опьянения Юэ Лэй на мгновение перестала понимать, кто стоит перед ней: то ли её сварливая жёнушка, которая целыми днями только и делала, что командовала ей направо и налево, то ли та самая малознакомая студентка-жена, добрая и нежная с ней до безумия.
Она отступила на два шага назад, прислонившись спиной к прохладной стене, и с улыбкой произнесла:
— Модель — это моё главное призвание, а стримы — так, увлечение... Пока я нужна Сюэ Сюэ, я буду моделью для тебя. До того самого дня, пока моё тело не разонравится тебе...
Юэ Лэй говорила такие сладкоречивые вещи, что Мо Инсюэ даже засомневалась — а не притворяется ли та пьяной?
Она подозрительно прищурилась:
— То есть ты не бросишь меня, даже разбогатев на стримах?
— Не брошу. — Юэ Лэй, вспомнив что-то приятное, прислонилась к стене и рассмеялась так, что её плечи затряслись.
Мо Инсюэ осталась не в восторге от столь туманного ответа.
Она свирепо бросила:
— Чему ты опять улыбаешься? Свет не видывал такой женщины, как ты: тебя ругают, а тебе радостно.
Юэ Лэй посмотрела на неё лучистыми глазами:
— Сюэ Сюэ подарила мне подарок.
Попроси меня назвать тебя женой, билет любви, я рядом...
Вспомнив слова, брошенные во время стримы под излюбленным предлогом интернет-безумия, где каждый волен вести себя как заблагорассудится, Мо Инсюэ почувствовала, как у неё зазвенело в голове.
В её сценарии всё должно было пойти совсем иначе, её не должны были раскрыть так рано.
Сердце Мо Инсюэ колотилось как безумное, она отвела взгляд в сторону и выдавила:
— Ты узнала меня?
Увидев реакцию жены, Юэ Лэй окончательно убедилась в своей догадке.
Юэ Лэй:
— Точно! Ты же тот самый новичок, который зашёл в последнюю минуту битвы за топ-10 и засыпал меня Домами полной чаши, верно? Сладкие 520, спасибо тебе, Сяо Сюэ!
С каждым словом её восторг только нарастала, и она, не удержавшись, поддалась хмельному порыву: шагнула вперед, обняла Мо Инсюэ за талию и прижала к стене.
Уткнувшись носом ей в изгиб шеи, Юэ Лэй пробормотала куда-то в воротник глухим, заложенным голосом:
— Спасибо, что Сюэ Сюэ вовремя подоспела, а то я бы снова проиграла. Проигрывать подряд так позорно...
Мо Инсюэ на несколько мгновений потеряла дар речи, но в конце концов смирилась со своей тайной личностью.
— ...Мм, это была я.
Ночной ветерок донёс из коридора густой аромат белых лилий — тех самых цветов, что приготовила Тетушка Ван.
Раньше Мо Инсюэ никогда не находила эти простые и чистые цветы примечательными.
Но сегодня она невольно повернула голову, глядя на те самые влажные цветы, что пышно распустились, погруженные в питательный раствор, и вдруг подумала, что даже в такой простоте кроется невероятная красота.
Дыхание Юэ Лэй у самой её шеи становилось всё тяжелее, и Мо Инсюэ вместе с тем охватывала всё более тревожная дрожь.
Смесь предвкушения и страха.
Однако та упорно медлила с любыми действиями, продолжая просто держать её в объятиях.
Эти объятия едва ли можно было назвать крепкими.
Почувствовав, что держит слишком долго, да и сама Юэ Лэй оказалась невероятно тяжёлой.
Мо Инсюэ, застывшая изваянием огородного пугала, наконец повернула голову к женщине, которая, пользуясь опьянением, беззастенчиво переложила на неё всю свою тяжесть.
Свет падал на длинные ресницы Юэ Лэй, отбрасывая на её лицо усталую, нежную тень.
Узнав в этом её спокойное сонное выражение лица, Мо Инсюэ тихонько скрипнула зубами.
Преисполненная обиды, она слегка потрясла её за плечо:
— Проснись, прекрати спать! До чего же ты тяжёлая!
Но в ответ раздавалось лишь ровное, мягкое дыхание Юэ Лэй.
Тогда Мо Инсюэ протянула руку и ущипнула её за щеку — судя по усилию, должно было быть больно, однако женщина спала мертвецким сном и не проявила ни малейшей реакции.
Окутанная шлейфом винного аромата, исходящего от Юэ Лэй, Мо Инсюэ почувствовала, что и сама начинает пьянеть.
Разум покинул её, и она, наконец, неуверенно обняла Юэ Лэй в ответ.
Её правая рука своевольно скользнула под подол одежды Юэ Лэй и, повторяя изгиб согнутой в полумраке спины, принялась меланхолично, позвонок за позвонком, отсчитывать её позвоночник.
Добравшись примерно до середины рёбер, Мо Инсюэ и представить себе не могла, как сильно ей хочется продвинуть руку дальше, скользнуть к манящим округлостям спереди и жадно прикоснуться к мягкости.
Можно сказать, если бы Юэ Лэй сейчас не спала, Мо Инсюэ с радостью разорвала бы воротник на её груди и оставила там пару следов от зубов.
Но она не должна была этого делать, да и не имела права.
Столь чувствительное место на спине словно пощекотал мягкий мех неведомого зверька, и Юэ Лэй с недовольным мычанием заворочалась, пытаясь избавиться от донимавших её прикосновений.
Заметив, что та начинает просыпаться, Мо Инсюэ только тогда осознала всю непристойность своего поступка.
Лицо её побледнело, и, изображая вид человека, у которого ничего не произошло, она торопливо отступила на шаг назад.
— Ой! — внезапная потеря опоры испугала Юэ Лэй так, что та окончательно проснулась. Заметив переменчивое выражение лица Мо Инсюэ,
она тут же принялась рассыпаться в извинениях:
— Прости-прости, Сяо Сюэ, я случайно заснула, стримы так выматывают душу, я сегодня просто ужасно устала!
Мо Инсюэ отвернулась, не глядя на неё, но и гнева, которого та опасалась, в её голосе не было.
Тон оставался ровным и спокойным:
— Больше не напивайся в одиночку, ложись спать пораньше.
...
Успокоенная алкоголем, Юэ Лэй спала крепко и сладко.
Проснувшись на следующий день, она с трудом могла припомнить хоть что-то из того, что творилось после окончания трансляции.
Юэ Лэй долго сидела на постели, ломая голову:
— Надеюсь, я не наговорила Сяо Сюэ какой-нибудь чуши...
Всю утреннюю трапезу она украдкой наблюдала за Мо Инсюэ.
К счастью, вплоть до момента, когда та подбросила её до колледжа на машине, выражение лица девушки оставалось неизменным.
Холодное и отрешенное, словно та таила в глубине души какую-то тайну, которую ни за что не доверила бы посторонним.
Поразмыслив так и эдак, Юэ Лэй решила, что прошлой ночью и впрямь не произошло ничего из ряда вон выходящего, и наконец почувствовала себя куда спокойнее.
Сегодня был её последний день заменений Фан Дань. Приняв нужную позу, Юэ Лэй уселась на стул и наконец получила возможность мысленно вернуться к вчерашней трансляции.
И тут её осенило.
В прошлой жизни Сунго Паопао тоже была топовой стримершей на платформе в категории чистых студенток.
Каждый раз, когда Юэ Лэй выводила своих подопечных стримеров на различные мероприятия платформы Цинъинь Лайв, она неизменно сталкивалась с ней.
Вот только напрямую они никогда не общались.
К тому же Сунго Паопао работала в той же нише, что и одна из стримерш Компании по инкубации интернет-знаменитостей «Чуньлэй», и показатели у них были примерно одинаковыми, что делало их прямыми конкурентками, чьи успехи и неудачи недоброжелатели вечно сталкивали лбами.
У Юэ Лэй тем более не было ни единого шанса завязать с ней близкие отношения — уже хорошо, если при встрече они не обходили друг друга стороной.
То, что в этой жизни они оказались добавлены друг к другу в друзья, действительно стало неожиданностью.
Внезапно Юэ Лэй замерла.
Она ведь...
Закончив эфир, увлеклась самолюбованием и совсем забыла позаботиться о богатой покровительнице, забросавшей её подарками!
Особенно та самая Мисс Z: прошлой ночью она в общей сложности перевела подарков на добрые сто с лишним тысяч, а они до сих пор даже в WeChat друг у друга не добавлены!
Для начинающей стримерши подобное отношение к денежным мешкам было явно непозволительной роскошью.
Записав задачу связаться с Мисс Z в список неотложных дел, Юэ Лэй в тревожном ожидании дотянула до конца утренних занятий.
Стоило ей взять в руки телефон, как на экране тут же всплыло сообщение от Мо Инсюэ.
[Сюэ: Я освободилась. Ты где?]
Юэ Лэй поспешно пробежала глазами по расписанию занятий.
Сегодня была пятница, а это значило, что с текущего момента и до самого понедельника Мо Инсюэ была абсолютно свободна!
http://bllate.org/book/33827/4161908
Готово:
