Готовый перевод Carnian Flood Invitation Under the Moon / Канийский потоп: Свидание под луной: Глава 6

Фан Юйчжэнь сорвал с лица маску и искренне улыбнулся: Ты так поздно с работы.

Заметив, что тот никак не реагирует, Фан Юйчжэнь решил, что напугал человека, и отступил на шаг, но тут же почувствовал, что его талия намертво затянута чужими руками так, что невозможно пошевелиться.

Эй, ты...

Виновник происшествия сообразил не сразу: его благодетель оказался на полголовы выше и гораздо плечистее, а одной свободной рукой он удерживал его с поразительной силой — без усилий в такой ситуации действительно не обойтись.

После того как Фан Юйчжэнь возмущенно окликнул его еще пару раз, благодетель по-прежнему остался глух к этому, и тогда Фан Юйчжэнь вспомнил, что тот глухонемой. Он легко постучал мужчину по плечу; тот качнул головой и, вглядываясь в движения губ Фан Юйчжэня, посмотрел на него парой открытых глаз, в которых читалось чистое недоумение — это вовсе не было игрой.

Фан Юйчжэнь горько усмехнулся и, с трудом высвободив одну руку, дрожащими пальцами принялся набирать текст на телефоне. Он протянул экран перед глазами благодетеля, как вдруг почувствовал, что хватка на талии ослабла, и смог наконец свободно вздохнуть. Придя в себя, он заметил, что благодетель всё еще смотрит на экран смартфона. Сердце у него ёкнуло, и он поспешно забрал телефон обратно, с ужасом обнаружив, что в спешке случайно задел экран и перешел прямо на страницу недавнего разговора с боссом!

О босс Лю: Ты поступил из рук вон плохо в этот раз, как ты мог поднять руку на инвестора? Ты хоть понимаешь, сколько хлопот твоя выходка доставила компании? Если эти три современных сериала сорвутся, за всё отвечать будешь ты один!

О босс, тысячу раз извиняюсь, я во всем виноват. Скажите, когда вам будет удобно, я приеду и лично принесу свои извинения.

Мне правда очень жаль, впредь я не буду действовать сгоряча.

Фан Юйчжэнь вмиг растерял всю улыбку, заметив в глазах стоявшего перед ним мужчины тень какого-то глухого разочарования. Он торопливо заговорил осипшим голосом: Я вовсе не это имел в виду...

На середине фразы он оборвал себя и, сдувшийся словно проколотый мяч, снова принялся что-то печатать на экране.

Тем вечером они вскоре расстались. Благодетель был явно не в настроении, а провожая его взглядом, Фан Юйчжэнь раздраженно взъерошил волосы. Сунув руку в карман, он сообразил, что так и не отдал специально купленный для него шоколад!

По его первоначальному плану следовало протянуть шоколадку со словами: Разве можно есть, не снимая маски? — и тому подобное, чтобы немного сблизиться.

То, что сегодняшний вечер закончился не на лучшей ноте, вызывало у него лишь досаду. Впрочем, ничего страшного: мужчина казался человеком замкнутым, и если бы он и вправду действовал по задуманному плану, то мог бы всерьез напугать его, а это было бы совсем ни к чему.

Тут легкое нытье в пояснице заставило его вновь вернуться к мыслям, которые внезапно погрузили Фан Юйчжэня в растерянность.

Неужели я и правда влюбился в него?

Это заставило Фан Юйчжэня вспомнить те мелодраматические сцены, в которых ему доводилось сниматься. Стоило дойти до них, как режиссер неизменно кричал «стоп» пару раз, подзывал его к себе и лично объяснял задачу — по разу-другому.

Ты просто представь, что перед тобой человек, которого ты одновременно любишь и ненавидишь, — брызжа слюной, объяснял режиссер, слегка покачивая обеими руками в такт словам.

Люблю и ненавижу? — Фан Юйчжэнь чувствовал себя несколько сбитым с толку.

Да-да-да! Понимаешь ли, она и обманывала тебя, и выручала, а в самый уязвимый момент бросила тебе в лицо жестокие слова. Какая должна быть реакция, когда вы снова встретитесь?

Не обращая внимания на нервное выражение лица режиссера, Фан Юйчжэнь неожиданно для самого себя погрузился в глубокие раздумья и спустя долгое время с абсолютной уверенностью выдал вывод:

Я дам ему пощёчину.

Как бы то ни было, в делах сердечных он все же кое-что смыслил, но именно из-за этого пробела и из соображений собственной выгоды Фан Юйчжэнь, получая возможность выбрать сценарий, всегда отдавал предпочтение персонажам без каких-либо любовных линий. Нарочно не придумаешь — такие роли неизменно пользовались популярностью, так что он убивал двух зайцев одним выстрелом.

В любом случае в ближайшее время у него не предвиделось никаких срочных дел. С первой попытки не получилось, со второй привыкнет — станет заглядывать почаще!

Закончив размышлять, Фан Юйчжэнь оглянулся на круглосуточный магазин, натянул маску и побрел домой.

Однако с того самого дня этот глухонемой словно растворился в воздухе, в мгновение ока затерявшись в бескрайнем людском море.

Спустя три дня в круглосуточную устроилась новая девушка с хвостом на макушке, по центру города всё так же бесконечным потоком неслись машины, вечнозеленые деревья не сбрасывали листву, в интернете не прекращались ругань и оскорбления, и лишь этот молчаливый силуэт больше не попадался ему на глаза.

Хотя он прекрасно понимал, что людские связи тонки и недолговечны, как жидкая рисовая каша, Фан Юйчжэню было тяжело смириться с потерей человека, который, не задумываясь о последствиях, был готов заступиться за него — пусть даже этот человек всего лишь огрел обидчика дубинкой.

Его иссохшее сердце едва успело ощутить целебную влагу нежных чувств, как еще до того, как из них проклюнулись первые зеленые ростки, по нему сокрушительной лавиной пронесся лесной пожар, выжегший всё дотла и не оставивший даже пепла.

Наступило лето 2015 года. Фан Юйчжэнь купил горшок с сциндапсусом. Он принес извинения инвестору, и тот, дорожа сотрудничеством, больше не стал чинить препятствий, однако сам Фан Юйчжэнь смертельно устал.

Сегодня съемочная группа добралась до высокогорного платья в Цонаке. Перед ними тянулся долгий спуск с обнаженными острыми камнями; редкая низкая трава цеплялась за крошечные клочки осыпающейся почвы меж трещин в скалах, а чуть ниже раскинулось небольшое озеро.

Уж умеют же режиссеры выбирать места. Эта точка служила местным жителям для захоронения погибшего скота, и у подножия склона белели груды костей, над которыми то и дело кружили орлы. Мысленно чертыхаясь, Фан Юйчжэнь бросил сочувственный взгляд на зеркальную камеру в руках сотрудника съемочной группы, гадая, какова вероятность того, что аппарат примут за черного суслика и утащат.

Местные считают, что раз природа дала жизнь, то и тело после смерти должно вернуться к природе — так человек не останется в долгу, — пояснил Гуань Юйчуань, чуть ослабив тугой узел из белой марси на запястье.

Значит... это братская могила? — Цзюнь Ци не верил своим ушам. Он всегда с суеверным трепетом относился к подобным вещам, и ему вдруг показалось, что от поднимающегося снизу ветерка веет ледяным холодом. Поддавшись силе самовнушения, он будто бы услышал чьи-то зловещие стоны и почувствовал, как у него леденеют стопы.

Поскольку задумка шоу заключалась в полном погружении в местный быт и обычаи, внимание уделялось абсолютно всем мелочам, а похоронные традиции составляли неотъемлемую часть здешней культуры. Цзюнь Ци всё еще не решался сдвинуться с места, в то время как стоявший рядом Фан Юйчжэнь уже взял полоску белой марли и начал обматывать ее вокруг левого запястья. Поскольку это оказалось неудобным, он наклонился, собираясь прикусить зубами один конец, чтобы потуже затянуть узел, как вдруг чья-то рука вторглась в поле его зрения — с аккуратно остриженными ногтями, пахнущая влажной утренней росой и травой, — и мягко завязала белую ленту за него.

Если собираешься на кладбище или в подобные места, обязательно нужно повязать на запястье белую ленту. Духи усопших будут знать, что ты из мира живых, и не станут тревожить твой земной путь — так все разойдутся с миром, — негромко произнес Гуань Юйчуань, действуя быстро и уверенно. Правда, отпуская его руку, он кончиками пальцев едва заметно провел по косточке на запястье парня.

Фан Юйчжэнь на секунду затаил дыхание, а затем, словно спасаясь от чего-то, отвел взгляд на Цзюнь Ци. Заметив, что тот по-прежнему не собирается никуда идти, он пригнулся и зашагал вниз по склону.

Юйчжэнь... — донесся до него нерешительный голос Цзюнь Ци. Фан Юйчжэнь до боли стиснул коренные зубы, с каменным лицом обернулся и протянул ему руку.

Цзюнь Ци сглотнул слюну — его всё еще бросало в дрожь от мрачной энергетики этого места. Собравшись с духом, он уже собирался взяться за руку Фан Юйчжэня, как вдруг услышал его холодный, режущий голос:

Внизу туши разлагающихся коров и овец, и еще неизвестно кто там, — Фан Юйчжэнь шевельнул носом, а его мягкий тон походил на простую констатацию фактов. — А по ним ползают черви.

Цзюнь Ци больше не мог держаться. Поделенев лицом, он отдернул руку, отвернулся и зашелся в сухих позывах рвоты.

Запах действительно невыносимый, его чувствуется даже отсюда. Если тебе нездоровится, лучше не спускайся, — участливо произнес зачинщик с безупречно искренним выражением лица и обратился к сотрудникам: — Позаботьтесь о Сяо Цзюне.

После небольшой заминки двое местных жителей, фотограф и сам Фан Юйчжэнь спустились на дно долины. Фан Юйчжэнь не соврал: по пути действительно попадалось несколько скелетов животных — из-за резких перепадов температур весной слабые детеныши часто не выживали, и смерть была привычным делом. На этот раз предстояло предать земле тушки двух маленьких ягнят, принадлежавших местному пастуху.

Когда троица добралась до места захоронения, тела ягнят уже лежали на дне ямы.

Совсем крошечные, казалось, они умерли совсем недавно и на ощупь были еще мягкими. Их белая шерстка покрылась грязью, и они выглядели так, будто просто уснули. У Фан Юйчжэня возникло странное ощущение: стоило лишь легонько подтолкнуть их, как они в ответ отбрыгнут ножкой. Когда погребение завершилось, над долиной поплыла заунывная песня местных жителей, провожающая души в последний путь, и Фан Юйчжэнь в ту же секунду вспомнил своего кролика, который погиб много лет назад.

Ему было всего два месяца от роду, и он ничем не отличался от обычных мясных кроликов, ожидавших своей участи на рынках Цзянши.

Это был его первый питомец, первая живая душа, принадлежавшая ему целиком и полностью. Возвращаясь каждый день после школы домой, он больше всего дорожил этим маленьким пушистым комочком, что смирно сидел в клетке. Он выносил его на лужайку, чтобы тот порезвился и пожевал свежую травку, и маленький Фан Юйчжэнь думал тогда: ты будешь рядом со мной всю жизнь.

Позже его отец случайно накормил кролика капустными листьями. У того началась диарея, спасти его не удалось, и он умер от обезвоживания.

Заливаясь слезами от горя, маленький Фан Юйчжэнь закричал на отца: Зачем ты накормил его?!

Его тяжелый гнев был легко и просто погашен фразой: У каждой жизни своя судьба.

С той минуты Фан Юйчжэнь решил, что здешняя вера донельзя лицемерна.

Лицемерна настолько, что любые человеческие ошибки можно списывать на волю небес: стоило лишь бросить фразу о гневе горного духа, как все земные беды вмиг считались искупленными. Люди просто закрывали глаза и падали на колени в молитве.

Трава в кроличьей клетке больше не трогалась — ее лишь ежедневно меняли на свежую, пока клетка окончательно не пришла в негодность.

Песня смолкла. Фан Юйчжэнь отрешенно смотрел на овечий череп, висевший на сосновой ветке, пока кто-то легко не коснулся тыльной стороны его ладони. Гуань Юйчуань опустил глаза, и его голос прозвучал так тихо, будто кошачий ус щекотал запястье:

Животным трудно вырваться из круга страданий. Достойное погребение и прощание — это последнее, чем хозяин может помочь им обрести свободу от колеса сансары.

Добрая Мацин решил, что он оплакивает тех двух ягнят.

Фан Юйчжэнь хотел что-то сказать, но передумал и молча кивнул.

Фотограф отошел в сторону, чтобы сделать несколько пейзажных кадров по сценарию, а Фан Юйчжэнь повернулся, собираясь подняться обратно, но подвернул ногу, оступившись на рыхлых камнях. Потеряв равновесие, он уже летел вниз, когда чья-то сильная рука подхватила его под локоть, возвращая в вертикальное положение.

Всё произошло слишком быстро. Фан Юйчжэнь испуганно вскинул голову и успел лишь мельком заметить чей-то взгляд перед собой, после чего его решительно отпустили и зашагали вперед.

Прошла всего лишь доля секунды, но он замер на месте на долгое время, пока вернувшийся фотограф не окликнул его, веля поторапливаться наверх.

Парящий в небе золотой орел вцепился в красную лисицу и стремительно взмыл в облака. Его широкие крылья рассекли бесконечные просторы хвойного леса, протянувшегося на сотни квадратных километров, а ветер донес раскатистый птичий клекот на фоне сияющих под солнцем снежных пиков.

Как и следовало ожидать, наверху его ждал Цзюнь Ци, и, как и следовало ожидать, рядом была установлена камера.

Фан Юйчжэнь бросил на них взгляд, замер на пару секунд и с невозмутимым видом отвернулся.

Но вот чего он никак не ожидал — Гуань Юйчуань тоже был здесь.

Цзюнь Ци одарил его теплой солнечной улыбкой и, протянув руку, помог подняться. Едва Фан Юйчжэнь уверенно встал на ноги, как тот принялся распутывать белую ленту на его запястье: Скорей снимай, разве тебе не жмет? Неудобно же!

http://bllate.org/book/33797/4157618