Готовый перевод Abundant Times / Щедрые времена: Глава 4

Сидящий впереди человек резко качнулся и вскочил на ноги. Рука его нашарила на спине огромное мокрое пятно, и Чу Цзянь впервые в жизни обратился к Шэнь Чанлэ:

— Ты что творишь?

В его голосе не слышалось особого гнева — он говорил так спокойно, будто интересовался, обедал ли собеседник.

Шэнь Чанлэ тут же вскочил с извинениями:

— Прости, прости ради бога! Я не специально, у меня рука соскользла и чашка опрокинулась.

Говоря это, он принялся выуживать из рюкзака бумажные салфетки:

— Я помогу тебе вытереться, хорошо хоть вода холодная.

Чу Цзянь посмотрел, как Шэнь Чанлэ размахивает у него перед носом салфетками, и незаметно отступил на шаг. Рука Шэнь Чанлэ зависла в воздухе, а сам он с неловким видом уставился на Чу Цзяня, лихорадочно размышляя: «Говорят ведь, что отличники — народ ужасно жеманный, мелочный и злопамятный. Неужели он из таких? Вдруг побежит жаловаться классной руководительнице? Или решит мне врезать? И что делать, если он полезет в драку — давать сдачи или нет? Справедливости ради, виноват-то я».

Он думал молниеносно, а глаза его бессмысленно метались из стороны в сторону. Шум привлек внимание всего класса: все вокруг знали Чу Цзяня, но кроме Мэн Яна и Ли Сяо никто еще толком не был знаком с Шэнь Чанлэ.

Полуденное солнце, тусклое и мягкое, проникало через окна в класс. Окутанные нежным светом, они стояли друг напротив друга. Один сжимал в руке крошечную салфетку, а в воздухе между ними витал легкий цветочный аромат.

Вдруг тишину класса нарушил чей-то голос:

— Чу Цзянь, что случилось?

Шэнь Чанлэ еще не успел опомниться, как к Чу Цзяню подлетел крупный плотный парень. Свирепым взглядом окинув Шэнь Чанлэ с ног до головы, он прямо-таки источал воинственный дух.

Неужели и вправду помощника позвал, чтобы меня отметелить? Стоит ли оно того?

Однокурсник Шэнь слегка растерялся. Он перевел взгляд на Чу Цзяня: тот хранил полное молчание, прищурив глаза, опустив длинные ресницы, и в упор разглядывал его своими угольно-черными немигающими зрачками.

Шэнь Чанлэ помрачнел. Оценив соотношение сил, он понял, что всё равно не справится, и принял вид покорной жертвы.

В этот момент губы Чу Цзяня тронула едва заметная улыбка. Он повернулся к подоспевшему на помощь парню и произнес:

— Всё в порядке, Сяо Цяньму, я в норме.

Мэн Ян тоже поспешил подойти и поинтересовался у Шэнь Чанлэ, что произошло. Шэнь Чанлэ вполголоса обрисовал ситуацию.

Выслушав его, Мэн Ян принялся сглаживать углы:

— Ой, подумаешь, велика беда! Он новенький ведь, да и не со зла. Забейте, проехали.

Чу Цзянь кивнул.

Мэн Ян и Сяо Цяньму вернулись на свои места, причем по пути Сяо Цяньму напоследок злобно зыркнул на Шэнь Чанлэ.

Шэнь Чанлэ вытер пот той самой пахнущей цветами салфеткой и подумал про себя, что этот денек выдался на редкость, просто до чертиков утомительным.

Не успел он толком устроиться на месте, как Чу Цзянь вдруг обернулся и уставился на него своими черными немигающими глазами. Шэнь Чанлэ вздрогнул, гадая, что на этот раз понадобилось этому типу. А Чу Цзянь предельно серьезно спросил:

— Ты ведь еще не успел сделать глоток из той воды?

Однокурсник Шэнь тут же ответил:

— Нет, не успел.

— Ладно, хорошо.

Чу Цзянь кивнул и отвернулся обратно.

Хорошо? Это еще что значит?

Полгодину спустя сидевший впереди парень снова повернулся:

— Ты же до этого никому не давал пить из своей бутылки?

Однокурсник Шэнь поспешно замотал головой:

— Нет, никому.

— Ладно, хорошо.

Чу Цзянь вновь отвернулся.

Еще полминуты спустя Чу Цзянь в третий раз повернулся назад. Не дожидаясь, пока он заговорит, Шэнь Чанлэ не выдержал:

— Барчук, я виноват, прости меня ради бога! Хочешь, я к тебе больше никогда с водой подходить не буду, только отстань?

Чу Цзянь улыбнулся, обнажив белоснежные зубы — чисто и лучезарно.

— Тебя ведь зовут Шэнь Чанлэ, верно?

Однокурсник Шэнь кивнул.

— А я Чу Цзянь.

— Да знаю я, — подумал про себя Шэнь Чанлэ. — Только и делаю сегодня, что слышу о тебе.

— Ладно, хорошо, — бросил Чу Цзянь и снова отвернулся.

Хорошо твою ж налево, паясник недобитый!

После уроков Мэн Ян сказал Шэнь Чанлэ, что на самом деле Чу Цзянь парень неплохой, совсем не заносчивый зубрила, да и о брезгливости его никто никогда не слыхал. Позже Шэнь Чанлэ узнал, что этот неожиданно объявившийся защитник по имени Сяо Цяньму приходится родным братом Красотке Сяо — они родились у одной матери. Вспоминая его лицо — широкие брови, крупные глаза, — Шэнь Чанлэ подумал, что если убрать из выражения лишнюю свирепость, то этот парень действительно чем-то смахивает на Красотку Сяо.

Неделю спустя классный руководитель утвердил новый актив первого класса выпускного года, и Чу Цзяня среди них не оказалось.

Сяо Цяньму, вертя в пальцах черную гелевую ручку, обернулся и вполголоса заговорил с Чу Цзянем:

— Как тебе удалось уговорить классную руководительницу освободить тебя от обязанностей старосты?

Уголки губ Чу Цзяня изогнулись в насмешливой улыбке:

— Слишком большое давление.

— Чего? — ручка в руке Сяо Цяньму с громким стуком упала на партию. — Ты издеваешься? С твоим-то раздолбайским видом? Да кто в это поверит?

— Я сказал ей, что хочу нормально отучиться в выпускном классе и поступить в лучший университет, из-за чего испытываю колоссальный стресс и постоянно страдаю бессонницей. Ну она меня и пожалела.

— Серьезно, что ли? — Сяо Цяньму округлил глаза от изумления.

— А ты как думаешь? — Чу Цзянь даже не поднял головы, лукаво улыбнувшись.

Доделав заданные на прошлом уроке упражнения, он захлопнул учебник и спросил Сяо Цяньму:

— По-твоему, я не похож на человека, испытывающего сильный стресс?

Сяо Цзяньму кивнул:

— Похож. Глянь на свои мешки под глазами — кто не знает, подумал бы, что ты ночами напролет зубришь.

— Между прочим, прошлой ночью я и вправду не спал — задротил в ту игру, что ты мне скинул, прошел ее до конца! И вовсе она не такая сложная, как ты расписывал, — зевнул Чу Цзянь.

— Чу Цзянь, ты просто нелюдь какая-то! Почему у тебя всё получается настолько круто, чем бы ты ни занялся? — в сотый раз изливая душу, Сяо Цзяньму вспомнил, как сам зубрил конспекты до полуночи, пока этот тип проходил игры от корки до корки.

В самом деле: стабильно первый ученик на параллели, пишет великолепным почерком, играет на доброй дюжине музыкальных инструментов, преуспевает в беге, плавании, баскетболе и футболе, а в любых видеоиграх просто нет равных.

Но есть на свете такие люди: играешь ты — играет и он, учишься ты — учится и он, но в итоге оказывается, что он каким-то непостижимым образом успел выучить всё, что положено, наиграться во всё, что можно, да еще и преуспел в этом блестяще.

Сравнение с другими порой доводит до отчаяния. Сяо Цзяньму понял это еще тогда, когда только познакомился с Чу Цзянем. Но чем дольше они общались, тем сильнее он терялся в догадках: как вообще устроен мозг этого парня?

Тем временем Шэнь Чанлэ, как и прочие одноклассники, отчаянно зубрил определения понятий, которые учительница собиралась спросить на следующем уроке — одних только формулировок насчитывалось штук семь-восемь. Зубрил он по-особенному: записывал всё снова и отново ручкой на бумаге, после чего материал надолго откладывался в памяти.

Сейчас он строчил как безумный, стараясь не обращать внимания на шепот двух парней спереди, рассчитывая к началу урока уже всё выучить.

После того злополучного инцидента с водой Шэнь Чанлэ старался лишний раз не пересекаться с Чу Цзянем. Он твердо решил, что этот молодой господин Чу — человек крайне странный, и от него лучше держаться подальше.

Сяо Цзяньму, поигрывая бровями, тихо спросил Чу Цзяня:

— Тот пацан больше к тебе не лезет?

— Нет, — Чу Цзянь бросил взгляд назад.

Шэнь Чанлэ был целиком поглощен механическим заучиванием. Чуть опустив голову, он замер: прядь челки упала на лоб, прикрывая глаза, под прямым носом рот чуть закусывал нижнюю губу, а очертания подлинного подбородка образовывали плавную линию. Свет падал на его профиль и, отражаясь, придавал коже мягкую, бархатистую фактуру. У него были длинные изящные пальцы с едва заметными суставами, а ровно подстриженные ногти отливали здоровым розовым перламутром.

Если бы потребовалось подобрать всего одно слово для описания внешности Шэнь Чанлэ, лучше всего подошло бы «чистота» — чистота, напоминающая какое-то дышащее свежестью растение.

Чу Цзянь отвернулся и произнес:

— В прошлый раз он сделал это не нарочно. Я же видел.

Шэнь Чанлэ уловил обрывок фразы и презрительно скривил губы, думая про себя: «Подумаешь, больно надо к тебе лезть!»

http://bllate.org/book/33784/4155750