Готовый перевод 1975 Reborn With My Childhood Sweetheart Professor / Возвращение в 1975: Уроки любви с профессором: Глава 14

Трудности роста

Извинения Гарри не стоили дешево, поэтому он решил добавить им веса с помощью собственных сладостей. Вот только Снеп провел в больничном крыле всего один день, и после того, как Гарри передал ему угощение в первый раз, возможности повторить уже не представилось.

Лицо Снепа так и не восстановилось полностью. Мадам Помфри долго колдовала над ним, но в конце концов сдалась и была вынуждена признать, что теперь оставалось только ждать, пока все заживет само. Что же до самого Снепа, его выписали: мадам Помфри не стала бы держать его на больничном целые сутки из-за такой мелочи, да и предоставленной передышки было вполне достаточно.

На следующее утро после выписки Гарри и Лили дежурили у входа в гостиную Слизерина. Лили, как обычно, игнорировала Гарри, однако и прогонять не стала — впрочем, прогонять их принялся совсем другой человек.

— По-моему, Слизерин и Гриффиндор никогда не пересекаются, — вызывающе бросил какой-то рослый старшекурсник со Слизерина.

По правде говоря, это едва ли тянуло на открытую провокацию. Но по мере того, как влияние Темного Лорда росло, отношения между двумя факультетами становились все более натянутыми, так что и этой пресной фразы оказалось вполне достаточно, чтобы посеять недовольство или даже спровоцировать стычку. Будь на месте Гарри Джеймс, он бы уже пылал жаждой битвы и смертоносной яростью.

— Я тоже не горю желанием иметь с вами дело, — сурово отбрил его Гарри. — Мы пришли к Северусу Снеппу.

Собеседник с презрительным фырканьем процедил:

— У него разве могут быть друзья?

Гарри осторожно запустил руку под одежду и нащупал палочку:

— Это тебя не касается.

— Ты что вякнул, сопляк? — Из толпы выступил еще один слизеринец. Он недобро зыркнул на Гарри. — Следи за языком и будь уважительнее, мы твои старшие.

Окружающие слизеринцы заулюлюкали, некоторые даже принялись подначивать парней, в предвкушении хорошего представления.

Лили выглядела до предела разгневанной, но сдерживалась — в подобных ситуациях девочки неизменно казались более уязвимыми, хотя в ее глазах уже почти полыхал огонь.

В этот момент фигура Гарри словно выросла, презрев даже его жалкие ограничения в росте, и стала поистине исполинской.

— У тебя какие-то проблемы, Слизерин?

Глаза громилы сузились. Он возвышался над Гарри доброй головой и, склонив голову, свирепо уставился на него. Внезапно он резко повернулся к одному из примостившихся рядом слизеринцев и рявкнул:

— Ты какого черта сюда приперся?

Тот опешил.

— А тебе какое дело? — Крепкий бугай обвел взглядом остальных столпившихся вокруг слизеринцев, и в его злых, мелких глазках вспыхнул опасный огонь. — Какое вам всем до этого дело?

Гарри и Лили тоже остолбиенели.

Несколько девчонок, стоявших ближе к остальным, сжались в комочки и поспешно ретировались; парни же, хоть и выглядели недовольными, тоже разошлись. Сцена грандиозной и страстной межфакультетской битвы, которая только-только искрила намечавшимся началом, так же странно и нелепо сошла на нет.

Громила повернулся обратно, его губы дернулись, обнажая белые зубы.

— Я — Уилсон Крэбб.

Бросив это, он развернулся и ушел, не оглядываясь.

Крэбб? Отец Винсента Крэбба? Гарри задумво посмотрел на его крупную фигуру и несколько тяжеловатую походку. Что это вообще должно было значить — такое вот своеобразное знакомство?

Гарри и Лили переглянулись, но так и не смогли сделать никаких выводов. Впрочем, после выходки Уилсона Крэбба больше никто не решался приставать к ним с расспросами. Лили взглянула на часы и тревожно заходила туда-сюда: они вот-вот опоздают, а первым уроком было заклинаниеведение.

Снеп появился только тогда, когда все слизеринцы уже разошлись.

Он шел, опустив голову, и быстро вышагивал из каменного проема. Если бы Ли окликнула его, он, пожалуй, прошел бы мимо, даже не взглянув на них.

Снеп прикрыл лицо рукой и замер, заметив их.

Гарри вытащил марлевую повязку, протянул ее Снепу и знаком показал, что тому стоит прикрыть лицо.

— Это чтобы рана не воспалилась, мы специально для тебя приготовили, — поспешно и мягко пояснила Лили.

Снеп ни капли не жаловал Гарри. Он бросил на Поттера свирепый взгляд и буквально вырвал повязку у него из рук.

В самую последнюю минуту перед началом урока троица помчалась к классу на спринтерской скорости. Гарри на ходу успел сунуть Снепу пакет, набитый едой — позавтракать они так и не успели. Гарри и Лили бежали впереди, а позади них семенил человек в черной маске и с закрытым лицом: чтобы цвета гармонировали, Гарри раздобыл для Снепа черную повязку.

— Гарри! — Джеймс протиснулся к нему из коридора.

— Привет, Джеймс, — пресно отозвался Гарри, даже не попытавшись изобразить улыбку.

Джеймс растерянно посмотрел на него:

— Ты чего? Улыбнись, старик. — Он хлопнул Гарри по плечу, но тот по-прежнему оставался с каменным лицом.

Гарри сердился, и любой дурак понял бы, что дело нечисто, но Джеймс никак не мог взять в толк, в чем именно причина. Он ломал голову, пытаясь заговорить с Гарри, однако его лучший друг даже не удостаивал его ответом. Наконец Сириус, не выдержав этого зрелища, попытался оттащить Джеймса в сторону.

— Я иду обедать с Лили, поговорим позже, — бросил на ходу Гарри и, схватив Лили за руку, быстрым шагом удалился.

Лили ошеломленно смотрела на него, и даже усевшись за гриффиндорский стол, никак не могла прийти в себя:

— Гарри, с тобой все в порядке?

— А что со мной может быть не так?

Лили еще с минуту внимательно изучала его лицо, после чего произнесла:

— Ладно, на этот раз я готова тебя простить. Но это еще не значит, что Северус тебя простил.

Однако даже после таких слов Гарри не спешил мириться с Джеймсом. На дневном уроке травологии он не обмолвился с Джеймсом ни единым словом, а после звонка сразу утащил Лили в библиотеку. Даже Римус, пытавшийся выступить миротворцем, был удостоен лишь мимолетного внимания.

Весь день — целый долгий день — Гарри не смотрел в сторону Джеймса.

Лили была потрясена. Ее терпение лопнуло.

На второй и на третий день Гарри по-прежнему упорствовал и не шел на примирение с Джеймсом. Он проводил время либо с Лили, либо в полном одиночестве. Он предпочитал сидеть один, лишь бы не обращаться к Джеймсу.

Лили наконец потеряла терпение и, сославшись на простую прогулку, вытащила Гарри на лужайку перед школой, чтобы поговорить по душам.

— Что с тобой в конце концов происходит? — с беспокойством глядя на него, спросила она. — Вы с Джеймсом...

— Я в полном порядке, — попытался изобразить улыбку Гарри.

— Брось! — Лили внезапно повысила голос. — Младший близнец Джеймса, хвостик Джеймса — ты вечно таскаешься за ним, об этом знает весь Хогвартс!

— Я никакой не чей-то хвост! Я — это я! — Эту жизнь ему навязал Мерлин, это не его собственный путь.

Лили с тревожным видом принялась теребить край своей мантии:

— Гарри, если тебя что-то угнетает, ты можешь сказать мне. Что происходит? Раньше ты так сильно зависел от Джеймса.

— Ничего особенного, — виновато глядя на нее, ответил Гарри.

— Гарри! — Лили преградила ему дорогу, уставившись на него во все глаза, и заговорила жестким тоном: — Вы же братья, какие могут быть обиды, которые нельзя уладить?

Гарри почувствовал себя несколько сбитым с толку. Она явно переживала слишком бурно, выходя за рамки обычной дружеской заботы. Ему казалось, что двух с небольшим месяцев знакомства было явно недостаточно, чтобы они стали настолько близкими друзьями, перед которыми можно выворачивать душу наизнанку.

Но на этот раз Гарри просчитался.

— Я... — Лили, похоже, и сама заметила, что ее тон звучит чересчур резко. Выражение ее лица внезапно растерялось, в нем промелькнула тревога. — Я и сама не знаю, просто... мне кажется... — Она замялась, словно ей было трудно подобрать слова. — Гарри, я не имею в виду ничего такого, просто у меня есть предчувствие, что мы должны быть вместе.

— Что?

— Ты, Джеймс и я... Мне кажется, мы... Только когда мы все вместе, я чувствую себя по-настоящему счастливой.

Гарри опешил, глядя на Лили.

— Нет-нет! Я имею в виду, что нам весело вместе, очень... Нет, я хотела сказать...

Она суетливо и смущенно подбирала слова, но никак не могла точно выразить то, что чувствовала внутри. Глаза Лили вдруг покраснели, и она едва не сорвалась на слезы.

Гарри внезапно улыбнулся — искренне и лучезарно:

— Я понимаю.

Лили замерла. Она попыталась что-то сказать, но слезы брызнули из ее глаз раньше:

— Гарри...

— М-м, я здесь.

Лили то плакала, то смеялась:

— Ты правда понимаешь?

Гарри не удержался от вздоха. Успокаивая Лили, он усадил ее обратно на берег озера, глядя на свою юную маму:

— Я понимаю. Это все равно что быть семьей — мы изначально должны были быть вместе.

Лили сжала руку Гарри. Ее глаза все еще были красными, но она неотрывно, с серьезным выражением смотрела на него:

— Скажи, у вас случайно нет давным-давно потерянной сестры?

...Какой кошмар!

Лили вдруг громко рассмеялась, смахнув слезинки у глаз:

— Ладно. Ты так и не сказал, на что именно ты злишься. Если дело в Северусе, то стоит тебе сказать ему еще пару ласковых слов, и он наверняка тебя простит.

— Я вовсе не ломаю комедию, Лили.

— Я знаю. Тогда...

Гарри снова вздохнул. На сей раз он решил сознаться во всем, раз уж смягчение вины шло полным ходом.

— Я злюсь вовсе не потому, что он меня использовал, и не потому, что враждует со Снепом, — произнес Гарри, глядя на округлившие глаза Лили, и поспешно добавил: — Снеп — его соперник в любви, и вполне естественно, что он нападает на него. Но! Но сейчас Снеп — тоже мой друг, по крайней мере, можно считать нас друзьями. Неужели он совсем не думал обо мне? О том, как трудно мне будет перед лицом друга, и что я могу потерять товарища?

Гарри перевел взгляд на рябь озера, и на его лице проступило ничем не скрытое разочарование:

— У него самого полно друзей и братьев, неужели он ни разу не подумал о моих друзьях?

http://bllate.org/book/33782/4155445