Линь Е приподнял бровь и ничего не ответил.
Вскоре на стол стали подавать блюда. Четверо людей молча ужинали, каждый со своими мыслями, и в отдельном кабинете было тихо — лишь раздавался звук пережёвываемой пищи.
Хань Сяо сидел рядом с отцом Линя и, зачерпывая ложкой, кормил его по кусочку.
На шее у Линь Цзичэна был повязан слюнявчик — из тех, что используют для малышей. Зубы у него, судя по всему, были плохими и плохо пережёвывали пищу; недожёванная еда текла вместе со слюной, большей частью попадая в нагрудник, а кое-что капало на одежду.
Надя украдком взглянула на это, почувствовала омерзение и тут же отвела глаза. Хань Сяо же, напротив, сохранял невозмутимое выражение лица и терпеливо вытирал старика салфеткой.
Внезапно Линь Цзичэн зашелся кашлем, изо рта повылетали рисовые зёрна.
— Воду, — бросил Хань Сяо, и дворецкий торопливо протянул ему бутылку. Хань Сяо легко похлопал старика по спинке, помогая запить: — Папа, тебе лучше?
Настоящий образчик сыновней почтительности.
Надя перевела взгляд на Линь Е. С самого начала Линь Е ел невозмутимо и спокойно, даже головы не подняв.
Она исподтишка толкнула его ногой под столом и понизила голос:
— Эй, твой отец поперхнулся, а тебе хоть бы хны. Не боишься, что он всё наследство отпишет твоему братцу?
Линь Е вытер рот салфеткой. Он знал, что в глазах Нади он сейчас наверняка выглядел бессердечным, чёрствым и безразличным человеком. Все вокруг считали его именно таким — в конце концов, он даже не навестил Линь Цзичэна, когда тот попал в автокатастрофу и больница выдала уведомление о критическом состоянии.
— Жалеть его?
Насмешливый фырк.
Его взгляд был так холоден, будто он смотрел не на живое существо.
— Моя мама погибла по его вине.
В разгар ужина Линь Е вышел в туалет. Выйдя из кабинки, он открутил кран, чтобы вымыть руки, и боковым зрение заметил внезапно появившуюся на полу тень, но продолжил мыть руки, не выказывая ни малейшего волнения.
Хань Сяо остановился рядом с ним:
— Сяо Е, ты действительно сошёлся с Надей?
— Угадай, — Линь Е выключил кран и вытащил бумажную салфетку, чтобы вытереть руки.
Уловив исходивший от него запах феромонов чёрного бакса, Хань Сяо слегка помрачнел:
— Эта игра ни к чему хорошему не приведет.
Линь Е чуть не рассмеялся от злости. Он и сам не хотел играть в эти ребяческие игры, но неизвестно, кто пустил слух, и теперь люди из их круга описывали отношения между ними троими не иначе как: богомол ловит цикаду, а ионийская утка сидит в засаде.
Он ненавидел, когда на него смотрят свысока, и ещё больше ненавидел проигрывать Хань Сяо.
Смяв салфетку в комок, Линь Е бросил её в урну и холодно окинул сводного брата взглядом:
— А мне кажется, весело.
С этими словами он толкнул Хань Сяо плечом и вышел.
Вернувшись, Хань Сяо обнаружил, что на столе перед Линь Е появилась бутылка алкоголя — тот пил в одиночку, маленькими глотками.
Этот странный ужин наконец подошел к концу. Надя вышла вместе с Линем Е, держа его под руку. Линь Е сказал, что у него немного кружится голова и ему нужно ополоснуть лицо, так что Наде пришлось ждать его у дверей.
— До свидания, молодой господин Хань, ждем вас снова.
Она скосила глаза: ресторанный менеджер придерживал раздвижные двери, а Хань Сяо медленно выезжал вперед в инвалидном кресле.
Внезапно острый взгляд Хань Сяо устремился на нее, но приблизиться он не успел — его окликнули.
— О, гляньте-ка, не Хань Сяо ли это? — произнес кто-то с крайне противной интонацией. — Или тебя теперь положено звать Линь Сяо?
Хань Сяо поднял глаза на шедшего навстречу альфу. Тот был одет в чёрную водолазку, длинная чёлка закрывала левый глаз, а единственный оставшийся на виду делал его похожим на змею, притаившуюся во влажном мраке — зловещую и опасную.
Хань Шиминь, его двоюродный брат.
Затем он перевёл взгляд на остальных членов семьи Хань, приближавшихся следом. Впереди шел старик с суровым лицом; Хань Сяо опустил голову и поздоровался:
— Дедушка.
Опираясь на трость с набалдашником в виде змеиной головы и поддерживаемый с двух сторон, старик медленно подошел и кивнул Хань Сяо.
Хань Шиминь посмотрел на потерявшего рассудок Линь Цзичэна в кресле-каталке, криво усмехнулся уголком рта:
— А ты и впрямь превратился в цепного пса Линь Цзичэна...
Хань Сяо сузил глаза, предупреждающе глядя на него.
Хань Шиминь от этого сделался лишь наглее:
— Чего пялишься? Разве я не прав? В своё время дядя с тётей погибли по его милости, а ты побежал к нему в услужение, признал врага своим отцом! Хань Сяо, ты неблагодарная собака, наш Клан Хань...
Бах!
Хань Шиминь рухнул на пол от мощного удара. Неизвестно откуда появившийся Линь Е набросился на него, как бешеная собака, вцепился в воротник и врезал снова — прямо в лицо.
Эй, вы чего драться вздумали!
Охрана, позовите охрану!
Ситуация вмиг погрузилась в хаос.
Хань Шиминь тоже не собирался сдаваться и заехал Линь Е в угол рта:
— Какой-то бета возомнил, будто сможет меня одолеть?
Лицо Линя Е помрачнело до жути. Он сплюнул кровь и жутко ухмыльнулся:
— Да я сегодня бью именно тебя!
— Какое у тебя вообще право распускать руки? Я брат Хань Сяо, какое тебе дело до того, что я учу уму-разуму его пса? — Хань Шиминь всё-таки был альфой, крупнее и выше Линь Е, да и физическая сила у него была больше. Перевернув Линя Е, он прижал его к полу и принялся избивать. — Раз уж ты ублюдок Линь Цзичэна, значит, ты тоже убийца, я сегодня же отомщу за дядю и тётю...
Линь Е прикрылся рукой, до боли сжав зубы, резким движением сбросил его с себя и, поднимаясь на ноги, заметил у него на шее безобразный шрам, который змейкой прятался под высоким воротом водолазки.
Этот взгляд привлек внимание Хань Шиминя. На долю секунды на его лице промелькяла паника, но тут же он одёрнул воротник, закрывая шрам, и одновременно наотмашь ударил Линь Е в глаз.
Надя испуганно ахнула:
— Линь Е, осторожно!
А Линь Е присел на корточки, пытаясь унять головокружение и муть в голове — надо же было так нажраться, теперь он горько пожалел об этом.
— Смеешь!
Хань Шиминь на секунду замер. В следующее мгновение выплеснулась пугающая волна феромонов высшего альфы, вмиг прижавшая его к полу так, что он не мог даже шевельнуться.
Находящиеся поблизости альфы и омеги тоже ощутили жуткое давление, словно невидимая железная плита навалилась им на спины, не позволяя вздохнуть.
Один лишь Линь Е оставался ко всему этому совершенно невосприимчив.
Надя же страдала от невыносимой головной боли; схватившись за голову, она выругалась:
— Хань Сяо, ты спятил! Это вообще-то общественное место, неужто ареста не боишься?
По закону альфам запрещалось без причины испускать феромоны в общественных местах, иначе им грозило суровое наказание.
Тем временем в налитых кровью глазах распростёртого на полу Хань Шиминя вспыхнул извращённый, дикий восторг. Он коснулся пальцами шрама на шее и растянул губы в улыбке — неужели это и есть подавляющее превосходство чистокровного альфы?
Тут хранивший молчание Старейшина Хань постучал по полу тростью, и в тишине раздался его сухой, старческий голос:
— Хань Сяо, хватит.
Давление не ослабло.
— Хань Шиминь, — Старейшина Хань перевел взгляд на поверженного внука. — Извинись перед господином Линем.
— С какой стати...
Старейшина Хань в упор посмотрел на него острыми, похожими на ястребиные глазами, не растеряв былого грозного величия, и пыл Хань Шиминя сразу поугас.
— Господин Линь, искренне прошу прощения, — выдавил тот. Феромоны мгновенно испарились. Поднявшись с земли, он отряхнул пыль с плеч и, глядя на Линь Е левым глазом, выглядывающим из-под чёлки, зловеще оскалился в белой улыбке: — Но в следующий раз тебе так не повезет.
Глаза Хань Сяо опасно сузились. Старейшина Хань вовремя подал голос, смягчив тон до примирительного:
— Сяо Сяо, сегодня день рождения дедушки, давай ради меня закроем это дело.
Старейшина посмотрел на него, и Хань Сяо помолчал несколько секунд:
— Сегодня неудобно. Через пару дней я лично приду навестить вас с подарком.
Старейшина скосил глаза на избитого Хань Шиминя с рассечённым бровой, улыбка исчезла с его лица, и он без малейших колебаний отвесил внуку пощёчину.
Удар был наотмашь, голову Хань Шиминя отбросило в сторону, в ушах звенело. Он не верящим ничему голосом выдохнул:
— Дедушка...
— Позорище! Чего стоишь столбом, живо ступай приведи себя в порядок! Только Клан Хань позориш!
Хань Шиминь, только что задиравший нос, теперь мог лишь испуганно прикрывать ладонью половину распухшего лица и мямлить согласие.
В тот момент, когда члены Клана Хань уже собирались войти внутрь, раздался голос: опираясь на колонну, пьяно выпрямился Линь Е.
— Я еще не всё сказал.
Старейшина Хань обернулся, его взгляд потемнел:
— Чего же тогда желает господин Линь?
Хань Сяо загородил их собой, слегка кивнул старику в знак извинения, а затем втащил Линь Е в пустой кабинет по соседству, захлопнув и заперев дверь на замок.
— Ты что творишь? Я сказал, это еще не конец! — Линь Е попытался вырваться, но Хань Сяо крепко обнял его и прижал спиной к стене.
Тот был на пике ярости, и видя, как Хань Сяо защищает родню, распалялся ещё сильнее, принявшись отчитывать его на все корки и колотить кулаками и ногами, но Хань Сяо лишь тихонько гладил его по спине.
http://bllate.org/book/33776/4154141
Готово:
