Чу Мин стряхнул с лица насмешку, на мгновение замер с сигаретой в руке, и лишь спустя долгое время выдохнул клуб дыма.
Пока Ли Жан тихонько скулил и снова жаловался на боль, рука Чу Мина, лежавшая на животе Ли Жана, словно по рефлексу начала его массировать.
– Ли Жан, доходя до такого, чего ты в конце концов добиваешься от меня? – пробормотал Чу Мин сам себе в темноте.
Вернувшись домой, Ли Жан обнял унитаз и его стошнило так, что перед глазами поплыло.
Его одежда испачкалась, а от запаха и вовсе не стоило ждать ничего хорошего. Чу Мин, войдя в дом в тех самых крокодиловых шлепанцах и еще не сняв белую рубашку, взял в руку душевую лейку и пустил на Ли Жана холодную воду, глядя на него абсолютно безжалостным взглядом.
Ли Жан вывернул желудок наизнанку, захлебнулся парой глотков воды, пришел в себя, задрал голову, но из-за струй воды не мог разглядеть человека перед собой.
Яркий слепящий свет лампы накаливания резал глаза. Сморщившись от дискомфорта, он выдавил:
– Чу Мин, мне так холо…
– Снимай одежду, мойся, – бросил Чу Мин.
Пьяный Ли Жан проявил редкое послушание. Он покорно кивнул, окатил тело теплой водой и, находясь в полубессознательном состоянии, сбросил верхнюю одежду и штаны.
Уже собираясь стянуть трусы, он с некоторым смущением бросил взгляд на Чу Мина.
– Можно я сам помоюсь? При тебе мне как-то неловко.
Раньше им с Чу Мином уже доводилось мыться вместе: в деревне они вместе ходили на речку, возвращались домой, раздевались догола и мылись, а ночью спали голышом под одним одеялом, особо ни о чем не задумываясь.
Но стоило повзрослеть, как он стал куда более застенчивым.
– Да чего там у тебя с кулачок, чего стыдиться-то? – Чу Мин сунул одну руку в карман, намеренно дразня его.
Ли Жан вспыхнул. Как-никак он тоже мужчина, и выносить такие насмешки было выше его сил:
– Теперь-то не с кулачок! Хочешь – давай померяемся.
Чу Мин презрительно хмыкнул:
– Мериться с тобой смысла нет, я боюсь, ты у меня еще расплачешься от страха.
Ли Жан и впрямь завелся. Просыпаться азартным у него было в крови, иначе как бы он в детстве в деревне обогнал Чу Мина, опытного гонщика, в гонках на мотоциклах?
Когда он стянул нижнее белье, раздался отчетливый шлепок.
Смущенно подняв голову, он обнаружил, что Чу Мина и след простыл. На полу одиноко валялась лишь душевая лейка, из которой непрерывно журчала вода.
Ладно, значит, придется показать Чу Мину в следующий раз, смущенно подумал Ли Жан.
Умывшись, Ли Жан кое-как вытер волосы полотенцем и поднялся на чердак спать.
На чердаке имелось крошечное мансардное окно – именно за это Ли Жан так сильно любил это место, ведь отсюда можно было любоваться звездами.
В ясные ночи окно было усыпано бесчисленными звездами. Когда у Ли Жана в очередной раз раскалывалась голова, он принимал обезболивающее, начинал считать звезды, и боль постепенно утихала, позволяя ему забыться сном.
Внизу Чу Мин принимал душ. Быстро двигая правой рукой, он уперся лбом в стену и глухо зарычал. На шее вздулись вены, а выражение его лица стало еще более свирепым, напоминая дикого зверя.
Выйдя из ванной с обнаженным мускулистым торсом, Чу Мин заглянул в холодильник, достал маленький ананас и нарезал пару ломтиков. Кисло-сладкий вкус, оставшийся на кончике языка, помог унять бурю в растревоженном сердце.
***
Ли Жан проснулся от голода.
Хотя накануне Чу Мин и водил его ужинать, все съеденное тут же вышло наружу, и в желудке по-прежнему зияла пустота.
Он перевернулся на спину и сел, наблюдая, как луч света, падающий из мансардного окна, ложится на кровать. В световом столбе в воздухе кружились и танцевали пылинки.
Ли Жан долго приходил в себя, пока воспоминания о прошлой ночи по крупицам возвращались к нему. Особенно память о том, как он собирался снять трусы, чтобы помериться с Чу Мином… Какое же позорище.
Когда он спустился вниз, Чу Мин уже приготовил завтрак и как раз переносил его на обеденный стол.
– Сегодня ты рано проснулся, – Ли Жан принялся помогать с тарелками и палочками. Замешкавшись – брать ли приборы на двоих или только на одного, – он повернулся и тихо спросил: – М-могу я поесть вместе с тобой?
Чу Мин выглядел утомленным и раздраженным. Услышав это, он даже не удостоил Ли Жана вниманием, оставив его играть роль актера-одиночки.
Поняв намек, Ли Жан благоразумно взял лишь один комплект посуды и помог расставить все на столе.
Чу Мин ел в одиночестве, а Ли Жан, оставшись стоять в гостиной, чувствовал себя не в своей тарелке. Он открыл рот, но тут же захлопнул его.
Судя по всему, даже заговори он – Чу Мин все равно не станет с ним разговаривать.
Ли Жан повернулся и направился на кухню, решив сварить себе яйцо. Проходя мимо Чу Мина, он услышал донесшийся из его уст мрачный голос:
– Сам возьми тарелку.
В глазах Ли Жана мелькнул огонек, и он, не сдержав улыбки, пошел за посудой.
– Только не вздумай морить себя голодом, чтобы и дальше цепляться за меня и не уходить. Быстрее заживут раны – быстрее смоешься.
Радость продлилась лишь мгновение: сидевший за спиной Чу Мин тут же на корню уничтожил все надежды Ли Жана.
И все же, к счастью, их отношения стали чуточку лучше, чем тогда, когда он только приехал в Жоучэн. Усевшись напротив Чу Мина, Ли Жан налил себе пиалу тыквенной каши.
Еще в деревне Чу Мин часто варил ему тыквенную кашу – сладковатую и очень ароматную.
В гостиной витал аппетитный запах каши. Никто не произносил ни слова, нарушаемый лишь звонким постукиванием ложек о пиалы.
Уют длился ровно три секунды. Лежавший под рукой у Чу Мина телефон внезапно зазвонил. Чу Мин бросил взгляд на экран, и его лицо мгновенно помрачнело.
Ли Жан, хлебавший кашу, замер. На макушке у него топорщились взъерошенные волосы, а взгляд столкнулся с хищным, пропитанным ненавистью взглядом Чу Мина, от которого по спине побежали мурашки.
– Я понял, сейчас же еду в больницу.
Чу Мин сбросил вызов, бросил еду, вскочил со стула и, подхватив валявшуюся рядом куртку, направился к выходу.
Ли Жан тут же вскочил на ноги, последовал за ним и участливо спросил:
– Что случилось? Тебя проводить?
Чу Мин, находясь на грани нервного срыва, раздраженно бросил:
– Не нужно.
– Мне показалось, я услышал, что тетя в больницу попала…
Не успел он договорить, как Чу Мин мертвой хваткой вцепился Ли Жану в горло и со всей силой впечатал его в стену. Мрачная аура мужчины давила так сильно, будто он собрался заживо проглотить Ли Жана, и воздух в гостиной буквально застыл.
Ли Жан ударился спиной, подавив стон боли, и у него перехватило дыхание.
Они стояли лицом к лицу, их дыхание смешивалось, но в этом не было ни капли нежности или романтики. Широко распахнутые глаза Чу Мина алели кровью, когда он в упор смотрел на Ли Жана – трудно было понять, дрожал ли он от гнева или от чего-то еще.
– Ли Жан, ради всего святого, можешь ты хоть передо мной прекратить строить из себя фальшивого благодетеля?! – сквозь зубы, сжав пальцы на его горле, выплюнул каждое слово Чу Мин.
Вспомнив испуганный голос Тетушки Цянь в трубке и слабость госпожи У, всю накопившуюся злость и недовольство собственной беспомощностью Чу Мин выплеснул на Ли Жана.
Горло Ли Жана саднило, а в голове снова запульсировала резкая боль. Голос его дрогнул:
– Чу Мин, я вовсе не это имел в виду, я просто хотел помочь…
– Если хочешь помочь – просто исчезни из моей жизни, чтобы я больше не видел твою осточертевшую физиономию! – не сводя глаз с блестевших от слез глаз Ли Жана, прорычал Чу Мин. Все было точно так же, как прошлой ночью – вроде бы принесло облегчение, но не до конца.
На сей раз Ли Жан отчетливо разглядел на дне глаз Чу Мина нескрываемую ненависть и отвращение – все это было по-настоящему, ему не показалось.
Ему оставалось лишь находить оправдания: Чу Мин просто на нервах из-за работы и из-за тети.
Все наладится, обязательно наладится…
Разве не осталось еще два года? Его болезнь вылечат, и они с Чу Мином помирятся.
Но почему же тогда так невыносимо больно? Почему охватывает такой дикий страх?
Подступающая к горлу горечь накатывала волнами, едва не лишая возможности дышать. Ли Жан стоял на месте, сжав пальцы в кулаки и не смея шелохнуться, его ресницы мелко дрожали.
Наконец, перестав оправдываться, он мягко пошел на попятную:
– Прости… моя вина…
Но в подобной ситуации он был обязан извиниться – точно так же, как когда приемные родители сердились и грозились бросить его, и только извинения спасали его от участи быть выброшенным.
Заметив, как Чу Мин суетится по квартире в поисках кошелька и телефона, Ли Жан бросил взгляд на ключи от машины, лежавшие на тумбе под телевизором. Подхватив их, он с заискивающей улыбкой протянул их Чу Мину:
– Ты это ищешь?
Лицо Чу Мина окаменело. Он выхватил ключи из рук Ли Жана, а перед самым закрытием двери бросил взгляд назад. Ли Жан так и замер на месте, ошеломленно глядя на него. Поймав его взгляд, он улыбнулся уголками губ – жалко и горько, словно брошенная дома хозяином, но все еще преданная собака.
Хлоп!
В тот самый момент, когда захлопнулась дверь, Ли Жан рухнул на пол от пронзившей голову боли. Ощущение было такое, будто ему в череп вонзили сверло. Зажав голову руками, он вытащил из кармана обезболивающее и проглотил таблетку на сухую.
Состояние госпожи У ухудшилось.
Когда Чу Мин примчался в больницу, госпожа У лежала в палате, усыпанная трубками, хотя выглядела еще относительно бодрой. Рядом с ней сидела Тетушка Цянь и чистила мандарин.
– Когда она заболела? – Чу Мин прошел прямо в палату, придвинул стул и сел в ногах кровати.
Он бросил взгляд на прикрепленную в ногах табличку: койка №25, У Юй.
– Ой, да мелочи жизни. Ты на своей работе в клубе вечно занят, чего зря волновать тебя, – госпожа У приподнялась на подушках, а ее дыхание поддерживал кислородный аппарат.
Чу Мин перевел взгляд на Тетушку Цянь, и та пояснила:
– Два дня назад у госпожи У поднялась температура и не спадала весь день. Среди ночи ей стало хуже, и я вызвала скорую. Врачи сказали – воспаление легких. Для лежачих больных это частая патология, за этим нужен глаз да глаз.
Лицо Чу Мина помрачнело. С тревогой глядя на У Юй, он укоризненно произнес:
– Госпожа У, вы же обещали мне! Почему теперь болеете и даже не говорите об этом?
– Да ничего страшного, не слушай ты пугалки Тетушки Цянь. Прямо как врачи – любую болезнь раздуют до конца света, – У Юй с упреком покосилась на Тетушку Цянь. – Мы же договаривались ничего не говорить Сяо Мину.
Тетушка Цянь улыбнулась и поспешно протянула У Юй очищенную дольку апельсина, чтобы успокоить ее. Убедившись, что все не так страшно, как звучало по телефону, и что У Юй способна есть апельсины, Чу Мин мысленно выдохнул.
Кто же знал, что стоило ему отлучиться в буфет за едой, как за этот короткий промежуток времени У Юй потеряла сознание.
У нее снова поднялся жар. Врачи приходили один за другим, толкаясь вокруг той койки, перекладывая трубки на ее теле. Он стоял в самом углу, дожидаясь, пока все уйдут, оставляя после себя лишь холодное пиликанье кардиомонитора.
У Юй то впадала в беспамятство, то ненадолго приходила в себя и снова засыпала. Чу Мин пробыл в больнице уже два дня.
На второй день, сидя там глубоко за полночь, около девяти часов вечера, он не делал абсолютно ничего – просто сидел неподвижно, пока глаза не покраснели от недосыпа.
– Сяо Чу, иди домой отдохни. У Юй сбила температуру, во второй половине ночи ничего страшного не предвидится, сегодня я побуду здесь одна, – в голосе Тетушки Цянь читалась явная усталость.
Тело Чу Мина оцепенело, и лишь спустя долгое время, словно заржавевшие механизмы, он с трудом шевельнулся. Голос его охрип:
– Услуги сиделки оплачу отдельно. Пожалуйста, присмотрите за моей мамой.
– Эх, не переживай, всё сделаю.
По дороге домой за рулем машины он застрял в пробке у парка с фонтаном: впереди произошло ДТП, и хвост из машин перекрыл сразу две улицы, а из окон доносилась сплошная ругань.
http://bllate.org/book/33765/4152748
Готово:
