Готовый перевод Addicted to Kissing My Wife / Сладкий плен: Зависимость от поцелуев: Глава 7

Взаимно застыв друг напротив друга, Е Цинвэй чувствовала, как её лицо пылает, а зажатая в руке стальная труба обжигает кожу. Внезапно разжав пальцы, она, не дожидаясь окончания музыки, со всех ног бросилась со сцены.

Гуд Си допрыгала до самого финала и лишь тогда заметила, что спутницы нигде нет. Оглядевшись по сторонам, она отыскала подругу и поинтересовалась:

— В чём дело? Разве вы неплохо танцевали?

Мрачновато бросила Е Цинвэй:

— Больше не хочу.

— Да что случилось-то?

Е Цинвэй обхватила ладонями бокал и, словно пытаясь унять испуг, осушила оставшуюся половину залпом. Придвинув бармену пустую посуду, она потребовала:

— Повтори.

Дождавшись, пока тот смешает новый напиток, она пригубила его и, всё ещё не отойдя от шока, призналась:

— Встретила знакомую.

— Знакомую? — Гуд Си знала, что та тщательно скрывает свою личную жизнь и терпеть не может предвзятого к себе отношения, поэтому принялась успокаивать: — Не паникуй, сюда в основном ходят свои.

Е Цинвэй подняла на неё взгляд:

— Прямо-таки все свои?

— Ну да, если не считать тех, кто заглянул сюда ради острых ощущений, — отмахнулась Гуд Си. — Кто знает, может, эта знакомая разделяет наши вкусы, и это она теперь боится, как бы ты её не выдала.

Если рассуждать так, то генеральный директор Цинь вполне могла оказаться такой же, как она, и любить девушек.

Е Цинвэй крепче сжала пальцы, ощущая удивление — невероятное удивление. Она всегда думала, что с таким характером, как у генерального директора Цинь, та должна предпочитать мужчин, но никак не ожила встретить единомышленницу.

Сама не зная почему, она вдруг почувствовала некоторое воодушевление. То ли это было волнение от обретения родственной души, то ли тревога из-за тайного знания чужих маленьких секретов.

Зато сидевшая рядом Гуд Си тут же перехватила её бокал:

— Ты то плачешь, то смеешься, не пугай меня так!

— Я в порядке. — Е Цинвэй тронула уголки губ, снова покосившись на чужой напиток: — Позволь мне сделать еще глоточек, ну самый последний, я просто не могу себя контролировать.

— Ни за что, — Гуд Си отвела руку за спину. — Сначала я отведу тебя домой.

Разочарованно облизав губы, Е Цинвэй украдкой бросила взгляд на помост. Человек, который только что стоял там, куда-то пропал.

— Я в уборную.

— Ладно, я пойду с тобой.

— Не нужно, я сама справлюсь.

Туалет был лишь предлогом: Е Цинвэй хотела заглянуть в тот угол и убедиться, действительно ли сюда пожаловала Цинь Цзиньянь.

Когда она дошла до помоста, там обнаружилась лишь женщина с дредами и в панк-рокерском наряде. Заметив её, та плотоядно блеснула глазами.

Женщина усмехнулась ей:

— Ты же та девчонка, что танцевала на пилоне? Неплохо двигаешься. Как насчет пропустить по стаканчику вместе?

— Спасибо, не нужно, — вежливо отказалась Е Цинвэй.

Женщина последовала за ней:

— Да не уходи ты, давай познакомимся.

Е Цинвэй почувствовала себя не в своей тарелке и прибавила шагу, пытаясь оторваться от преследовательницы, но та двигалась быстрее — обогнала её и перегородила дорогу, грубо ухватив за плечи.

— Ломаешься.

— Пожалуйста, ведите себя прилично, — нахмурилась Е Цинвэй.

Женщина подалась вперёд:

— Чего ломаешься-то? Только что так горячо танцевала.

Е Цинвэй уже собиралась оттолкнуть её, как из темноты появилась Цинь Цзиньянь:

— Она же сказала, что неинтересна. Не находишь, что навязываться — это жалко?

— Какого чёрта ты лезешь не в своё дело? — женщина презрительно скривилась, но, узнав Цинь Цзиньянь, вдруг изумленно вытаращила глаза: — Ты-то как тут оказалась?

— Руки убрала, — холодно и нетерпеливо бросила Цинь Цзиньянь.

Та поначалу заартачилась, выругавшись пару раз, но под пронзительным взглядом Цинь Цзиньянь всё же сдалась. Крайне недовольно разжав пальцы, она пробурчала:

— Подумаешь, цаца, только тебе и можно цыпочек кадрить, да?

Цинь Цзиньянь ничего не ответила, её лицо оставалось мрачным. Дождавшись, пока женщина скроется, она перевела взгляд на Е Цинвэй.

Лишившись всякой защиты, Е Цинвэй стояла лицом к лицу с начальницей. Она тяжело дышала, чувствуя себя донельзя неловко, а язык её словно заплёлся в узел:

— В-вы... вы знакомы?

Цинь Цзиньянь проигнорировала вопрос и направилась в уборную.

Е Цинвэй семенила следом.

В туалете было просторно, большинство кабинок стояли приоткрытыми, и лишь одна оказалась заперта. Е Цинвэй подошла к соседней и уже собиралась толкнуть дверь, как услышала тихие, обволакивающие звуки.

Испугавшись до полусмерти, она отшатнулась назад, но в приоткрытую щель успела разглядеть знакомое лицо — это была Фан Хуа, танцевавшая вместе с ними.

В тесном пространстве кто-то прижал Фан Хуа к перегородке и самозабвенно целовал, пока та полуприкрыла глаза.

Та женщина одновременно целовала её со всей страстью и властно бросала короткие вопросы:

— Нравится?

— Будешь теперь слушаться?

— Ты ещё не идёшь?

Вопрос прозвучал прямо над ухом Е Цинвэй.

Обернувшись на голос, она увидела вышедшую из соседней кабинки Цинь Цзиньянь. У Е Цинвэй покраснели даже мочки ушей, и она ошеломленно кивнула.

Внутри туалета продолжали вовсю предаваться страсти.

Фан Хуа отталкивала партнёршу:

— Кто-то пришёл, пусти!

— Что такое, теперь испугалась? А сама-то разве не заигрывала со мной всё это время?

Хотя Фан Хуа старалась сдерживать голос, она явно недооценила здешнюю звукоизоляцию.

Находиться здесь в такой обстановке было поистине сюрреалистично. Цинь Цзиньянь же держала лицо: включив кран, она заставила воду шумно заструиться, а щеки Е Цинвэй вспыхнули пуще прежнего.

Подойдя к раковине, та набрала в пригоршню воды.

Цинь Цзиньянь стояла рядом, вытирая руки бумажной салфеткой. Дождавшись, пока Е Цинвэй умоется, она протянула ей чистый лист бумаги и первой вышла из уборной.

Добравшись до дверей отдельного кабинета, Цинь Цзиньянь остановилась, обернулась и в упор посмотрела на её грудь. Горло Е Цинвэй пересохло, до смерти смущенная, она слегка развернулась вбок, как вдруг услышала вопрос:

— Секретарь Е, вы часто здесь бываете?

— Н-нечасто, совсем нечасто, — замахала руками Е Цинвэй.

— В следующий раз не приходи сюда в рабочем костюме.

— А? — Е Цинвэй опустила глаза и только теперь сообразила, что всё ещё одета в стандартную форму секретарского отдела, с которой даже не сняла нагрудный бейдж. От стыда ей захотелось провалиться сквозь землю; она торопливо сорвала карточку и принялась путано извиняться перед Цинь Цзиньянь.

Помолчав немного, Цинь Цзиньянь добавила:

— И ещё: впредь старайся брать с собой кого-нибудь из друзей. Если снова столкнёшься с такой женщиной, просто громко зови на помощь.

С этими словами она толкнула дверь кабинета.

Е Цинвэй была готова биться головой о стену и молить о скорой смерти — она совершенно не помнила, как добрела до холла и как они с Гуд Си сели в такси.

В голове звучал лишь голос Цинь Цзиньянь и собственный образ на сцене в форме секретарши. Интересно, что за мысли крутились в голове у генерального директора Цинь, когда та смотрела на неё?

Наверное, думала, что она распутная, развратная и легкомысленная особа.

Гуд Си что-то щебетала на ухо, но Е Цинвэй почти ничего не улавливала. Спустя какое-то время она повернулась к подруге:

— Сиси, скажи честно, как я выглядела, когда танцевала в этой форме?

— В смысле? Ты танцевала в рабочей форме? — изумилась Гуд Си.

Е Цинвэй кивнула, указывая на своё платье.

— Ёлки-палки, — выругалась Гуд Си, а заметив бледность на лице подруги, поспешила её успокоить: — Да брось ты, все мы здесь отдыхаем. Подумаешь, форма секретарши! Сплошь и рядом девки наряжаются медсестрами или учителями, они ещё похлеще тебя зажигают.

Зажигают? Е Цинвэй была готова заплакать:

— Мне конец, правда конец.

— Не принимай всё так близко к сердцу, — без тени смущения хвалила её Цинь Цзиньянь... тьфу, Гуд Си продолжала утешать: — Ты даже не представляешь, сколько народу просило у меня твой чат, пока ты бегала в туалет.

Е Цинвэй пала духом. Но ведь генеральный директор Цинь спрашивала вовсе не контакты!

Она закрыла лицо руками:

— Не стоило мне пить столько алкоголя.

— А что такого в алкоголе? Ты после него такая милашка: днём скромная и нежная, а ночью горячая и дерзкая, прямо глаз не отвести.

И то верно. В трезвом виде Е Цинвэй вела себя тихо, но стоило ей выпить, как она полностью теряла над собой контроль: начинала нести всякую чепуху и вести себя чертовски соблазнительно. По выражению Гуд Си, она просто слишком сильно себя подавляла, а на самом деле в её натуре таилась невероятная страсть и дерзость.

— Но ведь люди могут неправильно меня понять.

— И что с того, что поймут? — возразила Гуд Си. — Они тебя знать не знают.

Тут до неё внезапно дошло, и она округлила глаза: — Ты так переживаешь... неужели в кого-то влюбилась?

Влюбилась?

— Да с чего бы! — тут же отпарировала Е Цинвэй и залепетала: — Я... я просто стесняюсь, я ведь такая робкая, это же в первый раз!

Разве можно влюбиться? Они с Цинь Цзиньянь общались всего-то месяц, если подсчитать в общем и целом... наверное, это просто восхищение и благодарность?

— С чего бы мне в это верить? — прищурилась Гуд Си.

...

Поздний вечер, после душа.

Е Цинвэй лежала на спине, бездумно листая ленту на экране телефона. На самом деле её палец раз за разом замирал над одной и той же аватаркой.

Аватарка была простейшей, можно сказать, пугающе старомодной: несколько скромных красных цветочков, пересеченных косым лучом золотистого солнца — такие картинки из прошлого века современные молодые люди обычно не используют.

Никнейм состоял из единственной буквы J.

Е Цинвэй долго колебалась, не зная, как всё объяснить. В конце концов, они с Цинь Цзиньянь больше не состояли в отношениях начальник-подчинённый, и у неё не было абсолютно никаких причин оправдываться.

Но на душе всё равно скребли кошки.

Она ведь правда, ну правда совсем не такая!

Последствиями ночных раздумий перед сном стали сумбурные сновидения.

В этом сне Е Цинвэй оказалась прижата к стене в уборной. Кто-то властно ухватил её за подбородок, заставляя поднять голову:

— Почему ты такая бесстыдная?

— Я не...

Е Цинвэй отчаянно замахала головой, но чужая рука обладала железной хваткой. Её лицо вновь повернули прямо к себе, впившись взглядом в глаза — свирепым и не позволяющим ускользнуть.

— Если не признаешься, я тебя поцелую.

Е Цинвэй приоткрыла рот, собираясь запротестовать, но вместо этого лишь языком провела по губам:

— Поцелуй.

Поцелуй накрыл её с головой, лишая всякого воздуха. Не имея ни малейшего опыта в поцелуях, она могла лишь покорно подчиняться.

— Тебе хорошо? — шепнули над ней.

Е Цинвэй тихо простонала в ответ, и дальше всё покатилось по наклонной.

Когда видение рассеялось, за окном уже забрезчил ранний рассвет.

Медленно приоткрыв глаза, Е Цинвэй судорожно скомкала в кулаке простыню. Одеяло неизвестно куда упало на пол, а её ночная сорочка задралась до самой груди.

Она ещё долго не могла прийти в себя, тупо уставившись на потолок и мысленно перебирая обрывки воспоминаний: во сне то лицо отчетливо накладывалось на образ Цинь Цзиньянь.

У неё вспыхнули щеки, и, боясь углубляться в мысли, она соскочила с кровати и бросилась в ванную.

Е Цинвэй крайне редко снились подобные сны, а если и случалось что-то подобное, то всё ограничивалось легким, целомудренным поцелуем, не переходящим границы дозволенного. Наполнив таз водой и поставив его на стиральную машину, она распахнула окно. Небо затянуло серой хмурой дымкой, грозящей разразиться дождем.

Свинцовые тучи клубились над городом, не в силах сдержать надвигающуюся бурю, точно так же, как Е Цинвэй не могла обуздать проснувшиеся в ней бурные чувства. Чем сильнее она вспоминала, тем слаще и томительнее становилось на душе.

В глубине души она даже радовалась, что её уволили так рано — иначе как бы она теперь смотрела в глаза Цинь Цзиньянь на работе?

В этот момент на туалетном столике зазвонил телефон.

http://bllate.org/book/33756/4151728