Готовый перевод Her and the Bright Moon / Она и сияние Луны: Глава 14

Здесь даже можно было увидеть близлежащий парк и озеро, а со всех сторон дул освежающий ветерок.

Приятно.

Такое ощущение испытала Ли Минъюэ, побывав на этой улице уже несколько раз.

Поднявшись на второй этаж,

Сян Синчэнь посмотрела вдаль.

Короче говоря, она намеренно избегала ее.

Ли Минъюэ тоже не стала увильвывать от разговора и прямо заговорила: Я вовсе не собиралась устраивать в этом магазине какие-то прямые трансляции или заниматься маркетингом. Но чтобы эта улица ожила, ей непременно нужны потоки людей, популярность и продвижение.

Сян Синчэнь ничего не ответила.

Видя ее реакцию, Ли Минъюэ с опаской поинтересовалась: Так ты злишься?

Сян Синчэнь тут же бросила в ответ: Нет.

Чему тут вообще злиться?

В конце концов, деньги она ей отдала, так что можно считать это полным выкупом.

Разве ее мнение или ее мысли имеют хоть какое-то значение? Разве перед лицом капиталиста остается пространство для торга?

Не имеют.

И пространства нет.

Простому человеку остается только покориться судьбе.

Вчера я внезапно была занята кое-какими делами, освободилась слишком поздно и поэтому не ответила на твое сообщение. Подумала, что раз уж сегодня все равно нужно заглянуть в магазин, лучше обсудить все лично, так меньше шансов на недопонимание.

Сян Синчэнь фыркнула: это она что, намекает, будто та неверно истолковала ее слова?

В ее словах скрывался двойной подтекст.

Генеральный директор Ли — человек крайне занятый, извольте устраивать все так, как сами сочтете нужным, следуя собственной воле.

Зачем ей, номинальной хозяйке, которую уже продали, да вдобавок заставили пересчитывать за покупателя деньги, вообще о чем-то спрашивать!

Хотя нет, теперь она даже хозяйкой себя назвать не может.

Так, обычная наемная работница, которая не в состоянии прокормить даже саму себя.

Сян Синчэнь стояла на месте, надувшись, словно рыба-собака, и сердилась сама на себя.

Заметив это, Ли Минъюэ сочла ее довольно милой.

Не удержавшись, она прыснула со смеху.

У Сян Синчэнь от злости покраснели уши, и она с досадой покосилась на нее: неужели это так смешно? Разве это не чистая правда.

С наигранной насмешкой Ли Минъюэ посмотрела на нее и произнесла: Вы, создатели искусства и дизайнеры, все такие чувствительные?

Некий человек с улыбкой: хе-хе.

Глава двенадцатая. Она и яркая луна

Глава 12

Провозившись всё утро, они отобрали партию товаров, цены на которые можно было снизить до трёхзначных чисел. Самые дешёвые стоили всего одну-две сотни юаней, а те, что подороже — чуть больше тысячи.

Среди них были ожерелья, кольца и браслеты.

При таких расценках покупку украшения с оригинальным дизайном можно было смело назвать приобретением по себестоимости.

Снизить цены на остальные изделия из хорошего сырья Сян Синчэнь уже никак не могла.

Видя ее затруднения, Ли Минъюэ произнесла: Довольно, этого хватит.

Только тогда Сян Синчэнь прекратила работу, но продолжала молчать.

Ли Минъюэ спросила, что случилось.

Сян Синчэнь снова принялась делать вид, что ужасно занята.

Правда, полдня провозилась неизвестно над чем.

Может, сначала сходим пообедать? — предложила Ли Минъюэ. — В магазине есть кому присмотреть.

Солнце стояло в зените.

Время обеда давно наступило.

Не хочу есть, — фыркнула Сян Синчэнь. — Мы, люди творческие, все довольно чувствительные. Достаточно выпить таблетку от аллергии.

...

То есть она всё еще дуется из-за той фразы, которую та бросила пару минут назад без всякого умысла? Ли Минъюэ почесала затылок: Прости меня, ладно?

Хм.

Вообще-то Сян Синчэнь не ждала никаких извинений.

Она признавала, что излишняя чувствительность и склонность всё принимать близко к сердцу — это действительно её личные недостатки. Порой ей самой не нравилась эта черта.

Однако, проведя столько времени в раздумьях наедине с собой, она вдруг поняла: не будь у неё этой природной чувствительности, она, пожалуй, никогда бы не смогла создавать хорошие работы.

Именно благодаря тонкой душевной организации и умению наблюдать у нее рождалось столько воображения.

Такова её природа.

Ей не следовало от этого отрекаться.

Просто сейчас, когда ей указали на это в лицо, она почувствовала себя немного уязвленной.

Вот она и злилась на саму себя.

Злилась на собственную беспомощность.

Её окутало странное, непонятное и тягостное чувство.

Тебе не нужно передо мной извиняться, это просто у меня проблемы с характером, — тихо произнесла Сян Синчэнь. — К тому же, я не очень голодна. Раз днем в магазине кто-то останется, можно я нагряну домой? Моя бабушка одна в квартире, я хочу навестить ее.

Конечно. Отныне можешь распоряжаться своим временем как знаешь. В магазине есть кому приглядеть.

Спасибо.

Н-нужно ли мне пойти с тобой? — с заминкой спросила Ли Минъюэ. — Я не очень хорошо знаю здешние места, поэтому...

Сян Синчэнь: ?

Ты неважно ориентируешься в районе, и какое это имеет отношение к моему возвращению домой?

Сян Синчэнь ничего не поняла.

Ли Минъюэ перефразировала: Быть может, я могла бы заглянуть к тебе на обед? Я не слишком привыкла к еде из ресторанов.

Сян Синчэнь: ...

Если тебе удобно... Впрочем, если неудобно, забудь.

Разве Сян Синчэнь могла ей отказать?

Ведь эта женщина перед ней — спасительница, благодаря которой уцелел ее скромный магазинчик!

Сян Синчэнь вздохнула: Дело не в том, удобно или нет, просто я совсем не умею готовить. После выписки из больницы здоровье Гэ Фэнъи уже не то.

В последнее время Сян Синчэнь трижды в день питалась в кафе и столовых.

Гэ Фэнъи перекусывала дома чем-нибудь простым, но в основном Сян Синчэнь покупала готовую еду на улице, а бабушка лишь разогревала ее.

Так что дома ее тоже ждала еда из общепита.

Ли Минъюэ, казалось, ничуть не смутилась: Ничего страшного, я умею готовить.

Пойдем, пообедаем дома.

Сян Синчэнь: ...

Она впервые видела, чтобы кто-то так напрашивался к кому-то в гости на обед...

-

Сян Синчэнь и представить себе не могла, что значат слова этой женщины я умею готовить. Если расширить эту фразу до полноценного предложения с подлежащим, сказуемым и дополнением, то звучало бы оно так: она найдет того, кто приготовит.

И надо же было ей поверить в этот бред!

Благодаря ей Сян Синчэнь впервые в жизни наслаждалась стряпней шеф-повара прямо у себя дома.

Но еще более невероятным было то, что, хотя обед готовился на троих членов семьи, поданные блюда ничем не уступали изысканным ресторанным деликатесам.

Каша из ямса с красными финиками, полезная для Гэ Фэнъи после выписки, в дополнение к супу из шпината со свиной печенью, а в довершение — тушеные креветки с яйцом.

Из горячих блюд — луковый старый гусь по особому рецепту: с хрустящей корочкой и сочным, нежным мясом. И морской окунь в золотистом бульоне, приготовленный с таро, трепангом, наваристым куриным бульоном, рисовой кашицей и креветочным отваром — густой золотистый соус так и манил, а рыбина таяла во рту.

Из овощей — незнакомые Сян Синчэнь листовые стебли из Ляньчжоу и японский васаби.

Ли Минъюэ по очереди представила каждое блюдо.

Сян Синчэнь не верила собственным глазам: Э-э, это ведь уже чересчур!!!

Генеральный директор Ли, вы...

Нарочно не глядя на нее, Ли Минъюэ повернулась к Гэ Фэнъи и с улыбкой произнесла: Давайте садиться за стол, бабушка, вы должно быть заждались.

Гэ Фэнъи тоже никогда не видела ничего подобного, однако сразу догадалась, что эта молодая женщина — благодетельница их СИНЬСИНЬ.

От манеры держаться с самого порога до интонаций и того, как внимательно она смотрела на их девочку, — всё было необычно.

Конечно, больше всего Гэ Фэнъи удивляло другое: СИНЬСИНЬ впервые привела домой гостью. Сколько себя помнила, бабушка знала, что у внучки довольно замкнутый характер.

Она не любила толпу.

Больше всего на свете ей нравилось крутиться возле тетушки, учась различать драгоценные камни и чертить эскизы.

Она сроду никого не приводила к себе.

Эта же ослепительная леди с безупречными манерами, именуемая директором Ли, стала первой.

Улыбнувшись, Гэ Фэнъи сказала: Директор Ли, вы...

Бабушка, зовите меня Минъюэ.

Ладно.

Теперь к этому добавлялась еще и душевность.

Хорошо-хорошо, Минъюэ. — Гэ Фэнъи окинула взглядом заставленный яствами стол. Пожалуй, за последнее время — нет, за все эти годы — они еще не ели ничего лучше. Она с чувством произнесла: Наша СИНЬСИНЬ, кажется, обзавелась прекрасным и добрым другом.

Бабушка, мы не...

Сян Синчэнь уже собиралась возразить: они виделись-то всего дважды, и еще бабушка знает, сколько продлится их партнерство, о какой дружбе вообще речь, они и приятельницами-то друг друга не назвали бы, верно? — но не успела она раскрыть рот,

как Ли Минъюэ перехватила инициативу: Бабушка, это мне повезло посчастливилось стать хорошей подругой Синчэнь.

Сян Синчэнь: ...

Ха-ха-ха-ха.

Ну просто прирожденный инвестор!

Ну чистый делец!

Вот уж поистине капиталист!

Этот ее дар в разговоре с людьми говорить то, что от нее хотят услышать, просто поражал воображение.

Черное запросто могла выдать за белое, а живого заставить поверить в загробную жизнь.

Сян Синчэнь оставалось только восхищаться.

Синчэнь, ведь так?

Ли Минъюэ снова перевела стрелки на нее.

Сян Синчэнь лишилась дара речи.

Она смотрела, как Ли Минъюэ накладывает Гэ Фэнъи пиалу каши, и вроде бы между делом задает этот вопрос, но на самом деле тонко подталкивает ее к нужному ответу.

В такой ситуации нам, молодежи, положено сыпать приятными словами и всячески ублажать стариков, заставляя их радоваться.

Только когда у пожилого человека хорошее настроение, у него будет крепкое здоровье.

Скрипя зубами, но с сияющей улыбкой на лице, Сян Синчэнь подтвердила: Ага, это мне повезло.

Повезло встретить благодетельницу уровня бодхисаттвы.

Видно, в прошлой жизни она накопила немало заслуг.

Ли Минъюэ добавила: Это нам обеим повезло.

Сян Синчэнь: ...

С невозмутимой улыбкой Ли Минъюэ зачерпнула пиалу рыбного супа и протянула ей: Ты, наверное, ужасно устала за последние дни, выпей супчику, восстанови силы.

Они ведь видятся всего лишь второй раз, так почему же ей кажется, будто та...

Знает ее уже целую вечность?

Сян Синчэнь терзали смутные сомнения.

Всё это казалось ей странным.

С чего бы этой девице проявлять к ней такую заботу?

Неужели и вправду орудует брачная аферистка!

Теперь Сян Синчэнь уже не сомневалась, что происходит наяву, и твердо уверовала: всё это — тщательно спланированный обман, рассчитанный на ее нынешнее бедственное положение.

http://bllate.org/book/33717/4146595