Готовый перевод Taking the Imperial Examinations in a Farming-Life Story / Императорские экзамены в фермерской новелле [💗]: Глава 10

Когда Му Линьтин первым вышел за ворота двора, тётушка Ян ещё издалека заметила его фигуру. Поддерживая раненого Ян Цзяшуаня, она торопливо двигалась вперёд и отчаянно махала Му Линьтину рукой, показывая, чтобы тот бежал.

Но Му Линьтин был слеп и ничего не видел. Поэтому вместо того, чтобы броситься прочь, как хотела тётушка Ян, он, наоборот, медленно пошёл им навстречу.

В этот момент из дома вышел и Шэнь Чэнъюй. Увидев тётушку Ян с сыном, он сразу последовал за Му Линьтином.

Тётушка Ян перепугалась ещё сильнее. Она быстро оглянулась через плечо и, увидев, что преследующие их люди уже совсем близко, не выдержала и крикнула Му Линьтину:

— Бегите! Быстро забирай ребёнка и бегите, прячьтесь глубже в горах… А-а-а!

Она не успела договорить, как в воздухе мелькнула большая сабля и с силой вонзилась ей в плечо.

Тётушка Ян пронзительно закричала. Лицо Ян Цзяшуаня мгновенно исказилось, и он, словно обезумев, развернулся и бросился на преследователей.

— Твари! Я вас убью!!

Шэнь Чэнъюй тоже был ошеломлён внезапностью происходящего. Он тут же поднял лук и прицелился в нескольких мужчин позади них.

Похоже, то, чего он опасался, всё-таки произошло. Разбойники добрались и до их маленькой деревни.

Шэнь Чэнъюй всё ещё не понимал, зачем горным разбойникам понадобилась настолько бедная деревушка, но сейчас было не до размышлений.

Стрела сорвалась с тетивы и полетела в одного из разбойников, который собирался напасть на Ян Цзяшуаня со спины.

Шэнь Чэнъюй думал только о том, чтобы спасти мальчишку, поэтому даже не успел задуматься, что будет, если он ранит или убьёт человека.

И только когда разбойник рухнул замертво от одного выстрела, на красивом лице Шэнь Чэнъюя мелькнул ужас.

Он невольно отступил на шаг. Под ногой хрустнул снег, и всё происходящее вдруг показалось ему настолько странным и нереальным, что внутри поднялось неприятное ощущение.

Му Линьтин, похоже, сразу заметил, что с Шэнь Чэнъюем что-то не так. Он тут же забрал у него лук, закрыл глаза и повернулся в сторону хаоса впереди.

Если Шэнь Чэнъюй на мгновение поколебался, то каждая стрела Му Линьтина летела без малейшей нерешительности — быстро, жестоко и точно. Он не оставлял разбойникам ни единого шанса выжить.

Одна стрела просвистела у самого уха Ян Цзяшуаня и вонзилась прямо между бровей разбойника, стоявшего перед ним.

Они находились так близко друг к другу, что Ян Цзяшуаня окатило кровью с головы до ног.

Мальчик от ужаса рухнул на снег. В тот же момент последний оставшийся разбойник, увидев, как один за другим погибли его товарищи, с налитыми кровью глазами взмахнул саблей и попытался зарубить Ян Цзяшуаня.

Но следующая стрела вонзилась ему прямо в сердце.

Шэнь Чэнъюй родился под мирным небом и вырос в спокойном обществе, где действовали законы.

Пусть его семья была очень богатой, сам он никогда не совершал ничего противозаконного. Если ему встречалась какая-нибудь неприятность, он всегда решал её через законные способы и никогда в жизни собственными руками никого не калечил — не говоря уже об убийстве.

Именно поэтому после того выстрела он так сильно отреагировал, увидев мёртвого человека.

Он прекрасно понимал, что перед ним были разбойники, творившие всевозможные злодеяния. Понимал и то, что стрелял лишь ради спасения Ян Цзяшуаня.

Но сердце всё равно никак не могло успокоиться.

Разобравшись с оставшимися разбойниками, Му Линьтин направился к тётушке Ян и Ян Цзяшуаню. Однако, сделав всего несколько шагов, он почувствовал, что Шэнь Чэнъюй не идёт следом.

Вспомнив его сбившееся дыхание, Му Линьтин приблизительно понял, в каком тот сейчас состоянии.

Нынешний Шэнь Чэнъюй был очень похож на него самого в тот день, когда он впервые вышел на поле боя.

Стоящий среди снега молодой мужчина немного помедлил, а затем протянул руку в сторону Шэнь Чэнъюя.

Его длинные пальцы были покрыты мозолями и шрамами. На фоне белоснежной земли рука выглядела совсем некрасиво, а если присмотреться — даже пугающе.

Но Шэнь Чэнъюй вдруг замер, а затем немного заторможенно протянул ему свою ладонь.

За всё время, что они прожили рядом, это был, пожалуй, первый по-настоящему близкий физический контакт между ними.

Ладонь Шэнь Чэнъюя была гладкой и мягкой, почти как у избалованной молодой девушки.

Рука Му Линьтина, напротив, была невероятно грубой. Когда тот чуть сильнее потянул Шэнь Чэнъюя за собой, тому даже показалось, что он держится за старую древесную кору.

Но Шэнь Чэнъюй переживал за тётушку Ян и потому не стал об этом задумываться. Он просто позволил Му Линьтину повести себя вперёд.

Подойдя к матери и сыну, Шэнь Чэнъюй понял, что рана тётушки Ян довольно серьёзная.

Она ещё не была старой, но здоровье у неё и без того было слабое. После такой кровопотери даже при удачном лечении восстановление могло оказаться тяжёлым.

Но каким бы ни был прогноз, перед ним находился живой человек. Шэнь Чэнъюй всё равно хотел попытаться её спасти.

Он обратился к совершенно растерянному Ян Цзяшуаню:

— Она ранена очень тяжело, пока её нельзя переносить. Сходи ко мне домой, найди чистую ткань, прокипяти её в горячей воде. Потом приготовь побольше горячей воды и держи наготове. Я пока попробую вытащить саблю, а потом мы перенесём её домой.

Ян Цзяшуань хотел бежать выполнять поручение, но одновременно боялся оставить мать.

Му Линьтин понял скрытый смысл слов Шэнь Чэнъюя и спокойно добавил:

— Иди. Мы постараемся её спасти.

Ян Цзяшуань посмотрел на Му Линьтина.

Наверное, после того как тот только что так уверенно спас их, мальчик подсознательно стал доверять ему намного сильнее.

Когда Ян Цзяшуань наконец ушёл, Шэнь Чэнъюй первым делом дал потерявшей сознание тётушке Ян обезболивающее, после чего немного тревожно взглянул на Му Линьтина.

Если подумать, это было довольно странно.

До перемещения Шэнь Чэнъюй был даже немного старше Му Линьтина. По логике именно Му Линьтин должен был искать у него опоры.

Но почему-то всё получалось наоборот.

Му Линьтин неизменно давал Шэнь Чэнъюю ощущение надёжности и безопасности. Стоило тому растеряться, как сразу хотелось посоветоваться именно с ним.

Словно почувствовав тревогу Шэнь Чэнъюя, Му Линьтин повернул к нему пустые глаза и сказал:

— Не бойся. Просто сделай всё, что можешь.

На его лице почти ничего не отражалось.

Даже понимая, насколько опасно состояние тётушки Ян, Му Линьтин не испытывал сильного волнения.

Когда-то на поле боя он тоже умел бояться.

Он заходился криком, когда погибали товарищи.

Не спал ночами после предательства.

Испытывал страх, тревогу, горе…

Но когда всего этого стало слишком много, Му Линьтин постепенно словно утратил саму способность чувствовать подобное.

……

Поддержанный словами Му Линьтина, Шэнь Чэнъюй собрался с духом и резко вытащил саблю из плеча тётушки Ян.

А затем сразу заставил себя успокоиться и принялся обрабатывать рану.

Он думал, что обязательно испугается — крови было слишком много.

Но обстоятельства действительно способны заставить человека сделать то, чего он сам от себя не ожидал.

После первоначальной паники руки Шэнь Чэнъюя больше не дрожали. Он довольно уверенно остановил кровотечение.

Пока только временно.

Вернувшись домой, рану ещё предстояло зашить.

К счастью, пусть прежний Шэнь Чэнъюй совершенно не умел вести хозяйство, Му Линьтин сам когда-то приготовил иглы и нитки.

Если бы их не оказалось под рукой, одной остановки кровотечения было бы недостаточно: стоило ране снова разойтись, и всё могло закончиться очень плохо.

Шэнь Чэнъюй заранее дал тётушке Ян обезболивающее и дождался, пока оно подействует.

Только после этого он довольно неумело зашил рану.

За всё это время тётушка Ян ни разу не очнулась — во многом благодаря хорошим лекарствам Шэнь Чэнъюя. Иначе одно только извлечение сабли причинило бы ей страшные мучения.

Поскольку лекарства Шэнь Чэнъюя были слишком необычными для этого мира, он намеренно не позволил Ян Цзяшуаню видеть их.

Спасти тётушку Ян своими средствами он мог.

Но спасти всех вокруг — нет.

Шэнь Чэнъюй прекрасно понимал смысл выражения: богатство само по себе может стать причиной преступления против его владельца.

Му Линьтин был другим случаем.

Их отношения изначально были сложными, а кроме того, между ними оставался малыш.

И когда Шэнь Чэнъюй спасал Му Линьтина с ребёнком, и когда позже Му Линьтин спасал самого Шэнь Чэнъюя — в обоих случаях малыш в той или иной степени связывал их между собой.

Теперь же они молча достигли особого соглашения.

Му Линьтин пользовался собственной слепотой как поводом делать вид, будто ничего не замечает.

Шэнь Чэнъюй благодаря этому спокойно доставал хорошие вещи и делился ими с семьёй.

В конце концов, всеми этими вещами пользовались только они трое.

Му Линьтин и малыш получали огромную пользу, поэтому вполне естественно, что Му Линьтин помогал хранить секрет Шэнь Чэнъюя.

Их нынешние отношения больше всего напоминали взаимовыгодное сотрудничество.

Именно поэтому они даже без прямого разговора достигли такого тонкого взаимопонимания.

Но если тайну узнает больше людей, это уже не будет взаимная помощь.

Это превратится в бесконечные неприятности.

А при неудачном стечении обстоятельств вполне может привести и к смерти.

К счастью, у Шэнь Чэнъюя уже выработалась хорошая привычка: всё, что не принадлежало этому миру, сразу после использования возвращалось в пространство.

Поэтому, когда Ян Цзяшуань ранее приходил к ним домой кипятить воду, единственным необъяснимым моментом оставалось исчезновение малыша.

Но Ян Цзяшуань тогда полностью сосредоточился на матери.

Только когда Шэнь Чэнъюй вернулся снаружи, держа ребёнка на руках, тот наконец с запозданием заметил странность.

Он посмотрел на малыша в объятиях Шэнь Чэнъюя и простодушно спросил:

— А? Когда я раньше пришёл, вроде бы ребёнка здесь не было… Тогда он… куда он вообще делся?

Шэнь Чэнъюй, даже не моргнув, соврал:

— Когда я услышал крики снаружи, то испугался, что что-то случилось, и заранее спрятал ребёнка. Ничего удивительного, что ты его не заметил.

Произнося это, Шэнь Чэнъюй невольно покосился на Му Линьтина, стоявшего у двери.

Когда они оставались вдвоём, малыш тоже время от времени куда-нибудь «исчезал».

Интересно, догадался ли Му Линьтин хоть о чём-нибудь?

Но тот словно вообще не слышал сказанного.

Он молча «смотрел» наружу, погрузившись в свои мысли.

С того места, где стоял Шэнь Чэнъюй, особенно хорошо были видны его непривычно длинные ресницы.

Лишь убедившись, что состояние тётушки Ян относительно стабильно и Ян Цзяшуань немного успокоился, Шэнь Чэнъюй наконец спросил, что произошло в деревне внизу.

Слова автора:

Главный герой моей предыдущей новеллы переместился из постапокалиптического мира в эпоху смуты. Поскольку до этого его предали и мучили родные и друзья, характер у него получился довольно холодным и безжалостным.

И тогда под той новеллой появилась целая толпа «святых Марий», которые гонялись за мной по комментариям, ругали автора, ругали главного героя за жестокость и ещё спрашивали, неужели автор и в реальной жизни настолько злой человек.

А Шэнь Чэнъюй в этой истории вырос в мирном обществе. С детства ему везло, он был образцовым хорошим парнем, поэтому по характеру получился заметно добрее.

И если я правильно всё предвижу, то теперь под этой новеллой обязательно появится другая толпа читателей, которые станут ругать главного героя уже за излишнюю доброту, а заодно начнут утверждать, что и автор такой же «святоша».

На самом деле характер каждого героя совершенно не обязательно отражает характер самого автора. Он формируется исходя из среды, в которой персонаж вырос.

Автор может написать тысячи и тысячи самых разных героев. Если каждый из них отражает личность автора, тогда у автора, наверное, должно быть несколько тысяч отдельных личностей. (Как же всё сложно o(╥﹏╥)o)

Моя подруга говорит, что у новелл с главным героем-гонгом много милых читателей, но и странных людей среди аудитории тоже немало. По её словам, это как с юри: «храм маленький, а нечисти развелось много».

Ещё вчера она уговаривала меня перейти на истории с главным героем-шоу. Говорила, что при одинаковых показателях такие новеллы не только приносят больше денег, но и читатели в комментариях там куда дружелюбнее.

Ха-ха-ха. Но я пишу истории с главным героем-гонгом не ради денег.

Я пишу их потому, что мне нравится, и потому, что хочу писать о тех гонгах, которые нравятся лично мне.

Попробую написать ещё пару таких историй. А если всё действительно окажется так, как говорит моя подруга, и за мной постоянно будут бегать какие-то странные люди и ругаться, тогда сбегу писать обычные романтические истории от лица главного героя-мужчины. Ла-ла-ла (～￣▽￣)～

п/п: Пока слова автора оставлю, она забавная... нет?)

http://bllate.org/book/33712/4147096