Готовый перевод The Little Highness is Coveted by Her Nemesis / Маленький принц и его заклятый враг: Глава 11

Сюэ Шиюй с улыбкой принял её и увидел, как Се Цзяньцю закинул в рот ещё один кусочек, с видом полнейшего ожидания ужидая ответа на свой град вопросов.

Он неторопливо произнес:

— В те дни, спустя всего несколько дней после отъезда из дворца, я отправился с торговым караваном в Цзиньчжоу, чтобы доставить партию шёлка. С тех пор я постоянно промышляю торговлей в дальних краях и в Линъань возвращаюсь редко.

Обратившись за помощью к людям, я открыл в Линъане этот Павильон Сунфэн, чтобы продавать всякую всячину и вести дела.

Что до виденных мною девиц... их и впрямь немало, — Сюэ Шиюй легкомысленно усмехнулся. — Среди них попадаются и писаные красавицы, но с маленьким княжичем им всё равно не сравниться.

Се Цзяньцю расцвёл от такой похвалы и с лёгким смущением прикрыл рукой уголки губ.

Поскольку Се Цзяньцю никогда не покидал Линъань, Сюэ Шиюй принялся рассказывать ему о диковинных происшествиях и занятных историях, приключившихся во время его странствий. Он обладал прекрасным красноречием, и его рассказы захватывали дух: Се Цзяньцю то и дело замирал в изумлении, и вскоре его глаза наполнились искренним восхищением.

Единственным, что портило всю картину, был Сяо Чанцэ: он каждые несколько мгновений подливал чай и вечно загораживал обзор.

Сюэ Шиюй продолжал рассказ, но, заметив их мелкие, лишённые всякого стеснения перед окружающими движения, легко приподнял бровь.

Сяо Чанцэ сидел молча, с привычной естественностью подливая собеседнику воды и подвигая сладости — казалось, это было отработано в мыслях бесчисленное множество раз. Вдобавок он мимоходом извлёк собственный шёлковый платок, чтобы Се Цзяньцю мог вытереть рот.

Се Цзяньцю, привыкший к чужой заботе, с полнейшей невозмутимостью принял эти знаки внимания: приняв платок, он небрежно пару раз провёл им по губам и тут же швырнул обратно на стол.

Бросив его как попало и вновь сосредоточившись на образах, описываемых Сюэ Шиюй, он даже не заметил, как платок аккуратно сложного и спрятали обратно за пазуху.

Сюэ Шиюй мысленно протяжно присвистнул, но виду не подал.

Глядя на столь незаметные старания своего друга, Сюэ Шиюй неожиданно для самого себя проникся благородными порывами и, сделав вид, будто заговорил случайно, перевёл тему:

— Я тут вдруг подумал: та картина работы Чанцэ случайно не маленьким княжичем была куплена?

Се Цзяньцю, до этого слушавший с предельной сосредоточенностью, мгновенно напрягся. Бросив незаметный косой взгляд на Сяо Чанцэ и заметив, что тот поднял на него глаза, он тут же отвёл взор и небрежно бросил:

— А? Правда что ли? Не помню.

Ничтоже сумняшеся выпалил откровенную ложь.

Сюэ Шиюй развил наступление:

— Интересно, зачем маленькому княжичу понадобилось её покупать?

Он мысленно поставил себе большой палец.

Брат, чем мог — помог.

Сяо Чанцэ тоже уставился на Се Цзяньцю в ожидании ответа.

Се Цзяньцю с досады сжал зубы, понимая, что от этого разговора не отвертеться.

С абсолютно беспристрастным выражением лица он процедил два слова:

— Отгонять нечисть.

Сюэ Шиюй: «……»

Сяо Чанцэ: «……»

Сюй Хэнин: «……»

Что-то здесь было не так, верно?

Почему ему помнилось, будто услышанное им только что звучало совсем иначе?

Се Цзяньцю холодно усмехнулся:

— В последнее время удача отвернулась от меня, а гадатель сказал, будто рядом крутится злой человек, вот я и решил прикупить картину, чтобы отвадить нечисть и смыть скверну.

С этими словами он повернулся к Сяо Чанцэ и фальшиво улыбнулся:

— Как раз увидел это полотно и подумал, что оно отлично подойдёт для таких целей, так что и приобрёл. Князь Пинсян обладает широкой душой, он ведь не станет возражать?

Он задрал подбородок, гордый тем, что отыгрался за прошлое поражение.

Сяо Чанцэ легко усмехнулся и неторопливо произнес:

— Раз маленькому княжичу нравится, для меня это великая честь.

Улыбка на лице Се Цзяньцю испарилась, и он проскрежетал зубами:

— Мне не нравится.

— Князь Пинсян всё так же любит тешить себя несбыточными надеждами.

У этой собачьей морды кожа на лице настолько толстая, что из неё можно стены для городской заставы возводить!

Сяо Чанцэ ничуть не рассердился и кивнул:

— Маленький княжич и впрямь невероятно щедр, раз готов выложить два миллиона лянов за то, что ему не нравится.

Се Цзяньцю, в груди которого уже давно клокотала обида, выпалил:

— Ты ещё смеешь говорить! Твоё полотно — и вдруг стоит два миллиона лянов? Да ты самый настоящий вымогатель!

— Я и сам не ожидал, что первая попавшаяся мазня окажется столь ценной. Должен выразить признательность за щедрость маленького княжича.

— Что ты мелешь? Разве я говорил, что оно мне нравится?

— Раз так, судя по всему, мне придется постараться ещё сильнее и поскорее написать то, что маленькому княжичу действительно придется по душе.

— Да что бы ты ни нарисовал, мне это не понравится!

В мгновение ока они перешли на крики. Строго говоря, бесновался и топал ногами один Се Цзяньцю, в то время как Сяо Чанцэ сохранял невозмутимость.

Сюй Хэнин в испуге поспешно ухватил Се Цзяньцю за рукав, пытаясь удержать от попыток пустить в ход кулаки.

Сюэ Шиюй тоже поспешил вмешаться и примирительно произнес:

— Раз маленькому княжичу не по душе, ладно. У меня есть и другие картины, не изволите ли взглянуть — вдруг найдётся что-то по вкусу?

Се Цзяньцю фыркнул и отвернулся, демонстративно игнорируя Сяо Чанцэ.

Если он ещё хоть раз заговорит с этим Сяо Чанцэ, то он круглый дурак!

Стычка затихла, Сяо Чанцэ вовремя умолк, а смутное, едва уловимое тягостное чувство в его груди постепенно рассеялось.

Сюэ Шиюй перевёл взгляд с принявшего прежний холодный вид Сяо Чанцэ на разгневанного Се Цзяньцю, и на душе у него стало смутно.

Что это за представления они тут устраивают?

С чего вдруг такие враждебные взгляды?

Мысли вихрем проносились в голове, но на лице требовалось сохранять улыбку — нужно было срочно умиротворить разбушевавшегося княжича.

Сюэ Шиюй сменил тему:

— Не приглянулись ли маленькому княжичу какие-нибудь конкретные полотна? Я могу приказать людям помочь с поиском.

Глаза Се Цзяньцю вспыхнули. Вся его недавняя злость мгновенно испарилась, и он радостно воскликнул:

— Правда? Всё-таки братец Шиюй относится ко мне лучше всех!

При этом он исподлобья бросил многозначительный взгляд на сидевшего рядом человека.

Затем он с надеждой уставился на Сюэ Шиюй:

— Братец Шиюй, я очень хочу заполучить картины Ван Тунюя, нет ли у тебя способа их раздобыть? Если отыщешь, я готов выложить любые деньги!

Его заветной мечтой было собрать все семь знаменитых полотен Ван Тунюя, но, к сожалению, к нынешнему дню ему удалось отыскать лишь три.

Сюэ Шиюй удивлённо протянул:

— Не ожидал, что маленький княжич так высоко ценит Ван Тунюя. Работы этого мастера во время бегства семьи были растеряны почти полностью, отыскать их крайне трудно, у меня сейчас таких в наличии нет.

Но...

Се Цзяньцю тревожно спросил:

— Но что?

Раз уж существовал хоть малейший шанс отыскать картины, упускать его не хотелось.

Сюэ Шиюй немного подумал и вдруг улыбнулся:

— Но я только что вспомнил: у Чанцэ, кажется, имеется одно полотно. Старый князь в своё время спас в Северных землях какую-то семью, и те в знак благодарности настояли на том, чтобы принять его в дар.

Се Цзяньцю замер, а затем медленно повернул голову к Сяо Чанцэ.

Сяо Чанцэ встретился взглядом с полными недоверия глазами Се Цзяньцю, покачал головой и шутливо вздохнул, изображая крайнюю беспомощность:

— Раз уж маленькому княжичу приглянулась картина, я должен был бы отдать её без раздумий. Но, полагаю, работа из моих рук не вызовет у вас интереса, так что я не стану проявлять излишнюю усердность, чтобы вновь не тешить себя несбыточными надеждами.

Се Цзяньцю: «……»

Ублюдок.

Верни его картину!

Сяо Чанцэ сделал вид, будто не заметил исполненного обиды взгляда Се Цзяньцю, невозмутимо отпил чаю, а уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

Се Цзяньцю сжал кулаки и, претерпевая величайшее унижение, выдавил из себя:

— Князь Пинсян обладает столь изысканным вкусом, раз у него хранятся даже полотна Ван Тунюя.

Его так и снедало изнутри, а каждое слово сочилось жгучей завистью и ревностью, отчего Сяо Чанцэ едва сдерживал улыбку.

Он скромно ответил:

— Я человек грубый, куда мне до маленького княжича.

Се Цзяньцю растянул губы в улыбке, в которой не было и намёка на радость, и ради желанной картины пошёл против собственной совести:

— Князю не стоит принижать свои достоинства. По моему скромному мнению, князь...

В голове Се Цзяньцю, проклиная Сяо Чанцэ за то, что тот снова притворяется благородным мужем, лихорадочно перебирал слова похвалы:

— Красив собой и статен.

— Выдающийся во всех отношениях.

— Исключительно талантлив.

— Обладает высокими моральными устоями.

— И поистине является заслуженной опорой Великой Янь.

Се Цзяньцю шумно выдохнул. Расточать комплименты Сяо Чанцэ оказалось труднее, чем писать задания учителя.

Сюй Хэнин уже онемел от изумления: он и представить не мог, что настанет день, когда Се Цзяньцю станет сыпать таким количеством хвалебных эпитетов, да ещё в адрес того, кого ненавидел больше всего на свете — Сяо Чанцэ. Казалось, он выскреб до дна все запасы красноречия из собственной головы.

Сяо Чанцэ явно наслаждался услышанным: улыбка на его лице становилась всё шире, а голос слегка смягчился:

— Маленький княжич излишне щедр на похвалы.

Есть шанс!

Се Цзяньцю внутренне подобрался и мысленно сплюнул.

Он так и знал, что Сяо Чанцэ — самый настоящий лицемер, которому только и подавай фальшивую лесть.

Однако в следующее мгновение тон Сяо Чанцэ переменился, и он произнес с глубоким сожалением:

— Раз маленький княжич так говорит, я и сам начинаю думать, что вполне способен оценить эту картину по достоинству. Вернусь в поместье — буду любоваться ею день за днём.

Се Цзяньцю: «……»

Ублюдок, этот ублюдок Сяо Чанцэ!

Он с громким стуком опустил чашку на стол — выходка Сяо Чанцэ, нарушившего своё слово, вывела его из себя окончательно.

До чего же тот бесит!

Да ему эта картина вообще не так уж и нужна была!

Се Цзяньцю холодно бросил:

— Я беру свои слова назад. Князь Пинсян и впрямь полностью оправдывает слухи: пустой внутри лицемер, коварный интриган, злейший злодей, бессердечный монстр и отъявленный негодяй!

Тут даже Сюэ Шиюй лишился дар речи.

Только что маленькому княжичу приходилось с трудом вытягивать из себя похвалы, а теперь он на одном дыхании выдал такую длинную тираду — насколько же сильно нужно ненавидеть Сяо Чанцэ!

Сюэ Шиюй покосился на Сяо Чанцэ, который от подобных оскорблений расплылся в ещё более широкой улыбке, и засомневался: не повредился ли у его друга рассудок от такой брани?

Визиту пришел конец, да и на душе остался лишь осадок злости. Се Цзяньцю больше не желал оставаться здесь ни минуты.

Его воротило от самодовольной улыбки Сяо Чанцэ!

Он потянул Сюй Хэнина за рукав, поднимаясь на ноги, и процедил с недовольным видом:

— Братец Шиюй, я ухожу, в другой раз приду ещё поиграть.

Вся его фигура выражала крайнее раздражение, а в голосе звучало нескрываемое огорчение.

Сюэ Шиюй поспешно кивнул в ответ и бросил красноречивый взгляд на Сяо Чанцэ. Тот неторопливо поднялся со стула и произнес:

— Не проводить ли мне маленького княжича во дворец?

Се Цзяньцю закатил глаза так высоко, что едва не остался без них, и ядовито бросил:

— Куда уж мне занимать ваше драгоценное время! Князю Пинсяну лучше поскорее вернуться в поместье и как следует полюбоваться своей картиной!

На словах «как следует полюбоваться» он сделал особую ударение, после чего решительно потащил за собой Сюй Хэнина, гордо выплыв за дверь.

Сяо Чанцэ с мягкой улыбкой проводил взглядом удаляющуюся фигуру Се Цзяньцю. Лишь когда тот полностью скрылся из виду, он с явной неохотой отвёл глаза и встретился с озадаченным взглядом Сюэ Шиюя.

Сюэ Шиюй хлопнул его по плечу, тяжело вздохнул и искренне изрек:

— Ну ты и человек... Талант!

После чего покачал головой и, помахивая складным веером, тоже направился к выходу.

Стоило Се Цзяньцю забраться в карету, как его словно прорвало: губы зашевелились с невероятной скоростью, изливая потоки негодования на Сяо Чанцэ.

http://bllate.org/book/33659/4137400