Передав человека Ае, Ли Цзы устал настолько, что не мог выговорить и слова: — Вс… встёк на задней горе, спер… сперва позовите жреца.
Маленькие детеныши ничем не могли помочь и, подняв галдеж, первыми побежали искать жреца.
На этом человеке живого места не было, сплошные раны, поэтому оставалось только отнести его в ближайшую пещеру — как назло, ту самую, где недавно отлеживался заболевший детеныш Аи.
Еще на горе Ли Цзы кое-как остановил ему кровотечение, но за долгую дорогу повязки давно размотались, так что пришлось раздеть раненого догола и перевязать заново.
Мужчина был сплошь покрыт царапинами, а хуже всего дело обстояло с бедром — мясо было вывернуто наружу, да так глубоко, что виднелась кость. Живуч же чертяга, с такими-то ранами до сих пор не загнулся.
Судя по его виду, он попал на территорию Племени Белого Волка случайно, спасаясь от каких-то увечий. Хорошо еще, что они подобрали его, иначе он банально истек бы кровью.
— Ли Цзы, он так тяжело ранен, боюсь, ему не выжить, — нахмурившись, с беспокойством произнесла Ая.
Ли Цзы внимательно осмотрел рану: кое-какие травы для остановки кровотечения у него были, но без наложения швов эта рана вряд ли затянется. Правда, до этого он зашивал только свиные копыта, да и то ради шутки во время прямых трансляций.
— Жрец, вы пришли!
Несколько маленьких детенышей втиснулись в пещеру, выталкивая жреца вперед. Едва старик перевел дыхание и заставил их остановиться, как, заметив знакомое лицо на постели из шкур, тут же в ужасе ахнул: — Ху Янь!
— Дедушка жрец, вы его знаете? — на ходу останавливая кровотечение, спросил Ли Цзы.
Жрец, дрожа от старости, подхромал к постели и, разглядев характерные рваные раны, судорожно втянул воздух. Такие следы когтей...
Заметив, как переменилось лицо жрец, Ли Цзы почувствовал неладное. Однако жрец явно не собирался ничего объяснять: он выгнал всех шестерых малышей наружу, строго наказав им сразу же позвать вождя и Бай Мина, как только те вернутся с охоты.
Затем он обратился к Ли Цзы: — Ли Цзы, я знаю, у тебя есть способ спасти его. Умоляю тебя, ради дедушки жреца, сделай что-нибудь, спаси его.
— Я не уверен в своих силах... — Даже если он зашьет все своими неуклюжими руками, разве это спасет от заражения крови?
Усталый мутный взгляд жреца затуманился, он тяжело вздохнул, но все же настоял на своем: — Сделай так, как знаешь. Если ему суждено умереть, значит, такова воля Зверинного Бога.
Ли Цзы обреченно вздохнул. Он всего лишь обычный человек, от одного вида подобных ран у него внутри все сжималось в комок, и браться за это было страшно до жути. Но если он откажется, у бедолаги точно не останется ни единого шанса.
Наконец, с кислым выражением лица он снова вздохнул: — Дедушка жрец, договоримся сразу: если я его залечу до смерти, моей вины в этом нет.
— Ли Цзы, ну сделай же! Все равно он обречен, так почему бы не попытаться? По крайней мере, появится шанс, — подбодрила его стоявшая рядом Ая. Она была твердо уверена, что у Ли Цзы всё получится.
— Ладно...
Раз уж сам жрец попросил, колебаться было нечего. Выживет — прекрасно, а если нет — он сделал всё, что мог, по крайней мере, не зря же он десятки лет грыз гранит науки.
Наложение швов — дело тонкое и энергозатратное: остановить кровь, удержать пациента — все должно быть четко продумано и исполнено.
За неимением нормальных нитей пришлось использовать растительные волокна — потом просто вытащит их, и дело с концом. Вместо игл нашлась костяная, но вот ни жаропонижающих, ни спирта не было и в помине, так что воспаления, скорее всего, не избежать.
Аю и подоспевшую чуть позже Сян ЦАО Ли Цзы специально оставил ассистировать, заодно обучая основам — иначе, если он будет выхаживать каждого встречного попеременно со всеми травмами, он тут же окочурится от усталости.
Человеческая кожа — не свиная рулька. Ли Цзы переборол внутреннее отвращение и страх, заставив дрожащие пальцы аккуратно прошить человеческую плоть, и лишь взглянув на плоды своих трудов, наконец позволил себе расслабиться.
В конце концов, что бы ни случилось, он сделал всё, что было в его силах.
Ая и Сян ЦАО к этому моменту уже сидели с остекленевшими взглядами, переживая полнейшее крушение устоявшейся картины мира. Они никак не ожидали, что человеческую кожу можно вот так запросто, словно шкуру зверя, сшивать иголкой.
Когда все трое выбрались наружу, уже смеркалось. У входа жреца поджидали вернувшиеся с охоты Бай Мин и вождь.
— Рану я зашил, но впереди нас ждет заражение. Без лекарств он долго не протянет, — потягивая хрустящую от усталости поясницу, сообщил им Ли Цзы.
— Какие травы нужны? Я поищу за пределами стойбища, когда пойду на охоту, — первым откликнулся Бай Мин.
— Точно, Ли Цзы, скажи нам, что именно нужно, в племени столько народа, кто-нибудь обязательно вспомнит, — встревоженно поддержал его вождь.
Судя по всему, этот раненый был птицей высокого полета, раз вождь и Бай Мин проявили к нему такой интерес. Вот только лица жреца и вождя помимо тревоги выражали еще и смутный, глубоко затаенный страх.
Жрец велел перенести пострадавшего в большую пещеру, где обычно собирался совет племени.
— Я не профессионал, но от ран помогают жимолость, одуванчик, хауттюйния, фиалка опушенная, портулак...
Ли Цзы набросал углем на куске шкуры внешний вид этих целебных растений, и жрец тут же велел кому-то отнести рисунок наружу, чтобы расспросить соплеменников.
провозившись весь день, Ли Цзы безумно устал. Заметив, что у мужчин явно есть секретные темы для разговора, он благоразумно откланялся.
Дома уже царила темнота. Заглянув в пещеру и обнаружив там несколько огромных корней пуэрарии, Ли Цзы почувствовал, как на душе теплеет. Шагнув в спальню, он закономерно увидел несколько раскинувшихся вповалку тушек маленьких детенышей, заснувших прямо на них.
Судя по чистеньким шкуркам, перед сном их искупал Юй. Ли Цзы подошел и по очереди потрепал каждого по макушке — на ощупь они по-прежнему были невероятно мягкими.
Еще немного потискав малышей, он наконец принялся за дела сегодняшнего вечера.
Корни пуэрарии нужно было разделить: часть сдать в общую казну, остальное оставить себе. Завтра ему непременно понадобится смастерить каменное корыто — он так давно не ел нормальных углеводов, и эта мука из пуэрарии была делом принципа, он ее непременно добудет.
Подхватив большую корзину с корнями, он понес ее в угол комнаты, как вдруг почувствовал в руках легкость. Скосив глаза, он замер: — Бай Мин?
— Ты чего здесь? — он разжал руки.
— Куда поставить? — Бай Мин держал увесистую корзину так, будто она ничего не весила. Ли Цзы молча указал на угол.
Раз уж заглянул Бай Мин, ужинать придется готовить на одного человека больше. Судя по всему, те сорванцы тоже ничего не ели, так что проще было накормить всех скопом.
Из нескольких утиных яиц он приготовил восемь порций парового омлета как раз для того, чтобы подкрепить малышню, а на основное блюдо традиционно подал жареное мясо — правда, благодаря всё новым и новым приправам вкус у него каждый день был особенным.
Уловив аппетитный аромат, детеныши один за другим сонно заворочались и выползли наружу: — Братик Ли Цзы, как вкусно... Пахнет безумно вкусно.
— Маленькие обжоры, держите, это вам.
Этот ужин раз и навсегда объяснил малышам простую истину: невкусной еды на свете не бывает, а если какая-то и покажется пресной, стоит отдать ее Ли Цзы — выйдет просто объедение.
После трапезы умотавшиеся за день детеныши быстро заснули, и великодушный Ли Цзы разрешил им остаться на своей постели.
Заметив, что Бай Мин все еще возится с мытьем посуды на кухне, Ли Цзы скрестил руки на груди. Тот выглядел вылитым примерным семьянином — интересно, какой же женщине-зверолюду посчастливится заполучить такое сокровище.
— Пойдем к горячим источникам? Я хотел кое о чем тебя расспросить, — подошел к нему Ли Цзы.
Бай Мин догадался, что разговор пойдет о сегодняшнем происшествии, молча кивнул, обернулся белым волком и присел перед ним на лапы.
Сердце Ли Цзы дрогнуло: какая же послушная зверюга.
...
Облака пара поднимались над водой горячего источника. Оба погрузились в воду, и в тишине лунного света воцарилась умиротворенная красота.
— Того человека зовут Ху Янь, он воин из Племени Черного Тигра, — раздался низкий голос Бай Мина. Ли Цзы слегка удивился — он никак не ожидал, что тот начнет первым.
Судя по их лицам днем, дело было нешуточным, и Ли Цзы уже ломал голову, как бы половчее разговорить Бай Мина, а тот взял да выложил все сам.
— Племя Черного Тигра оказало Племени Белого Волка огромную услугу. Когда мы скитались по этим землям, именно они протянули нам руку помощи и тридцать солнц охотились вместе с нами, позволив нам перевести дух и выжить.
Ли Цзы изумился. Он и подумать не мог, что Племя Белого Волка на самом деле пришлые переселенцы. Теперь становилось понятно, почему они так тряслись над Ху Янем.
— А почему вы тогда вообще сорвались с мест и ушли? — Племя Белого Волка казалось полным боеспособных мужчин, при нормальном развитии они вряд ли стали бы жаться по таким углам и прозябать в нищете.
Во взгляде Бай Мина промелькнула боль, а голос потерял прежнюю твердость: — Это всё Греховный зверь...
— Греховный зверь?
У Ли Цзы внутри всё похолодело. Он уже слышал это слово раньше, но тогда решил, что речь просто о каких-то преступниках среди зверолюдов. Теперь же, глядя на лицо Бай Мина, он понял, что дело куда серьезнее.
— Ты разве не знаешь? — в глазах Бай Мина мелькнуло неподдельное изумление, от которого по спине Ли Цзы побежал ледяной пот.
Пропало. Неужели он вляпался?
— Я... у меня после того жара, ну, той горячки, о которой вы говорили, остались тяжелые последствия. Я... стал быстро всё забывать.
Ли Цзы принялся торопливо оправдываться. Бай Мин явно не поверил ни единому слову, но, вспомнив, что Ли Цзы никогда не держал зла на него или на всё Племя Белого Волка, решил закрыть глаза на эту странность.
— Ладно. Только запомни: ты можешь забыть что угодно, но никогда, слышишь, никогда не смей забывать главного врага всех зверолюдов — Греховного зверя.
Ли Цзы поспешно закивал.
— Никто не знает, откуда он взялся и как появился на свет, но он — извечный заклятый враг каждого зверя на земле.
Произнося это, Бай Мин не мог скрыть тяжелой ненависти и глубокого бессилия в глазах.
— На самом деле они тоже зверолюды, но однажды они поддались искушению и предали Зверинного Бога. Их тотемы запятнаны скверной, и они превратились в полулюдей-получудовищ...
Прислонившись спиной к каменной стене источника, он закрыл глаза, тяжело выдохнул, и взгляд его вновь стал несгибаемым.
— Греховные звери лишены разума и невероятно свирепы. Они навсегда утратили способность оборачиваться зверями, их тотемы почернели, а питаются они плотью зверолюдов. Стоит такому чудовищу положить на тебя глаз — спастись уже невозможно, остается только убить...
Чем дальше слушал Ли Цзы, тем сильнее леденела кровь в жилах. Посреди ночи от ужаса по коже побежали мурашки: сидя в горячей воде, он чувствовал себя смертельно замерзшим.
А ведь он-то наивно полагал, что ему выпал заурядный сценарий симулятора фермера, ну максимум с охотой на диких зверей — а тут, оказывается, надо отбиваться от зомби! Ему сейчас искренне хотелось стукнуться головой о камень и покончить со всем разом.
Но хуже всего было то, что Греховные звери лишены звериной ипостаси и сохраняют только человеческий облик — разве это не описание его самого?! Ну всё, теперь ему точно хана. Его подлинная сущность не оставит ему ни единого шанса на спасение.
Пока Бай Мин продолжал погружаться в воспоминания, Ли Цзы мысленно уже успел умереть, хотя внешне все еще подавал признаки жизни.
— Племя Белого Волка спаслось от Греховного зверя, сбежав сюда. Мы думали, они не объявятся так скоро, но оказалось... — Бай Мин вспомнил раны Ху Яня, и чернота ненависти в его глазах стала непроглядной.
Кое-как совладав с рухнувшей картиной мира, Ли Цзы переспросил: — Значит, Ху Яня изуродовал Греховный зверь?
Бай Мин кивнул: — Раны очень похожи. Скорее всего, да.
Ли Цзы шумно втянул воздух, в голове царил полный кавардак, и он попытался хоть как-то утешить себя мрачной шуткой: он ведь человек, а не зверь, может, хоть есть не станут?
http://bllate.org/book/33652/4136727
Готово:
