Он легко усмехнулся:
— Нет, в каком бы месте ни был хого, везде всё одинаково.
Разве может быть одинаково… Сычуаньский и Чунцинский, Юньнаньский и Гуйчжоуский, северный, и так далее, и тому подобное — разница огромна. Даже сетевые рестораны, открытые в Нью-Йорке, не так вкусны, как на родине.
Впрочем, для такого человека, как Цзян Цзин, которому еда безразлична, всё действительно может быть одинаково — ведь это просто вареные в воде продукты.
— После расставания я переехал и всю мебель оставил в старом доме. В новом нет плиты, а одному мне лень возиться с готовкой, — спокойно произнес он, опуская в кипящий бульон говядину. Быстро прополоснув мясо в кипятке, он переложил его в мою тарелку. — Какое-то время я намеренно избегал всего, что было связано с тобой, но результаты оказались не слишком впечатляющими, потому что сильнее всего с тобой связан я сам.
— Цзян Цзин…
— Верно. Это значит, что я ненавижу тебя.
Слово «ненавижу», такое тяжелое, слетело с его губ так легко и непринужденно, а тон был столь спокойным, будто он рассуждал о еде или питье. Я замер, чуть опустив взгляд, и не знал, что ответить.
Цзян Цзин выглядел совершенно невозмутимым:
— Раз уж я сказал тебе об этом, значит, всё уже в прошлом. Не думай об этом слишком много.
Вот как…
Я молча подцепил палочками говядину из своей тарелки, немного подумал и произнес:
— Прости.
— Разве извиняться только сейчас не слишком поздно?
— Если это поможет тебе почувствовать себя лучше, то не поздно.
— Ты думаешь, мне станет легче на душе, когда я услышу твои извинения? — Цзян Цзин улыбнулся краешком рта, отложил палочки и молча посмотрел на меня. — Лучше скажи мне, что все эти годы ты, как и я, ненавидел меня или постоянно думал обо мне — возможно, тогда мне и впрямь полегчало бы.
— …Прости.
— Ах да, чуть не забыл, ведь это ты меня бросил, тебе не за что меня ненавидеть.
Бульон в кастрюле булькал и пенился, а брошенные туда ранее грибы сянгу круглыми катышками плавали на поверхности. Досказав это, Цзян Цзин равнодушно усмехнулся, снова взял палочки и произнес:
— Давай есть, не будем об этом.
После этого он действительно больше не поднимал эту тему. Обед прошел просто и гармонично, словно мы были старыми добрыми друзьями, которые давно не виделись. Пообедав, Цзян Цзин непринужденно взял телефон, оплатил счет и бросил:
— В следующий раз угощаешь ты.
В следующий раз… что это значит?
Мы вместе вышли из ресторана хого. На улице уже стемнело, только что зажглись огни, и по улице медленно потекла золотая река света. Цзян Цзин, засунув руки в карманы, стоял у машины и спросил:
— У тебя есть какие-то планы на вечер?
Я ответил:
— Никаких, собираюсь домой.
— Поедешь со мной забирать кота?
— Кота?
— Угу. Я никогда раньше не держал животных и боюсь, что не справлюсь сам.
Я немного подумал: в общем-то, ничего страшного, если я съезжу с ним, и кивнул в знак согласия:
— Поехали.
Через полчаса мы добрались до ветеринарной клиники. Цзян Цзин сказал, что подобрал котенка внизу возле дома и сразу привез в ближайшую больницу, так что его дом должен быть где-то поблизости.
Здесь поблизости… Я огляделся по сторонам: это был один из самых дорогих районов города. Когда-то, планируя покупку жилья, я присматривался к здешним местам, но мне были не по карману ни одни апартаменты.
Котёнок, которого подобрал Цзян Цзин, оказался трехцветным. До того как мы пришли, врач искупал его, вывел блох и глистов, поставил прививки — теперь в нем абсолютно не угадывался бездомный котенок.
— Малыш очень здоров, кроме легкого недоедания, никаких проблем нет, — сказал врач. — Если планируете кастрацию, можете прийти после наступления весны.
Цзян Цзин спросил:
— Что еще мне нужно подготовить?
— Берете кота впервые? Миски для еды и воды, кошачий корм, наполнитель для туалета, когтеточка — этого для начала вполне достаточно. Насчет остального, вроде дразнилок, кошачьей травы, пасты для вывода шерсти, расчески — смотрите сами, нужно ли вам это.
Цзян Цзин поджал губы, посмотрел на котенка в клетке, потом на врача и спросил:
— Всё это есть здесь? Я бы купил всё сразу.
Врач замялся, не зная, что и сказать, и перевел взгляд на меня, видимо, посчитав, что этот Цзян Цзин — ненадежный хозяин для животного. Мне ничего не оставалось, как взять инициативу на себя и пояснить:
— Он впервые заводит кота, опыта маловато. Но он будет учиться.
Врач кивнул:
— Тогда запишите мой номер телефона, если что-то будет непонятно — можете спрашивать.
Тогда Цзян Цзин записал номер врача, купил всё необходимое для кота, нагрузил пакеты в машину, а затем вернулся за самим питомцем.
Я ждал его в клинике. Вернувшись и подхватив переноску, он на секунду замер и повернулся ко мне:
— Придумай имя для кота.
— Имя? — я посмотрел на котенка, а затем указал на себя: — Я?
— Угу.
Мне хотелось сказать, что это как-то слишком легкомысленно, но Цзян Цзин, казалось, не шутил.
…Раз надо, значит, придумаю.
— Трехцветная кошка, подобранная осенью, пусть будет Цюхуа*, — сказал я.
— Цюхуа. — Цзян Цзин кивнул. — Мм.
Тихий до этого котенок вдруг издал звонкий и громкий вопль:
— Мяу!
Цзян Цзин наклонился к коту и спросил:
— Тебе нравится это имя?
Котенок:
— Мяу!
Я произнес:
— Похоже, оно ему не нравится.
Цзян Цзин спросил:
— Ты понимаешь кошачий язык?
— Нет, просто мне вдруг показалось, что Цюхуа звучит немного простовато.
Цзян Цзин пристально смотрел на меня секунд двенадцать, отвел взгляд и невозмутимо произнес:
— Мне так не кажется. Пусть будет Цюхуа.
В глазах котенка погас свет.
Мы вместе вышли из больницы. Позднеосенний вечер оказался куда холоднее дня: листья на деревьях вдоль всей улицы опали, остались лишь голые стволы, не способные защитить ни от луны, ни от пронизывающего ветра. Я стоял под тусклым светом уличного фонаря, плотнее запахнув пальто, и сказал Цзян Цзину:
— Веди кота домой, я сам поймаю такси.
Цзян Цзин возразил:
— Уже так поздно, я отвезу тебя.
— Не нужно, котенок еще совсем маленький, долгая поездка его утомит. Веди его домой.
Цзян Цзин опустил взгляд сначала на кота, потом на меня: крошечное создание в клетке выглядело худым и беспомощным, словно не вынесло бы дальней дороги. А я — взрослый мужчина ростом метр восемьдесят — явно был способен позаботиться о себе куда лучше.
— Ну ладно, — сказал Цзян Цзин. — Напиши, как доберешься.
Я кивнул:
— Хорошо.
Цзян Цзин ушел с котом, а я немного побродил пешком по улице и поймал попутное такси.
К подобным расставаниям я на самом деле еще не привык. В Цзян Цзине жил какой-то необъяснимый шовинизм: когда мы только начали встречаться, он неизменно настаивал на том, чтобы провожать меня домой после каждого свидания; позже, когда мы съехались, он, невзирая на то, как поздно было и где я находился, всегда приезжал за мной сам.
Поэтому никто не верил, что это я добивался Цзян Цзина. Друзья вокруг поговаривали, что Цзян Цзин выглядит как тип, который, если бы я вздумал расстаться с ним ровно в десять вечера, в десять ноль одну забаррикадировал бы двери и окна моего дома, принуждая воссоединиться, а в противном случае сжег бы всё к чертям, чтобы погибнуть со мной в один день.
Как выяснилось, они все-таки недостаточно хорошо знали Цзян Цзина. Цзян Цзин не из тех, кто цепляется за человека после расставания.
На дороге образовалась пробка, водитель, уже привыкший к подобным заторам, невозмутимо переключил музыку на аудиокнигу. Я и так хотел спать, а под низкий и размеренный баритон и вовсе начал клевать носом. Когда я уже почти заснул, телефон звякнул, высвечивая входящее сообщение.
Цзян Цзин: «Еще не дома?»
Я открыл диалог и лениво напечатал:
— Нет, застрял в пробке.
Цзян Цзин: «Я же говорил — отвезу, а ты не послушал».
Обсуждать это не хотелось, и я перевел тему:
— Как кот?
Спустя полминуты Цзян Цзин прислал короткое видео: «Пьет воду».
На видео котенок уткнулся мордочкой в край миски, которая была больше его самого, и с аппетитом, громко чавкая, лакал воду. Цзян Цзин окликнул его Цюхуа, но тот даже ухом не повел.
Я: «Он определенно не любит это имя».
Цзян Цзин: «Он просто не понимает, что зовут его».
Я: «А ты попробуй позвать его Мими?»
Прошло еще полминуты, и Цзян Цзин прислал новое видео.
На этот раз котенок не пил воду, а с любопытством бродил по гостиной. Цзян Цзин позвал: «Мими», — и тот остановился, повернул голову и вскинул мордочку:
— Мяу!
Цзян Цзин тут же позвал снова:
— Цюхуа.
Котёнок тут же отвернулся и пошел дальше.
Видео резко оборвалось. Я едва удержался, чтобы не рассмеяться в голос, и написал:
— Видишь?
Цзян Цзин: «Когда он был бродячим котом, кто-то наверняка звал его Мими, вот он и запомнил это имя. Но теперь он больше не бродяга».
http://bllate.org/book/33521/4120283
Готово:
