Готовый перевод Forbidden Pampering: The Villainous Cannon Fodder Transmigrates / Не балуйте этого злодея: Система быстрого перевоплощения: Глава 9

На сердце у него поневоле зародилось нечто похожее на… угрызения совести.

Он действительно ненавидел Синь Жуна.

И действительно чуть не лишился работы из-за Синь Жуна.

Но если бы его заставили признаться Синь Жуну, что ради сохранения работы он перепродал кому-то другому подаренный им же Звездный камень...

Непонятно почему, но высказать это с чистой совестью у него никак не получалось.

Именно из-за этих угрызений совести, заговорив снова, он сам того не заметив, придал голосу напускную, устрашающую резкость:

— Какое твое дело?

— Не хочешь — как хочешь, — от этого крика Синь Жун вздрогнул плечами и тихо пробормотал: — Чего орать-то, будто мне так уж интересно…

— Хозяин, — не выдержав, напомнил 050, — не забывай, зачем мы здесь.

Синь Жун хлопнул себя по лбу:

— …Точно.

Он же явился сюда в роли первоклассного продавца!

Ладно, настоящий мужчина умеет как прогибаться, так и распрямляться!

Правило первоклассного продавца номер два: всегда задевай чувства своих клиентов, сопереживай им, чтобы они постепенно сброщили душевную бронь.

Шоу тайм!

Выражение лица Синь Жуна стало суровым:

— Конечно, мое дело.

Брови Цзин Юэ слегка приподнялись, во взгляде промелькнула настороженность.

— Потому что… — Синь Жун глубоко вздохнул, мысленно костеря этого бессердечного и безжалостного мужчину на чём свет стоит, но напустив на лицо безупречно искреннюю улыбку. — Потому что я переживаю за тебя.

— …

Цзин Юэ застыл на месте и лишь спустя долгое время охрипшим, механическим голосом повторил:

— …Переживаешь за меня.

Синь Жун с серьезным видом кивнул, сохраняя непоколебимо честное выражение лица.

— Тебе приходится выступать на боях днем, работать в баре по ночам, да еще и время от времени терпеть такую занозу в заднице, как я. Должно быть… тебе приходится очень нелегко.

Цзин Юэ ничего не ответил, лишь пристально вглядывался в него:

— …

— К тому же на арене кулаки правил не знают, травмы там — обычное дело. Иные раны, даже зажив, оставляют хронические боли… — голос его становился всё тише. — Наверное, терпеть такое изо дня в день чертовски больно?

— …

Видя, что Цзин Юэ никак не реагирует, Синь Жун заволновался и втайне спросил у 050:

— Сяо Мэйцю, почему он молчит? Я что, плохо сыграл?

Согласно инструкции, для начала он должен был подвести Цзин Юэ к мысли, что работа на арене — не дело всей жизни, тем самым заставив его осознать важность возвращения в Первую военную академию.

И лишь после этого Синь Жун мог бы спокойно предложить ему приглашение на ужин.

Но Цзин Юэ все это время просто тупо пялился на него, не произнося ни слова.

050 предложил:

— Может… попробуешь быть чуть более искренним? В инструкции написано, что можно использовать подходящий язык тела, чтобы показать свою заботу о собеседнике.

Синь Жун счел это разумным, но, уже собираясь сделать шаг вперед, замер.

— Погоди, если я дотронусь до него, он меня не прибьет?

Всякий знал, насколько вспыльчивым бывает главный герой.

— Не боишся, хозяин, я включу тебе глушитель восприятия, так что тебе совсем не будет больно!

Синь Жун вздохнул с облегчением.

Ну и славно.

Тогда он осторожно приблизился и мягко произнес:

— Если ты так упорствуешь, значит, в глубине души у тебя все еще есть какая-то особенная, заветная мечта, верно? Я понимаю…

С этими словами он протянул руку и слегка сжал крепкое предплечье Цзин Юэ.

Но кто же знал, что это прикосновение сработает словно какой-то странный выключатель.

Зрачки Цзин Юэ бесконтрольно и резко расширились, а сеть переплетенных алых капилляров стремительно расползлась по его глазам.

Заметив это, Синь Жун испугался.

— Сяо Мэйцю, глушитель! Быстро включи глушитель!

После этого он зажмурился, готовясь принять на себя бурю.

Но сколько бы он ни ждал, ожидаемый удар так и не последовал.

В чем дело?

Уже ударил?

И совсем ничего не чувствуется?

Глушитель настолько хорош?

Одолеваемый любопытством, Синь Жун исподтишка приоткрыл один глаз.

Цзин Юэ торчал на месте, словно деревянный болван, его выражение лица и поза ничуть не изменились по сравнению с прежними.

Единственным изменением было то, что его щеки густо покраснели, жар расползлся до самых мочек ушей, даже шея отливала алым, и сам он казался раскаленным до такой степени, что вот-вот задымится.

Молчание тихо повисло в воздухе.

Прошла минута, а Цзин Юэ все еще пребывал в состоянии сильнейшего перегрева.

Если бы не все прочие показатели, остававшиеся в норме, Синь Жун почти заподозрил бы, что в него заложили бомбу с часовым механизмом, готовую в любой момент взорваться.

В Правилах первоклассного продавца перечислялись всевозможные реакции клиентов: кто-то смягчался в лице, кто-то распахивал сердце, а некоторые даже пускали пару горячих слез прямо на месте.

Вот только ни слова не говорилось о том, что делать, если клиент вдруг начинает краснеть, раскаляться и пылать.

050 попытался проанализировать:

— Может, он решил, что ты над ним издеваешься?

Синь Жун мысленно покрылся вопросами:

— Но я же просто дотронулся до его руки!

— Ты ведь потрогал его бицепс, — с серьезным видом произнул 050. — Для бойца это символ силы и достоинства! Подумай сам, чем твой поступок отличается от выщипывания шерсти на макушке у тигра или посягательства на святыню?

Синь Жун:

— …

Услышать из уст 050 столь народную и приземленную поговорку было довольно жутко.

Однако в этих словах была доля правды.

В голове Синь Жуна всплыло третье правило Правил первоклассного продавца: никогда не спорь со своим клиентом, даже если он утверждает, что один плюс один равно трем — ты должен радостно с ним согласиться.

Поэтому он откашлялся, постарался сделать максимально искреннее и безобидное выражение лица и сделал робкий шаг вперед.

— Эм-м…

Кто бы знал, что Цзин Юэ, словно наступили на хвост, резко отпрыгнул назад, а его голос сорвался:

— Не подходи!

Синь Жун послушно замер на месте.

Взгляд Цзин Юэ блуждал, против воли возвращаясь к месту, которого только что касался Синь Жун.

Даже сквозь одежду это тепло словно пробивало ткань, обжигая его кожу, бросая его в жар и заставляя сердце биться в груди как безумное.

Он никогда прежде не испытывал ничего подобного.

Жар заставлял его хотеть отступить, но в то же время почему-то…

Заставлял жаждать большего.

Непонятно почему, но каждый раз в присутствии этого человека его мозг словно превращался в сошедший с ума механизм: одна половина клеток проявляла избыточную активность, в то время как другая напрочь отказывалась работать, совершенно не поддаваясь контролю.

Цзин Юэ казалось, что он сходит с ума.

Заметив, что выражение лица парня становится все более зловещим, Синь Жун попытался придумать хоть что-то, чтобы разрядить атмосферу, и после долгих поисков выдавил:

— У тебя такие красивые бицепсы.

Цзин Юэ резко вскинул голову:

— Чего?

Синь Жун захлопал жаждущими знаний глазами, а тон его звучал невинно, как у научного сотрудника:

— Прекрасная упругость, плотная структура, великолепная группа человеческих мышц…

— Хватит, довольно!

Цзин Юэ окончательно потерял самообладание и сурово оборвал его. Сказав это, он отвернулся, стоя к нему спиной, будто от еще хоть одного услышанного слова он мог взорваться прямо на месте.

Синь Жун не видел его лица, но замечал, как тот упер руки в боки, а его широкие плечи вздымались и опускались в такт дыханию.

Спустя мгновение раздался глуховатый голос:

— Послушай… выражай свои мысли прилично, хватит распускать руки.

Синь Жун тут же поднял руки в знак капитуляции:

— Ладно, тогда я буду говорить отсюда.

Он откашлялся и, усердно припоминая заученные фразы из Правил первоклассного продавца, с чувством затараторил:

— Я просто хотел сказать, что после всего пережитого ты все равно продолжаешь упорно идти за своей мечтой, борясь дни и ночи напролет — твоему упорству можно только позавидовать.

— …

— Ты словно жемчужина, которую бури и штормы делают лишь крепче, и никакие трудности не способны сломить твой разум…

— Я же сказал, хватит, — у Цзин Юэ даже кончики ушей покраснели, он снова прервал его и кашлянул. — …Я понял, что ты имеешь в виду.

— Правда? — глаза Синь Жуна мгновенно засияли.

…Конечно, правда.

По правде говоря, это был далеко не первый раз, когда Цзин Юэ признавались в любви в лицо.

Но так, как Синь Жун — без всякого смущения, нагло, почти до безумия выражая свое обожание и восхищение…

С этим он сталкивался впервые.

Казалось, переполнившаяся чаша чувств уже прорвала плотину, бурным потоком грозя выплеснуть наружу всё, не оставляя возможности сдерживать это хоть сколько-нибудь.

Это даже заставляло невольно задуматься: какая же глубокая, скрытая от посторонних глаз страсть прячется за этим ледяным фасадом?

При этой мысли Цзин Юэ вдруг почувствовал, что вся та глупая потеря самообладания, которая накатывала на него при каждой встрече с Синь Жуном, теперь обретала вполне разумное объяснение.

В конце концов, так открыто и бесстыдно выражать свою любовь к другому человеку на людях… чем это отличается от того, чтобы разгуливать голышом?

Кто угодно на его месте растерялся бы!

Так что первым границы переступил Синь Жун.

Проблема была в Синь Жуне, а не в нем.

Поняв это, Цзин Юэ почувствовал, что ситуация снова под его контролем, и сердце вернулось на место.

Он повернулся, опустив взгляд на свои запястья и приводя их в порядок, а на его лице вновь появилось невозмутимое выражение:

— Все вовсе не так преувеличено, как ты говоришь. Бои для меня — сущий пустяк, а победы и вовсе обычное дело. К тому же, меня вовсе не так часто ранят — в тот раз просто износилась и заржавела защитная форма, вот плечо и порезало.

— Так что не стоит придавать этому столько значения, — небрежно подытожил он. — Для меня всё это сущие мелочи.

И тут же резко сменил тему:

— Только такие бездарности вроде Энди привыкли вечно ныть о том, как им тяжело.

— …

Поворот был настолько неожиданным, что Синь Жун потратил с полсекунды на осознание того факта, что Энди — это тот самый коренастый альфа-боец из бара.

Он мысленно фыркнул:

— Сяо Мэйцю, он что, сейчас за глаза обсуждает коллегу?

050 поспешно напомнил:

— Хозяин, правило номер три!

Синь Жун помолчал пару секунд и тяжело вздохнул.

Ладно.

— Ты и впрямь невероятно стоек, — польстил он, цепляясь за любую возможность, и осторожно перевел разговор дальше. — Скажи… ты никогда не думал о том, чтобы вернуться в Первую военную академию?

Цзин Юэ опешил — судя по всему, он никак не ожидал, что тот затронет эту тему.

Он машинально хотел все отрицать, но в глубине его глаз против воли промелькнула тень тоски. В конце концов он выдавил из себя горькую усмешку:

— Конечно думал, только разве ж теперь есть шанс.

— Шанс есть! — тут же подхватил Синь Жун, и его глаза засияли. — Общенародные отборочные экзамены проходят каждый год, если ты сможешь поучаствовать, то обязательно…

http://bllate.org/book/33482/4114706