Готовый перевод When the Savior Isn't the Savior / Когда Спаситель перестал быть героем: Глава 9

Старшее зелье и Молодильное зелье

Ровно в восемь вечера, кабинет зельеварения в Подземельях.

Учитывая, что Снегг придерется хоть к тому, что придешь слишком рано, хоть к тому, что опоздаешь, а затем обрушит на него поток едких насмешек, на этот раз Гарри явился в Подземелья тютелька в тютельку.

Дверь в Подземелья бесшумно распахнулась, стоило Гарри подойти.

Стоя на пороге, Гарри сглотнул слюну. Проведя бесчисленное количество сеансов психологической подготовки, он провел ее еще разок, после чего с легким оцепенением шагнул в кабинет зельеварения.

Кабинет Снегга никогда не был теплым местом.

Гарри знал это еще по тем временам — в своей прошлой жизни, — когда учился в Хогвартсе. Однако, спустя больше десятка лет, шагнув в этот мрачный кабинет вновь, он все равно почувствовал, как сердце ухнуло вниз.

Кабинет казался сумрачным вовсе не из-за отсутствия солнечного света и не из-за давящей атмосферы сотен плотно расставленных на полках стеклянных баночек.

Дело было исключительно в хозяине этой комнаты.

Хозяин этого места никогда не радовался жизни, поэтому и помещение было погружено в полумрак; хозяин этого места жил прошлым, поэтому и царившая здесь атмосфера угнетала.

...Неужели все еще из-за Лили? — думал Гарри.

Даже теперь, когда Волдеморта нет и в помине, а сам он не совершал того поступка, о котором сожалел полжизни?

— Я полагаю, мистер Рейвенс явился сюда вовсе не для того, чтобы хлопать глазами? — раздался мрачный голос Снегга.

Гарри повернулся на звук и увидел, что Снегг сидит за массивным письменным столом перед высокой стопкой пергаментов. Сам он откинулся на спинку стула, сцепив руки в замок, а его черные, непроницаемые глаза были прикованы к лицу Гарри.

Гарри вдруг стало немного грустно.

Эта грусть накатила неожиданно и в то же время совершенно естественно; Гарри потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, о чем именно он скорбит.

Да, разумеется.

Снегг — грубый ублюдок, сальный старый упырь, несчастный человек, который застрял в прошлом, увяз в болоте и никак не может выкарабкаться.

Но в то же время он — самый храбрый из всех, кого Гарри доводилось встречать, человек, который ради своих чувств был готов пожертвовать абсолютно всем.

Конечно, это вовсе не значило, что Гарри теперь хотел, чтобы Лили и Снегг были вместе.

Просто... хотя бы.

Хотя бы такой человек заслуживал счастья.

Заслуживал, чтобы нашелся кто-то, способный разглядеть ту стойкость и преданность, что прятались под его суровой внешностью.

Преданность, сияющую чистым бриллиантовым светом.

Гарри даже не заметил, что в какой-то мере забота о Снегге и надежда на то, что тот обретет счастье, стали волновать его куда больше, чем собственная судьба.

Хотя этот вихрь мыслей казался длинным, думал он всего лишь одно мгновение. Слегка нервничая, Гарри ответил на вопрос Снегга:

— Нет, профессор... Э-э, что я должен делать сегодня вечером? Потрошить флоббер-червей? Сдирать шкуру с древесных лягушек? Или добывать какие-нибудь другие скользкие ингредиенты для зелий?

Спросил он без особого энтузиазма.

Снегг зыркнул на Гарри. Гарри показалось, что тот слегка разгневан, а затем он услышал леденящий душу приказ:

— Тысяча магических трав и грибов, переписывать с первой главы.

— И всё? — Содержимое задания оказалось до смешного простым, и Гарри, не сразу поверив своим ушам, переспросил: — Просто переписывать?

Снегг яростно искривил губы:

— Если мистер Рейвенс...

— Подождите, профессор — профессор, я пишу! — завопил Гарри, перебивая Снегга. Он судорожно попытался нашарить по карманам хоть что-нибудь, но обнаружил, что притащился в Подземелья с пустыми руками, и с неловкостью уставился на преподавателя.

Лицо Снегга помрачнело еще сильнее, однако он без промедления извлек из стопки на столе учебник и пергамент с чернилами, трансфигурировал для Гарри небольшой столик и кивком велел приступать.

Гарри благоразумно промолчал, быстро пододвинул к себе вещи, сел и принялся за переписывание.

Тем не менее, стоило ему исписать всего один лист пергамента, как Снегг взмахнул волшебной палочкой и притянул книгу обратно в руку с помощью Акцио.

— Профессор? — ошеломленно поднял голову Гарри.

Выражение лица Снегга в этот момент вряд ли можно было описать словом мрачное. Помолчав какое-то время и глядя на Гарри, он вдруг улыбнулся и произнес зловещим, вкрадчивым шепотом:

— Что ж, мистер Рейвенс, не хотите ли вы мне кое в чем признаться? Учитывая ваш почерк... — он взмахнул палочкой, и из смежной со спальней комнаты вылетели несколько тонких карточек из плотной бумаги, приземлившись прямо перед Гарри. Голос Снегга резко упал до ледяной температуры: — ...точь-в-точь такой же, как на нескольких поздравительных открытках, которые я неизменно получаю последние несколько лет.

Гарри остолбенел, наблюдая за манипуляциями Снегга, после чего у него в голове вспыхло, и он сболтнул то, о чем собирался жалеть всю оставшуюся жизнь:

— Профессор, вы что, до сих пор их не сожгли?

Снегг, казалось, подавился воздухом.

Гарри тут же опомнился и мысленно выругал себя последними словами.

Разумеется, почти в тот же миг Снегг вперил в Гарри опасный взгляд:

— Похоже, мистер Рейвенс только что сам признал, что является автором этих открыток.

Он произнес мягко:

— Однако мне ужасно любопытно, мистер Рейвенс, откуда, черт возьми, вам было известно место жительства вашего бедного профессора? И с какой стати вы отправляли эти... — Снегг постучал пальцем по открыткам на столе. На каждой из них был четко указан адрес Снегга, но ни на одной не было обратного адреса отправителя. — ...открытки, на которые заведомо не мог получить ответ?

— Знаете, это заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке. — Ледяным тоном подытожил Снегг.

— ...Мне очень жаль. — Все, что оставалось Гарри, — это принести извинения.

Снегг приподнял брови. Некокорое время он изучал Гарри взглядом, словно выискивая что-то:

— Извинения мистера Рейвенса могут немного подождать. На самом деле, неужели мистеру Рейвенсу до сих пор нечего мне сказать?

Каково это — расплачиваться по счетам пятилетней давности спустя пять лет?

Гарри чувствовал себя совершенно растерянным. Мерлин мой, он ведь почти успел все забыть!

Спаситель с зелеными глазами мысленно вздохнул и, лихорадочно соображая, принялся собирать слова в кучу:

— Видите ли, профессор, однажды вы спасли меня возле моего дома... Э-э, я... я вырос в приюте, мне было нечем отблагодарить вас, поэтому я мог лишь изредка отправлять открытки. А все эти лишние слова... э-э, помимо обычных поздравлений — ну, они появились потому, что мне тоже безумно хотелось, чтобы у меня был кто-то старший...

Если раньше Гарри говорил правду лишь на три части, а на семь придумывал отговорки, то сейчас, при звуке слова «старший», его сердце действительно кольнуло, а душу наполнило смутное ощущение беспомощности и горького разочарования.

Помолчав немного, Гарри подавил поднявшиеся эмоции и закончил фразу:

— Чтобы рядом был кто-то из старших.

В кабинете воцарилась долгая тишина.

Снегг заговорил. На его губах появилась улыбка, полная едкой насмешки:

— Похоже, память у нашего мистера Рейвенса ни к черту... Или, может, вашему бедному, одураченному профессору стоит освежить ее? Напомнить, кто именно тогда верещал на всю округу, что он волшебник, ухитрялся в миллиметре уворачиваться от заклятий и с первого взгляда, по одному лишь цвету, безошибочно называл заклинания? Обливиэйт, м?

Гарри лишился дар речи.

Неужели... так все и было?

Похоже, что да...

Тогда...

Внезапно лицо Гарри залилось ярчайшей краской. Никогда прежде он так отчаянно не мечтал стать немым — чтобы не нужно было отвечать; или глухим — чтобы ничего этого не слышать; а еще лучше страусом — если бы в полу нашлся хоть клочок песка, он бы с радостью зарыл туда голову по самые уши и сделал вид, что ничего не произошло.

— Видит мистер Рейвенс, добровольно говорить правду он не намерен... — Снегг сделал паузу и мрачно осведомился: — Тогда, может, мистер Рейвенс соизволит ответить, кем приходился тот молодой человек, как две капли воды похожий на вас, которого я встретил ровно за день до того, как «спас» вас?

Лицо Гарри на секунду окаменело:

— Эм, он... — заикаясь, начал он. — Он...

Снегг внезапно потерял терпение. Он резко выпрямился во весь рост и в упор уставился на Гарри свирепым взглядом:

— Ты все еще врешь! — Его трясло от злости. — Ты до сих пор смеешь... лгать!

— Какого черта заставляло тебя думать, с чего ты взял, что интеллект какого-то профессора — твоего профессора — ниже, чем у тролля?! — Его голос поднимался все выше и выше, перерастая в рев. — С чего тебе вообще пришло в голову, что я не смогу узнать человека, которого еще вчера вечером трахал на собственной кровати — пусть даже он и усох до размеров ребенка!

Лицо Гарри мгновенно вспыхнуло пунцовым, он чувствовал себя донельзя жалко:

— Но тогда...

— Тогда я решил, что ты наглотался Молодильного зелья! — яростно перебил его Снегг. — Чертовски верно, я был уверен, что ты использовал Молодильное зелье! Аха, или, если взглянуть на это с другой стороны, наш мистер Рейвенс и вправду обладает поразительными талантами? Шестилетний ребенок, в совершенстве знающий заклинания, способный раздобыть Старшее зелье и преспокойно напивающийся до беспамятства!

— Профессор! — повысив голос, прервал его Гарри. Затем он глубоко вдохнул и произнес быстрым, ровным тоном: — Мне очень жаль, профессор, но это была... всего лишь случайность.

— Случайность? — Голос Снегга вернулся к своему привычному вкрадчивому звучанию, но это явно не значило, что он собирался спустить дело на тормозах.

— Да, случайность. — Гарри облизнул пересохшие губы. — В тот день у меня было паршивое настроение, отвратительное. Я выпил немного алкоголя, но никак не ожидал, что меня так развезет, и уж точно не думал...

Он приоткрыл рот, но договаривать не стал, лишь тихо добавил:

— Профессор, мне правда очень жаль.

— Правда жаль?

— Да, мне жаль. — Гарри от напряжения сжал кулаки. — Я знаю, что доставил вам беспокойство...

— И что мне теперь сказать? — хмыкнул Снегг. — Выразить признательность выдающемуся мистеру Рейвенсу за то, что он соизволил вспомнить о крошечных неудобствах своего профессора?

— Профессор...

— Не будь я столь прозорлив, — усмехнулся Снегг, — мистер Рейвенс собирался попросту выкинуть это из головы? Сделать вид, будто ничего не было, и преспокойно продолжать общение со своим преподавателем?

— Ну... — Гарри слегка замялся. — Разумеется. Это же просто случайность. Без... — он смущенно, но твердо произнес: — Без каких-либо последствий.

— Прекрасно. — Снегг подвел итог сегодняшнему разговору. — А теперь вон отсюда.

— Профессор... — Гарри попытался вставить еще слово.

— Вон пошел! — взревел Снегг, резко указав пальцем на дверь!

Гарри тут же захлопнул рот. Помедлив секунду, он тихо бросил: «Мне очень жаль», а затем молча и стремительно развернулся и вышел.

Стоило Гарри перешагнуть порог, как дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, и этот звук холодным эхом раскатился по длинному коридору.

Гарри постоял в растерянности, в отчаянии закрыв лицо руками. Немного погодя он собрался с духом, смахнул уныние, растер щеки и, нацепив на лицо подходящее выражение, направился к гостиной Слизерина.

Комендантский час уже давно миновал. Ускорив шаг, Гарри вернулся в гостиную и с удивлением обнаружил, что там ярко горит свет, а на диване у камина кто-то сидит.

— Малфой? — удивился Гарри.

Блондинистый мальчишка поднялся с дивана, слегка вздернув подбородок. На его лице по-прежнему застыло до боли знакомое, отталкивающее высокомерие:

— Рейвенс, ты просто поразителен.

В устах Драко это слово явно не несло в себе ничего хорошего. Он холодно усмехнулся, и в его серо-голубых глазах блеснула едкая насмешка:

— Завести дружбу с Гриффиндором, разгуливать по ночам да еще с таким-то происхождением... Вынужден признать, Распределяющая шляпа, должно быть, окончательно выжила из ума, раз отправила тебя в Слизерин. — Он протянул слова, изо всех сил стараясь выглядеть абсолютно равнодушным, но в голосе все же прорезались нотки напряжения и опаски. — О, или ты просто запудрил Шляпе мозги своими крошечными фокусами и маленькими заклинаниями, благодаря которым...

— Малфой, — прервал его Гарри, — к чему этот спектакль? Я уже на Слизерине. — Спокойно констатировал он факт.

Лицо Драко слегка порозовело. Стиснув зубы в злой усмешке, он от нервного напряжения вцепился правой рукой в волшебную палочку:

— Дуэль. Мы должны сразиться на дуэли! Дуэль за место старосты!

Первой мыслью Гарри было то, что он расслышал что-то не то.

Второй мыслью было — неужели и на этот раз Драко по-прежнему смотрит на него свысока.

Но в следующую же секунду он понял, что ни одно из этих предположений неверно — ну, или верно лишь отчасти.

Драко стоял перед диваном, глядя на него в упор. Костяшки пальцев, сжимавших палочку, побелели, а в глубине глаз читалась едва скрываемая тревожащая дрожь.

На самом деле он вовсе не считал те недавние заклинания дешевыми фокусами или жалкими трюками.

Так думал Гарри.

— Разумеется. Малфой происходил из древнего чистокровного рода и, пусть порой вел себя настолько высокомерно, что так и подмывало съездить ему по физиономии, обладал достаточной проницательностью, чтобы отличить истинную угрозу.

Так почему же Малфой вызвал его на дуэль? Да еще и за право стать старостой.

Учитывая, что остальные слизеринцы старательно держались от него подальше...

Хотел доказать что-то самому себе, или же...

...Ради справедливости?

Пораженный собственной догадкой, Гарри широко распахнул глаза:

— Драко?

Лицо Драко вспыхнуло еще сильнее — на сей раз от злости:

— Кто разрешал тебе называть меня по имени?!

— Прошу прощения, — без тени раскаяния произнес Гарри. — Тогда, Малфой, объясни причину.

— Я же сказал, зови меня Малфой! — взвизгнул Драко, теряя терпение.

— Хорошо, Малфой, — Гарри решил в этот раз уступить. — Причину.

— Если тебе непременно нужна причина, — в ярости выпалил Драко, — ты вообще не настоящий Слизеринец!

— Что? — автоматически сорвалось с губ Гарри, едва не ляпнув, что он вообще-то Гриффиндорец.

Драко перевел дыхание и продолжил, а его серо-голубые глаза метали ледяные искры:

— Ты не Слизеринец, Рейвенс! Ты и сам себя ни капли не считаешь Слизеринцем!

http://bllate.org/book/33464/4112569