Готовый перевод Yesterday's Evils Erased / Осколки прошлого: Смерть всем обидчикам: Глава 10

Глава 9. Ты пришёл сюда умирать?

Если бы у Чжун Е сейчас были хоть какие-то силы, он непременно плеснул бы водой из стоявшего рядом таза прямо в лицо Чжун Линься.

Но, к сожалению, он сейчас был слишком слаб — у него даже не оставалось сил подняться.

Он мог лишь приподнять руку, указывая на Чжун Линься, и прохрипел хриплым, полным злобы голосом:

— Убирайся.

Дуань Цяоян взглянул на Чжун Линься, виновато улыбнулся и попытался удержать Чжун Е:

— Эй, да ты чего? Человек за тобой целую ночь ухаживал, не стоит так, не стоит.

Ухаживал целую ночь — сердце Чжун Е ухнуло вниз.

Он принялся лихорадочно вспоминать эту ночь, то, что он говорил и делал в бреду.

Судя по тому, с какими словами он очнулся, вряд ли за эту ночь он наговорил мало лишнего.

Он закрыл глаза и попытался восстановить всё в памяти, но чем больше вспоминал, тем сильнее становилось жутко.

Те слова... он всегда хотел сказать их Мэй Даю, но если адресовать их Чжун Линься, они тоже звучали пугающе убедительно.

— Ты... — Чжун Е не поворачивал головы, поэтому вопрос предназначался Чжун Линься, а прозвучал он громко и устрашающе: — Почему ты здесь?

Чжун Линься весь дрожал, глядя на него. Следы крови на нём уже были смыты, он переоделся в чистую одежду, кровоточившие прежде раны заклеили марлей и пластырями, и лишь огромные синяки оставались открытыми — они тянулись от глазниц до ключиц и спускались к самой груди. Сам он донельзя исхудал и стоял такой хрупкий, словно сухостой.

Услышав слова Чжун Е, Чжун Линься заметно вздрогнул, и в глубине его глаз мгновенно заблестели слёзы.

Дуань Цяоян посмотрел на эту застывшую в напряжении парочку и слегка пожалел, что привёл Чжун Линься с собой.

Он обошёл кровать и встал рядом с Чжун Линься, слегка приобняв его за плечи, словно защищая:

— Да что ты на ребёнка набросился? Парень два дня ничего не ел, не пил и не спал, всё это время крутился возле тебя, ходил за тобой. Давай спокойно во всём разберёмся, а?

Чжун Е горько усмехнулся:

— Я разве просил его приходить?

Чжун Линься снова опустил голову. Он слегка потянул Дуань Цяояна за подол и пробормотал:

— Брат Дуань, пожалуй, я выйду.

Не успел Дуань Цяоян и слова сказать, как Чжун Линься отпустил его руку и сам вышел из палаты.

Дуань Цяоян посмотрел на эту хрупкую и исхудавшую фигуру, долго собирался с мыслями, но так ничего и не произнёс. Дождавшись, пока дверь палаты с тихим щелчком снова закроется, он повернулся к Чжун Е и беспомощно произнёс:

— Не стоит, правда не стоит.

Но Чжун Е был непреклонен:

— С чего бы не стоить? Ты знаешь, почему он здесь?

Дуань Цяоян покачал головой. Он лишь слышал, что Чжун Линься находился в полицейском участке. Полиция никак не могла связаться с Чжун Е, поэтому окольными путями вышла на Дуань Цяояна, и тот просто забрал паренька из отделения.

По дороге обратно он спрашивал Чжун Линься, как тот умудрился угодить в полицию и откуда у него столько ран, но Чжун Линься хранил молчание и лишь повторял, что хочет увидеть Чжун Е.

— Соскучился? — предположил Дуань Цяоян.

Чжун Е словно услышал какую-то невероятную шутку и поспешно пояснил:

— В полицию на Чжун Вия заявил именно он.

— А? — Дуань Цяоян вспомнил все те синяки и ссадины на теле Чжун Линься и внезапно испуганно вытаращил глаза: — Быть того не может, может, он просто мимо проходил...

— Чжун Вий отдал концы в клубе Легенда. На месте происшествия, кроме него, не осталось никаких следов посторонних, — Чжун Е был ещё слаб, и произнести длинную фразу стоило ему немалых усилий, приходилось долго переводить дыхание. — Полицейские сказали, что это была слепая зона для камер наблюдения. Раз его выпустили, значит, скорее всего, ничего доказать не смогли.

Дуань Цяоян был настолько шокирован, что у него просто не осталось слов. Он покосился на плотно закрытую дверь, и по спине у него побежали мурашки:

— Тогда, если это он...

Он начал было фразу, но тут же осёкся, посчитав это слишком безумным:

— С какой стати ему вредить твоему отцу? У них и вражды-то особой не было, может, он действительно просто случайно оказался рядом.

Однако Чжун Е был иного мнения:

— Раньше я тоже думал, что между нами нет никакой вражды, — он самоиронично усмехнулся. — А потом он ушёл.

Дуань Цяоян окончательно растерялся:

— Я всё же сомневаюсь, что этот малец способен на убийство. Разве что...

— Разве что что?

— Что-то твой отец ему сказал, вывел из себя. — Дуань Цяоян неуверенно озвучил свою догадку, хотя сам находил её нелепой. — Но даже если это он сотворил, откуда у него хватило смелости прийти к тебе?

Чжун Е громко рассмеялся:

— Ты совсем его не знаешь.

На этом разговор зашёл в тупик. Чжун Е не смог убедить Дуань Цяояна поверить в причастность Чжун Линься, а Дуань Цяоян не смог переубедить Чжун Е. В конце концов каждый остался при своём мнении, и они молча просидели в палате.

На следующий день Чжун Е, оправившись от болезни, выписался из больницы. Дуань Цяоян предложил подвезти его на машине, но получил отказ.

— Всё ещё злишься? — поддразнил его Дуань Цяоян. — Похоронами твоего отца я велел заняться людям, всё почти готово. Возвращайся домой, поправляйся и отдохни как следует какое-то время.

Чжун Е снова нервно усмехнулся:

— Мне просто неудобно снова тебя утруждать.

Дуань Цяоян отличался благородством: ради тех, кого он признавал друзьями, он был готов пройти сквозь огонь и воду и сделать что угодно.

— Чего тут неудобного? Если бы не ты, я бы в своё время даже в Художественную академию не поступил. Строго говоря, эта машина — во многом и твоя заслуга.

— Не мели чушь, — громко рассмеялся Чжун Е. — Эта машина — заслуга твоего старика.

После долгих препирательств Чжун Е всё же сел на автобус до дома.

В самый разгар вечернего часа пик шёл небольшой дождь, автобус был забит битком. Чжун Е простоял от конечной до конечной и при выходе чуть не расплакался от тошноты.

К счастью, после дождя воздух стал немного свежее, и этого хватило, чтобы Чжун Е смог сделать глубокий вдох и справиться с подступившей от автобусной тряски тошнотой.

По дороге от автобусной остановки домой небо внезапно окрасилось в розоватые тона. В дни, когда воздух полон тумана и испарений, нередко случаются красивые закаты, но Чжун Е обычно возвращался с работы слишком поздно и никогда прежде не видел ничего подобного.

Белые облака, словно чистая вода, расплывались по небосводу нежно-розовыми мазками, оставляя после себя лёгкий лиловый шлейф.

Чжун Е поднял голову: над ним пролегал мост эстакады, а вокруг непрерывным потоком шли прохожие.

Каждый спешил по своим делам, направляясь к собственному пункту назначения.

После смерти Чжун Вия он каждый день думал о своём будущем.

Раньше, чтобы выплачивать долги отца, он выбрал нелюбимую специальность и занялся нелюбимым делом. Теперь же никто больше не требовал денег, и к нему вернулась свобода, но тревоги стало ещё больше, чем в восемьдесят лет — нет, в восемь лет... то есть, в восемнадцать.

Когда он только устроился на завод, поскольку его взяли сразу после вуза по распределению и у него не было опыта работы, всё приходилось начинать с нуля. Сначала он работал помощником — по сути, выполнял чёрную работу на производственной линии, помогая мастерам собирать и ремонтировать механическое оборудование, а возвращаясь домой, падал от усталости и засыпал мертвецким сном.

Со временем его перевели в штат на должность разработчика. В цех он стал спускаться реже, занявшись проектированием деталей и черчением схем, но легче не стало.

Машинная графика кардинально отличалась от масляной живописи, которой он учился с детства. Живопись ценит качество, уникальность и творческий подход, тогда как чертежи требуют и качества, и объёма, и большинство чертежей рождалось в результате бесчисленных механических повторений.

Каждый созданный чертеж постепенно выжигал страсть Чжун Е к рисованию, так что он уже давно не брал в руки кисть.

Работа на машиностроительном заводе была хороша своей стабильностью, если не считать откровенно нищенской зарплаты.

Тогда, стремясь как можно скорее устроиться на работу, он подписал контракт с каким-то мелким заводиком. После прохождения испытательного срока оклад составлял всего пять с половиной тысяч, а если вычесть страховку и арендную плату за жильё, у него на руках оставалось ровно две тысячи.

Когда он отчаянно нуждался в деньгах для выплаты долгов, ему казалось, что иметь хоть несколько тысяч на погашение — уже великое благо. Теперь же, когда он хотел начать жизнь заново, этих денег отчаянно не хватало.

Вот так, обдумывая всё на ходу, Чжун Е дошёл до дома. В руке у него почему-то оказалось несколько банок пива —

он планировал попивать их и размышлять о будущем: авось, в лёгком подпитии его озарит искра вдохновения и на прямой, как стрела, дороге судьбы забрезжит вторая развилка.

Пройдя через целый квартал старых жилых домов, Чжун Е направился к самому дальнему зданию.

Наньчэн в последние годы увлечённо оснащал старые многоэтажки внешними лифтами, чтобы жильцам не приходилось карабкаться по лестницам. В районе, где жил Чжун Е, лифты установили везде, за исключением его дома.

Причина заключалась в том, что этот корпус стоял на отшибе, и почти никто уже не жил в нём, а единственным оставшимся арендатором был Чжун Е, занимавший квартиру на первом этаже.

Тогда Чжун Е даже радовался: если бы в этом доме установили внешний лифт, ему пришлось бы выкладывать кругленькую сумму на оплату его строительства.

Он толкнул подъездную дверь, и та долго скрипела проржавевшими петлями, прежде чем захлопнуться.

И тут, когда он уже собирался достать ключ, чтобы открыть дверь, ему вдруг показалось что-то странным.

Он знал, как сильно скрипит подъездная дверь, поэтому всегда открывал её лишь на узкую щель, в которую едва можно было протиснуться, и сразу шмыгал внутрь.

Она просто не могла скрипеть так долго.

В подъезде стоял кромешный мрак, и только тогда он заметил, что висевшая в углу лампочка куда-то исчезла — её кто-то выкрутил.

Поскольку все знали, что в этом корпусе остался жить один лишь Чжун Е, лампочки здесь вечно таинственным образом пропадали. Он никогда из-за этого не скандалил, а просто молча вкручивал новые.

Но в последние дни его дома не было, а выкрученную лампочку так никто и не заменил.

В подъезде не было ни малейшего источника света, и Чжун Е не рискнул сразу открывать дверь — он осторожно вгляделся в сторону подъездного входа.

Сквозь щель в двери пробивался слабый свет.

Он очерчивал у входа отчётливый человеческий силуэт.

Сердце Чжун Е сжалось.

Он замер на месте, глядя на эту тень, не смея делать резких движений и не решаясь открыть дверь.

Стоило ему только отпереть замок, как этот незнакомец мог ворваться следом, а за закрытой дверью его вполне могла постигнуть участь Чжун Вия.

Сердце подскочило к самому горлу и отчаянно колотилось. Чжун Е глубоко вдохнул и осторожно вытянул правую руку.

В почтовом ящике у входной двери у него был спрятан пятнадцатисантиметровый канцелярский нож... то есть, фруктовый нож.

Стараясь не издать ни звука в темноте, он предельно аккуратно вытащил нож из ящика.

Пальцы ощутили холодный блеск лезвия, и на душе стало чуточку спокойнее.

С ножом в руке он бесшумно двинулся вперёд, приближаясь к двери.

Шаг, второй...

Сделав пятый шаг, он оказался прямо перед тёмной фигурой.

После чего с молниеносной быстротой приставил зажатый в руке нож к горлу незнакомца.

В лишённом дневного света подъезде повисло лишь частое дыхание двоих людей.

Тело Чжун Е на мгновение оцепенело, и вдруг ему показалось странным одно обстоятельство:

Этот человек нервничал.

Он чуть сильнее прижал лезвие к горлу незнакомца. Острый нож в темноте не разбирал дороги, и даже сам Чжун Е не знал, при каком еще миллиметре лезвие проткнет кожу.

— Кто? — низким голосом произнес Чжун Е.

Собеседник молча сглотнул слюну, и Чжун Е почувствовал, как тот дрожит.

http://bllate.org/book/33454/4111139