Готовый перевод The Forbidden Taste / Тайный вкус запретного плода: Глава 5

Спину жгло огнем. Ложился ли он на бок или на живот, боль была невыносимой. Шэнь Ицин несколько раз уже почти засыпал, но каждый раз просыпался от новой вспышки боли.

Помучившись так туда-сюда, он в конце концов разозлился, сел на постели, оделся и толкнул дверь спальни.

Ночной воздух в Чанъане в апреле все еще оставался прохладным. Стояла уже третья стража. Луны этой ночью не было, дорога утопала во тьме, и на улице не было видно ни души. Шэнь Ицин запахнул поплотнее одежду, ускорил шаг и привычной дорогой поспешил переулками к задним воротам одной усадьбы.

В спальне царила тишина. Человек на кровати дышал ровно, судя по всему, крепко спал.

Дверь тихонько скрипнула, впустив порыв ветерка, и тут же захлопнулась обратно.

Какая-то темная фигура бесшумно проскользнула внутрь, подошла к письменному столу, воровато порылась на нем, а затем направилась во внутренние покои.

У кровати фигура подняла руку. Тонкий предмет в руке медленно опустился и уже почти коснулся лежащего человека, как вдруг его запястье крепко перехватили.

Пэй Янь холодно произнес: — Ты что здесь делаешь?

Шэнь Ицин никак не ожидал, что тот еще не спит, и испуганно вздрогнул. Воспользовавшись моментом, он присел на край кровати, покрутил в пальцах кисть для письма и невинно протянул: — Пришел тебя навестить.

Пэй Янь перевернулся на другой бок, спиной к нему, и глухо бросил: — Сейчас в Чанъане только и разговоров, что о третьем молодые господине из семьи графа Цзибэй, который выложил тысячу золотых за какую-то иноземку. Почему ты сейчас не со своей тысячей золотых, а пришел ко мне?

Шэнь Ицин сбросил обувь, с наглевшей улыбкой бросился на него сверху и поддразнил: — Разве какая-то иноземка сравнится с тобой?

Пэй Янь: — …

Пэй Янь перехватил его руки и одним движением перевернулся, прижав его к постели. В комнате было темно, но если привыкнуть, можно было различить очертания предметов. Он всматривался в лицо Шэнь Ицина, и голос его звучал несколько тяжело: — Ты с этой иноземкой…

Он, казалось, подбирал слова, будто ему было трудно говорить об этом, или по какой-то другой причине так и не договорил фразу до конца.

Шэнь Ицин не стал дожидаться, пока тот закончит, и ответил: — Я порвал ее отпускную грамоту и велел искать собственный путь. Я понятия не имею, где она теперь, как я мог остаться с ней?

Пэй Янь слегка замер, затем медленно уголки его губ тронула улыбка. Он протянул руку и ущипнул Шэнь Ицина за щеку: — Матушка не побила тебя, когда ты вернулся?

Тон его был мягким, совсем не похожим на прежний.

Шэнь Ицин попытался увернуться от его руки, но не смог и в конце концов позволил делать всё, что тот хочет.

Он надул щеки, сопротивляясь этой руке, и пробормотал: — Я всю ночь думал об одном деле и никак не мог взять в толк.

Пэй Янь: — О каком?

Шэнь Ицин: — Откуда ты вообще узнал, что за ту иноземку в конце концов придется отдать две с половиной тысячи золотых?

Пэй Янь ответил: — Я не знал.

Шэнь Ицин: — Не знал?

Пэй Янь подался вперед, прижался лбом к его шее и тихо прошептал на ухо: — Потому что у меня было ровно две с половиной тысячи золотых.

Шэнь Ицин: — …

Он посмотрел на безмятежную ночную темноту и чуть заметно улыбнулся. Не успел он ничего произнести, как Пэй Янь внезапно спросил: — Откуда от тебя разит лекарством?

Шэнь Ицин: — …

Он замялся: — Ничем не пахнет…

Целебная мазь сама по себе почти не имела запаха, но Пэй Янь с детства отличался особой чувствительностью к ароматам и, стоило ему приблизиться, сразу все понял.

Пэй Янь, до этого слегка навалившийся на него, приподнялся на локтях и сел. Вскоре у изголовья затеплился огонек лампы, и в комнате сразу стало светло.

Пэй Янь посмотрел на лежащего на кровати человека с побледневшим лицом и перевел взгляд на его губы: небольшой кусочек кожи на них был содран и уже покрылся корочкой.

Он нахмурился и спросил: — Графиня тебя избила?

Шэнь Ицин лизнул ранку на губе и отвел взгляд.

В таком возрасте — и все еще получать от матушки побои — это поистине стыдно.

Он перевел тему: — Ты все еще сердишься?

Пэй Янь слегка удивился, затем тихонько усмехнулся: — А я думал, ты и не знаешь.

Шэнь Ицин вовсе не был глуп. Он умел наблюдать за людьми с тончайшей проницательностью, просто предпочитал об этом молчать.

Шэнь Ицин поджал губы: — Других-то я, может, и не знаю, но тебя, Второй молодой господин Пэй, неужто я не знаю?

Пэй Янь лишь усмехнулся в ответ, не говоря ни слова. Опустившись на одно колено у края кровати, он протянул руку к поясу Шэнь Ицина.

Шэнь Ицин торопливо прижал его руку ладонью.

За окном послышался шелест, и едва прошли мгновения, как шум стал частым и плотным — начался сильный дождь.

В комнате горел лишь один светильник у изголовья, его мягкого света вполне хватало для освещения.

Они молча смотрели друг на друга в затянувшемся безмолвном противостоянии. Наконец Шэнь Ицин опустил взгляд и убрал руку.

Он наблюдал, как Пэй Янь развязывает его пояс. Пальцы, столь искусно управлявшиеся с веером, сейчас двигались несколько неуклюже, но Шэнь Ицин вовсе не хотел смеяться над ним — он чувствовал лишь то, что после целой ночи обид хоть кто-то наконец проявил о нем заботу.

Он совершил ошибку, был неправ, и получить наказание было вполне заслуженно, но это вовсе не мешало ему чувствовать себя обиженным.

Верхняя одежда была снята, осталась лишь нижняя. Шэнь Ицин закрыл глаза и тихо произнес: — На спине.

Пэй Янь мысленно ругал себя: ему не следовало прижимать его к постели.

Из-за его недавних резких движений раны на спине снова начали кровоточить.

— Почему ты сразу не сказал? — Пэй Янь смотрел на пересекающиеся рубцы на белой спине, и голос его звучал едва слышно, словно он боялся, что от любого лишнего звука Шэнь Ицину станет больнее.

Непонятно почему, но дома он никак не мог уснуть, а сейчас, напротив, почувствовал сонливость. Шэнь Ицин зевнул, подложил подбородок под тыльную сторону ладони и лениво произнес: — Мазь уже нанесена, скоро все заживет.

Пэй Янь опустил голову, склонился к его ранам и принюхался.

Его легкое дыхание касалось кожи на спине Шэнь Ицина, а тень падала на его собственное тело. Неизвестно почему, но Шэнь Ицин вдруг почувствовал легкое смущение.

— Это лекарство, приготовленное лекарем Ли, — проговорил Пэй Янь. — У меня оно тоже есть, я нанесу еще, только не двигайся.

Шэнь Ицин сегодня на редкость проявил послушание и отозвался: — Угу. — Спустя мгновение, о чем-то вспомнив, он добавил: — Серебряные билеты, что лежали в моей одежде, — это я возвращаю твой долг, убери их получше.

Пэй Янь достал из шкафа баночку с мазью и спросил: — Это тебе графиня дала?

Шэнь Ицин вспомнил матушкину рану на спине, и у него самого заныло тело. Как раз в этот момент Пэй Янь начал накладывать целебное средство, принесшее приятную прохладу.

Он глухо отозвался: — Угу.

Пэй Янь легчайшими движениями смазывал его раны и спустя какое-то время произнес: — Я понял.

http://bllate.org/book/33376/4100512