Готовый перевод The Forbidden Taste / Тайный вкус запретного плода: Глава 4

Он резко поднялся на ноги, свирепо глядя на Шэнь Ицина, и бросил:

— Сегодня тебе повезло, но мы ещё встретимся!

Сказав это, он даже не взглянул на танцовщицу-худянку и, развернувшись, спустился вниз.

Управляющий, который трясся от страха, притаившись у лестницы, испуганно подскочил, торопливо отвесил поклон и лишь тогда, когда тот полностью скрылся из виду, украдкой вытер пот.

Поднявшись наверх, он с сияющей улыбкой посмотрел на Шэнь Ицина:

— Молодой господин Шэнь, как вы смотрите на то, чтобы…

Стоило Чжу И уйти, как Шэнь Ицин оказался в затруднительном положении. Он повернулся к своему слуге Ли Цюю и спросил:

— Хватит ли у меня денег?

Ли Цюй ничего не ответил, лишь молча переглянулся с ним: сам-то как думаешь?

Фэн Бай, слуга Пэй Яня, вернулся, остановился рядом с управляющим и протянул ему пачку серебряных банкнот.

Ни больше ни меньше — ровно две с половиной тысячи лянов.

Шэнь Ицин с облегчением выдохнул, со смещенными уголками глаз подступил ближе и спросил:

— Откуда ты узнал конечную цену?

Пэй Янь не ответил. Поднявшись на место, он опустил взгляд и произнес:

— Я вспомнил, что у меня есть дела в поместье, я пойду.

Шэнь Ицин опешил и тоже вскочил:

— Пэй Янь…

Не успел он сделать и двух шагов вслед, как управляющий преградил ему путь и с улыбкой произнес:

— Молодой господин Шэнь, вы уплатили десять тысяч золотых, теперь Би Цин принадлежит вам.

Видя, что Пэй Янь уже спустился вниз и догнать его не получится, Шэнь Ицин остановился, перевёл взгляд на танцовщицу-худянку на сцене, и на сердце у него скребли кошки.

Он изначально и не собирался забирать девушку себе, а выкупил ее лишь из желания поспорить с Чжу И, но теперь пристроить ее куда-то стало настоящей головной болью.

Стоит ему только выйти отсюда, из Театра Сяньлэ, как весь Чанъань тут же узнает, что третий молодой господин Шэнь выбросил тысячу золотых за какую-то певицу, и дома его снова ждет нагоняй от матушки.

Приводить ее в поместье было абсолютно исключено — если он явится с ней, матушка со злости точно слежет с сердечным приступом.

Шэнь Ицин целый день не смел показываться дома. Лишь глубокой ночью, когда родители, судя по всему, уже спали, он воровски проскользнул через заднюю калитку.

В поместье царила темнота и тишина. Шэнь Ицин с облегчением вздохнул, размял нывшие плечи, направился к своему двору и бросил Ли Цюю:

— Завтра разбуди меня пораньше, мне нужно уйти до того, как матушка проснётся.

Ли Цюй скривил губы:

— Знал бы ты это раньше, не стал бы затевать ссору с этим Чжу Эр.

Шэнь Ицин пихнул его ногой и, толкая дверь, произнес:

— Твой слуга с детства с ним грызётся, при виде него у меня аж желчь закипает, как я мог проиграть…

— Вернулся? — в темной комнате раздался прохладный голос, в котором не составляло труда расслышать скрытую ярость.

Шэнь Ицин испугался, нога, уже занесённая над порогом, мгновенно развернулась, и он припустил бежать.

Служанка зажгла огонь. Графиня чинно сидела за столиком и неторопливо произнесла:

— Сделаешь ещё хоть шаг вперед — я сегодня же переломаю тебе ноги.

Шэнь Ицин остановился, обернулся к матушке, и его взгляд медленно опустился вниз, остановившись на хлысте в ее правой руке.

Большая часть обитателей поместья Шэнь уже спала, огонь горел лишь во дворе Шэнь Ицина.

Граф Цзибэй, услышав, что его сына избивают, в спешке примчался сюда. Едва переступив порог комнаты, он под суровым взглядом супруги тут же сник, послушно замер у входа и встал в ряд со служанками и слугами из двора Шэнь Ицина. Он тяжело вздыхал, но вымолвить хоть слово не смел.

Удары хлыста один за другим обрушивались на спину Шэнь Ицина — глухо и тяжело, от одного звука становилось больно. Шэнь Ицин выпрямил спину, до крови закусил нижнюю губу и не издал ни звука.

В комнате раздавался лишь свист рассекающего воздух хлыста. Спина Шэнь Ицина уже пропиталась кровью, окрасив в багровый цвет весеннее ханьфу цвета вороньего крыла. Граф Цзибэй искренне извелся от жалости и взмолился:

— Дорогая, хватит бить.

Слуги и служанки разом облегченно выдохнули. Ли Цюй, переживавший за молодого господина так, что на глаза наворачивались слёзы, услышав это, с благодарностью посмотрел на главу семейства.

Тот тем временем продолжил:

— Рука ведь устанет.

Все: «…»

Шэнь Ицин: «…»

К счастью, графиня и впрямь опустила хлыст и спросила:

— А где та девица-худянка?

Шэнь Ицин чуть шевельнулся, морщась от боли, и ответил:

— Я порвал ее договор о продаже в рабство и отпустил искать собственную дорогу.

Гнев графини немного утих, и она снова заговорила:

— Теперь весь Чанъань судачит о твоих любовных похождениях, какая сваха посмеет переступить наш порог? Какая девушка отважится выйти за тебя замуж?

Шэнь Ицин опустил голову и молчал.

Графиня отходила его от души, но бить-то било, а сердце всё равно болело. Глядя на кровавые следы на его спине, она уже начала раскаиваться, что зашла слишком далеко.

Ей хотелось осмотреть его раны, но терять авторитет перед сыном во время воспитательной беседы было нельзя. Пройдя пару шагов взад-вперед перед Шэнь Ицином, она бросила:

— Понял, в чем был неправ?

Шэнь Ицин глухо отозвался:

— Понял.

Граф Цзибэй поспешно подхватил:

— Ицин всё осознал, дорогая, поздно уже, пойдём к себе отдыхать.

Графиня зыркнула на него, и граф тут же захлопнул рот. Графиня потерла переносицу и сказала:

— Твой старший брат в твои годы уже заслужил воинские звания и стал генералом. Я не прошу тебя преуспеть так же, как он, была бы благодарна, если бы ты просто не навлекал беду на семью.

Шэнь Ицин легко прикусил губу — она была разбита, и оттого саднило.

Лицо графини выглядело уставшим, она махнула рукой своей верной служанке Цюй Хуань.

Цюй Хуань положила на стол пачку серебряных банкнот.

Графиня бесстрастно произнесла:

— Я знаю, что у тебя отроду не водилось столько денег. Верни Пэй Яню столько, сколько у него взял.

Граф с супругой удалились. Перед уходом граф бросил на Шэнь Ицина выразительный взгляд, но тот сделал вид, что не заметил.

Слуги и служанки вышли. Ли Цюй помог Шэнь Ицину подняться и по хорошо знакомому маршруту отправился за мазью. Вернувшись, он увидел, что Шэнь Ицин рассматривает стопку банкнот.

Ли Цюй бережно стянул с него одежду и, глядя на пересекающие всю спину рубцы от хлыста, невольно проникся жалостью, двигая руками еще осторожнее. Но стоило лекарству коснуться кожи, как Шэнь Ицин вздрогнул от боли.

Ли Цюй поспешил отвлечь его разговором:

— О чём думает молодой господин?

Сумма на лежащих перед ним серебряных билетах точь-в-точь совпадала с той, что он сегодня пустил по ветру. Шэнь Ицин немного затуманено ответил лишь спустя мгновение:

— Думаю о том, как Пэй Янь заранее узнал, за какую цену выкупят ту девушку-худянку.

Ли Цюй тоже находил это странным: этот молодой господин Пэй просто невероятен.

Расторопно закончив накладывать мазь, он наказал:

— Молодой господин, в ближайшие дни вам придется спать исключительно на животе.

Ли Цюй вышел, заодно потушив свет.

Лёжа лицом вниз на постели, Шэнь Ицин закрыл глаза, но сон еще долго не шёл к нему.

http://bllate.org/book/33376/4100511