Фэн Минцинь и предположить не могла, что брошенная ею в тот момент шутка в один из дней будущего станет явью. Трудно было подобрать более точное пророчество.
— Его Высочество Наследный Принц? — поторопили их люди снаружи кареты. Они не то чтобы не могли подождать, просто их глава культа не желал медлить и приказал доставить гостей как можно скорее.
Сы Фань поднялся с колен Фэн Минцинь, поправил свои белоснежные траурные одежды и выпрямился. На его лице появилось подобие величия.
Подражая тому, как его отец-император выхаживал перед чиновниками, Сы Фань уверенным шагом ступил на подножку кареты. Заложив руки за спину, он произнёс низким, требовательным голосом:
— Вы те, кого мой дядя прислал за мной?
Если бы раньше Сы Фань попробовал изобразить из себя взрослого, это выглядело бы комично: его глаза тогда были слишком наивны, а подражание — лишь поверхностным. Но теперь в его взгляде появилась подлинная тяжесть. Это придавало шестилетнему ребёнку нешуточную важность, в нём проступили зачатки властности, присущей лишь тем, кто привык стоять во главе.
Рост всегда непредсказуем, особенно если он вызван потрясениями.
— Так и есть, Его Высочество Наследный Принц, — ответил главарь черных всадников. — Просим вас и ваших спутников следовать за нами.
— Я возьму с собой тех, кто в карете, — не терпящим возражений тоном приказал Сы Фань.
Главарь без колебаний согласился. Когда глава культа отдавал приказ, он велел привести всех, кто был с принцем, так что требование Сы Фаня не вызвало никаких трудностей.
***
Минуло полмесяца. Благодаря сопровождению этих дюжины людей в чёрном путь выдался безопасным: даже если на них совершались покушения, эти искусные воины легко справлялись с любой угрозой.
После дня качки на корабле Шу Иньянь и Сы Фань, ведомые своими провожатыми, наконец прибыли на остров, где скрывался дядя Сы Фаня.
Едва сойдя на берег, трое путников — двое взрослых и ребёнок, привыкшие к жизни на суше, — дружно попадали на землю, не в силах сдержать приступы тошноты. От прежнего облика не осталось и следа.
Десяток людей в чёрном не стали им помогать. Сразу после высадки они растворились в густых островных джунглях.
Придя в себя, трое путников принялись оглядываться. Остров утопал в густых лесах и казался совершенно необитаемым. Если бы не каменная стела с высеченными на ней словами Культ Гуюэ, Фэн Минцинь решила бы, что их бросили на пустынном острове на произвол судьбы.
— Фань-эр, помнишь ли ты своего дядю?
В этот миг раздался низкий, мощный голос. Казалось, он доносился отовсюду сразу, резонируя в ушах у каждого из троих. Секундой позже на песке появился мужчина в фиолетовом халате.
При первом же взгляде на него Сы Фань замер: черты лица мужчины на семь десятых походили на черты его отца-императора. Пожалуй, зов крови взял своё — все обиды и страдания последних дней разом нахлынули на него. У мальчика защипало в носу, а глаза мгновенно наполнились слезами. В конце концов, он был всего лишь шестилетним ребёнком.
— Дядя, — шмыгнув носом и упрямо подавляя желание расплакаться, он послушно позвал мужчину. При этом он не забыл крепко сжать руку Шу Иньяня, этим жестом показывая: его родные — это и родные Шу Иньяня.
Генерал Шу, должно быть, никогда не вернется, как и его собственный отец. У Иньяня больше никого не осталось. За эти полмесяца Сы Фань отчетливо ощущал, как глубоко тот скорбит и тоскует по отцу.
Почувствовав тепло, которое передавал ему Сы Фань, Шу Иньянь одарил его улыбкой. На его бледном лице впервые промелькнула искра жизни. Да, у него остался Наследный принц. Его Фань.
— Дядя, это Шу Иньянь, мой лучший друг. А ещё он станет моей Императрицей, когда я вырасту! — будто ожидая одобрения от главы Культа Гуюэ, Сы Муцзюэ, Сы Фань подвел Шу Иньяня за руку и представил его именно так.
Сы Муцзюэ опешил. Тяжесть утраты, только что сдавившая сердце, внезапно отступила. Спустя мгновение он протянул широкую ладонь и погладил Сы Фаня по голове, не сдержав усмешки:
— Вот как? Невеста у Фань-эра весьма необычная.
— Угу, — Сы Фань, решив, что получил благословение дяди, энергично закивал. — Иньянь самый красивый и самый необыкновенный.
Сказав это, он не преминул крепко поцеловать Шу Иньяня в губы, совершенно не заботясь о том, что еще минуту назад их обоих сильно мутило. Шу Иньянь, казалось, уже привык к этому: получив поцелуй от Сы Фаня, он ответил тем же.
Сы Муцзюэ не стал их останавливать, сочтя это лишь странной манерой общения двух детей. В письмах его брат-император упоминал, что эти двое очень привязаны друг к другу, и фраза не разлей вода была здесь вполне уместна. Пережив столь тяжкие времена, дети стали еще ближе, и в этом не было ничего удивительного. К тому же, кто станет воспринимать всерьез слова шестилеток?
Однако Сы Муцзюэ не мог знать, что спустя годы он будет горько жалеть о своем бездействии в этот момент.
— Ты ведь Шу Иньянь, сын генерала Шу Ланя? — спросил Сы Муцзюэ, внимательно глядя на мальчика и слегка надавив на него своей аурой.
— Да, — твердо кивнул Шу Иньянь, не почувствовав при этом ни малейшего дискомфорта. Стало очевидно, что давление Сы Муцзюэ не произвело на него никакого впечатления.
В глазах Сы Муцзюэ мелькнуло одобрение. Он положил руку на голову Шу Иньяня и похвалил:
— Генерал Шу Лань хорошо тебя воспитал. Отныне живите в культе вместе с Фань-эром, будете друг другу товарищами.
***
Закончив с Шу Иньянем, Сы Муцзюэ перевел взгляд на Фэн Минцинь, которая всё это время стояла поодаль и наблюдала за ним.
Фэн Минцинь была красива, но сейчас, после долгих скитаний, выглядела крайне изможденной. И всё же взор Сы Муцзюэ почему-то оказался прикован к этой девушке. Он не понимал, почему — возможно, из-за её глаз, в которых, несмотря на усталость, всё ещё горел твердый, волевой огонек, или из-за того, что на своих хрупких плечах она сумела уберечь Сы Фаня и Шу Иньяня.
Стойкость. Именно это — стойкость — Сы Муцзюэ ощущал, глядя на неё.
http://bllate.org/book/33302/4089608
Готово:
