Готовый перевод Straight Man Forced to Bind Mouth System / Система соблазнения: Миссия по спасению друга: Глава 6

Система счёлкнула языком, не скрывая разочарования, и, глядя на никудышного подопечного, принялась ворчать:

— Хозяин, ты хоть немного можешь пораскинуть мозгами? У хозяев других, высокоуровневых систем всё получается блестяще, такие простенькие задания им даже на балл не засчитывают.

Чэнь Жаньцин так устал, что мог лишь вяло склонить голову — на нём живого места не осталось, а на лице так и читалось «утомился»:

— И что же это за задания?

— Например, привязать систему ужасов: пройти с десяток страшных сценариев подряд и выжить. Ты смог бы?

Хотя Чэнь Жаньцин и не хотел в этом признаваться, храбрецом он не был.

— Или привязать систему зомби-апокалипсиса: выживать из последних сил в мире конца света, где ресурсы ограничены, а впору питаться лишь сухим печеньем, сосисками да хлебом с истекающим сроком годности?

Чэнь Жаньцин вздохнул:

— ...Это уже перебор, хах. Неужели нет ничего хотя бы чуточку душевного?

— Только наша система «Поговорим» невероятно проста, к тому же я, триста шестьдесят седьмой, человек — тьфу ты, система — на редкость человечный. Ты же не хочешь нянчить младенцев, как подопечные моих коллег?

Чэнь Жаньцин растянулся на кровати плашмя, словно выброшенный на берег тюлень:

— Ты сейчас о младенцах в буквальном смысле?

— Именно так, будешь мамочкой-одиночкой мужского пола. Хозяин, давай поднажми, время никого не ждёт!

Только бы этот гад больше не издевался над ним при помощи волнистых линий!

Вдоволь наиздевавшись в своей ехидной манере, система не стала дожидаться, пока у Чэнь Жаньцина шерсть встанет дыбом, и решительно отключилась.

Ровно полночь.

Как только наступило время, Чэнь Жаньцин снял наушники и отложил телефон. Надевать тапочки он не посмел, боясь издать хоть малейший звук, и босиком выскользнул из кровати. Бо Сыюй всегда натирал полы до зеркального блеска, и они были настолько чистыми, что на них не оставалось ни пылинки, однако самому Чэнь Жаньцину ходить по полу босиком он не разрешал — мол, слишком холодно.

В последнее время Бо Сыюй ложился рано, режим у него был образцово-здоровым, а лекарства, которые он принимал по вечерам, обладали снотворным действием: выпьешь в половине одиннадцатого, и уже через полчаса они начинают работать. Чэнь Жаньцин тихонько приоткрыл дверь.

В гостиной царила кромешная тьма и абсолютная тишина.

Прямо напротив находилась спальня Бо Сыюй. Под деревянной дверью видна была лишь узкая полоска тьмы — изнутри не пробивалось ни лучика света.

Словно заправский воришка, Чэнь Жаньцин на цыпочках приблизился к двери и прижался к ней ухом, прислушиваясь, не доносятся ли изнутри стук клавиатуры или шелест страниц.

Прекрасно, ни звука.

Похоже, уже заснул.

План А и план Б провалились, переходим к плану В.

Сердце Чэнь Жаньцина бешено колотилось, казалось, оно готово выпрыгнуть из груди. Стараясь не издать ни единого звука, он медленно повернул дверную ручку.

Чтобы задуманный план прошёл как по маслу, он заранее, пока никого не было дома, смочил ватную палочку парафиновым маслом и протёр замок на двери комнаты Бо Сыюй, дабы избежать громкого скрипа, способного разбудить друга.

Он беспрепятственно толкнул дверь. Внутри царил кромешный мрак, и лишь полоска лунного света, пробивавшаяся сквозь бежевые шторы, падала на небольшой участок пола, позволяя с трудом различить очертания мебели.

Бо Сыюй лежал на кровати, укрывшись одеялом до самой груди, а лунный свет падал на его изящное благородное лицо. Глаза были закрыты, он спал.

Глава 5

Комната Чэнь Жаньцина представляла собой хаос, хотя и упорядоченный: чужакам наводить там порядок категорически запрещалось, как и переставлять вещи с места на место — стоило хоть раз прибраться, и он уже ничего не мог найти в своём логове. У Бо Сыюя же царила идеальная чистота: на столе аккуратно лежали книги, ноутбук и пачка антибактериальных салфеток, а на широком подоконнике красовалась плюшевая подушка в виде кусочка сыра, которую Чэнь Жаньцин оставлял там, когда изредка приходил понежиться на солнышке.

Комната всем своим видом кричала о перфекционизме и чистюльстве её хозяина.

Чэнь Жаньцин замер на пороге и навострил уши — в тишине было слышно лишь ровное, мягкое и глубокое дыхание Бо Сыюя.

Похоже, он заснул крепким сном.

Я только возьму тебя за руку, всего на секунду.

Брат, я ведь тоже спасаю тебя.

Чэнь Жаньцин придержал дверную ручку и закрыл дверь практически беззвучно.

Прокрался внутрь, крадучись словно воришка, затем слегка перевёл дух, морально подготовившись. Напоминая то притаившуюся птицу, то выслеживающую добычу собаку, то бесшумную кошку, он пригнулся и на цыпочках медленно подкрался к кровати.

Как бы ни было страшно, но до чего же захватывающе!

Когда человек творит какую-нибудь пакость, он всегда испытывает жуткое возбуждение.

Он медленно протянул руку, собираясь уже коснуться этих длинных, красивых, похожих на холодный нефрит пальцев.

Десять сантиметров... Пять сантиметров...

Оставался всего один сантиметр!

Кто-то резко ухватил Чэнь Жаньцина за запястье и дернул вверх — потеряв равновесие, он сорвался с присядки, и в следующую секунду Бо Сыюй со всего маху швырнул его на кровать.

Деревянная кровать жалобно скрипнула под внезапной и яростной возней двух мужчин, с трудом выдерживая подобные нагрузки.

От испуга мозг Чэнь Жаньцина опустел.

Разве тот не должен был спать на полу? Вернее, как он вообще оказался на кровати?!

Разве Бо Сыюй не спал?!

Опоры ради Чэнь Жаньцин уперся в матрас левым локтем, напряг корпус, собираясь подскочить и дать дёру, но Бо Сыюй, в мгновение ока раскусив его замысел, подался вперёд и навалился сверху. Его левая рука придавила ключицу Чэнь Жаньцина, а правая намертво зафиксировала запястье железной хваткой.

Тогда Чэнь Жаньцин попытался приподняться за счёт ног, но стоило ему чуть-чуть поднатужиться, как Бо Сыюй согнул длинную ногу и быстрым движением уперся левым коленом ему в бедро.

Его конечности оказались полностью обездвижены, и теперь он был прижат к постели, не имея возможности даже шевельнуться. Бо Сыюй смотрел на него сверху вниз. Через тонкую ткань пижамы отчетливо ощущались и податливая гибкость чужого тела, и мягкость кожи.

Чэнь Жаньцин судорожно задохнулся, и тело его мгновенно окаменело.

Спасите.

Голос Бо Сыюя, хриплый после внезапного пробуждения, проникал прямо в уши Чэнь Жаньцина, когда они лежали нос к носу:

— Заявиться ко мне посреди ночи в таком виде... Ты часом не добиваешься, чтобы я с тобой что-нибудь сделал?

Что за бред он несёт?

Всё тело Чэнь Жаньцина чувствительно задрожало. Он втянул голову в плечи, боясь, что Бо Сыюй продолжит шептать ему на ухó, но этим движением лишь ещё сильнее прижался к груди товарища.

Правду говоря, Бо Сыюй имел полное право трактовать всё двояко: пряди волос Чэнь Жаньцина были слегка влажными, а ворот пижамы, расстёгнутый от жары на две пуговицы, настежь обнажал длинную шею и белоснежные ключицы, дразня воображение и заставляя гадать, что же скрывается дальше. Тонкая и мягкая пижама в ходе борьбы задралась вверх, открывая гибкую, красивую талию, которую Бо Сыюй легко мог бы обхватить одной ладонью.

Между ними повисло невыразимо двусмысленное напряжение.

В темноте Чэнь Жаньцин разглядел глаза Бо Сыюя — они напоминали самые дорогие чёрные камни для го, чернее туши, а плотно сжатые губы не выражали никаких эмоций.

Дело дрянь.

— Хватит нести всякую чушь, — под пристальным взглядом Бо Сыюя голос Чэнь Жаньцина, и без того лишённый уверенности, упал до шёпота. Ему отчаянно хотелось забиться под мягкое одеяло и спрятаться за подушку.

Бо Сыюй спросил:

— С чего это ты вдруг приплёлся в мою комнату?

Мозг Чэнь Жаньцина закрутился на предельной скорости, лихорадочно сочиняя оправдание столь бесцеремонному вторжению:

— ...Я просто проверял... выпил ли ты лекарство и уснул ли.

— Я выпил таблетку антибиотика, а не горсть снотворного, — усмехнулся Бо Сыюй, в упор глядя на смертника, забравшегося к нему в постель. — К тому же, заявляйся ты так по ночам и дальше, долго ли протянешь?

Нет, погодите-ка, они же оба натуралисты, что за бред он несёт? Он точно антибиотики выпил или возбуждающее?

Чэнь Жаньцин был королём пустого трёпа, однако Бо Сыюй неизменно оставался правильным и интеллигентным пай-мальчиком, поэтому рядом с ним Чэнь Жаньцин всегда старался сдерживаться.

Но что с ним стряслось сегодня вечером? От одного его взгляда мурашки бежали по коже — казалось, будто голодный зверь, долгое время затаившийся в ночной тьме, наконец заметил подкравшегося зайца и обнажил когти и зубы.

Чэнь Жаньцин уперся ладонью в грудь Бо Сыюя, пытаясь оттолкнуть его, но из положения лежа на спине применить силу было невозможно, и вместо этого движение вышло мягким, словно он нарочно гладил его по груди.

Хотя на ощупь и впрямь было неплохо — упруго, в меру, но сейчас это совершенно не важно!

— Ты... прекрати каркать и пророчить мне смерть! — Чэнь Жаньцин ненавидел это слово больше всего на свете. Ведь он целую неделю надрывался зря, все усилия пошли прахом, до конца обратного отчёта оставались считанные дни, да вдобавок ко всему его ещё и система поднимала на смех.

Бо Сыюй ослабил хватку, освободив скованные руки и ноги Чэнь Жаньцина.

— Давай поговорим. Что у тебя в последнее время творится?

Оковы рухнули в одно мгновение.

Порою Чэнь Жаньцину казалось, что Бо Сыюй обладает просто пугающей проницательностью, а его интуиция развита до невероятного уровня: если бы тот не учился на программиста, из него вышел бы идеальный полицейский, ну на крайний случай — ищейка или частный детектив.

Еще в школьные годы стоило Чэнь Жаньцину вляпаться в какую-нибудь историю — например, когда грозились вызвать родителей или когда он заваливал экзамен, — как Бо Сыюй неизменно первым разоблачал любую ложь, от его глаз ничего нельзя было утаить.

Чэнь Жаньцин медленно присел, чувствуя легкую боль в запястьях — он подозревал, что на коже останутся синяки.

— Ты не мог бы рассчитывать силу? Я тебе что, враг какой-то или воришка? Мне же больно.

— Рука болит? Дай-ка взглянуть.

В голосе Бо Сыюя проскользнуло легкое беспокойство, он подался вперед, собираясь включить прикроватную лампу. От испуга Чэнь Жаньцин снова шарахнулся назад, вжавшись в изголовье кровати. Бо Сыюй замер на секунду и снова подался корпусом вперёд.

Кончик носа Чэнь Жаньцина почти упрёлся в грудь Бо Сыюя. Тот щелкнул выключателем и замер на нормальном расстоянии.

Эту лампу они выбирали вместе в мебельном магазине — небольшой светильник в виде перламутровой ракушки. Сейчас мягкий желтоватый свет падал на лицо Чэнь Жаньцина, очерчивая его выразительные, открытые черты и придавая им чуть более мягкое выражение.

Словно всё, что только что происходило в полумраке, было лишь наваждением.

Бо Сыюй притянул его руку к себе и бегло осмотрел: на округлых косточках запястья не осталось и следа.

Подумаешь, устроил ночное нападение, чего пугаться-то так сильно?

Впрочем, Чэнь Жаньцин уже придумал ответный ход и твёрдо решил следующие несколько дней ни за что не уходить из комнаты Бо Сыюя.

— Мне просто страшно... Последние несколько ночей стоит мне закрыть глаза, как перед глазами встает тот день с аварией... Вот я и подумал, может, удастся поспать у тебя. Прошлой ночью я до двух-трех часов глаз не сомкнул, а утром под глазами залегли такие круги, что от панды не отличишь. — Чэнь Жаньцин искренне считал это объяснение безупречным, тем более что с учётом пережитого кошмара он и вправду страдал от бессонницы, отчего голос его сам собой стал жалобным. — Ну приюти меня на пару ночей, неужели жалко?

Бо Сыюй, подогнув одну ногу, молча смотрел на Чэнь Жаньцина, который обхватил колени руками, чуть опустил подбородок и глядел на него снизу вверх, вылитый бездомный щенок с жалобным выражением лица. В конце концов сердце у него дрогнуло.

Бо Сыюй кивнул, разрешая ещё одному человеку почивать рядом:

— Тащи свою подушку, ложись.

Цель достигнута!

http://bllate.org/book/33205/4076309